Дженни Хан – Всем парням, которых я любила (страница 18)
Когда я пинаю спинку его стула, Питер оборачивается и берет мою записку. Он сползает под парту, чтобы прочесть, а потом пишет что-то в ответ. И, откидываясь на стуле, бросает мне записку.
Отвечая, я так сильно давлю на карандаш, что его кончик обламывается.
Я разочарованно вздыхаю, и Мэтт, мой партнер по лабораторке, начинает как-то странно на меня поглядывать.
После урока Питер смывается вместе с друзьями. Я складываю свои вещи в рюкзак, когда он возвращается, уже один.
– Итак, давай поговорим, – произносит он супернебрежно, запрыгивая на стол.
Я откашливаюсь и пытаюсь собраться с мыслями.
– Зачем ты сказал Джошу, что мы. – я чуть не говорю «то самое» снова, но, опомнившись, заканчиваю, – .вместе?
– Не понимаю, чем ты так расстроена. Я сделал тебе одолжение, хотя мог бы запросто разоблачить тебя.
Я замираю. Ведь он действительно мог.
– Так почему не разоблачил?
– А у тебя забавный способ благодарить. Пожалуйста, кстати.
Я автоматически говорю «Спасибо». Стоп. Почему я его благодарю?
– Я ценю то, что ты позволил себя поцеловать, но…
– Пожалуйста, – повторяет он вновь.
Ух! Питер просто невыносим лишь из-за того, что я собираюсь прикрыться им.
– Это было… очень великодушно с твоей стороны. Позволить мне сделать это. Но я уже объяснила Джошу, что у нас ничего не выйдет, так как Женевьева тебя захомутала, поэтому все хорошо. Теперь ты можешь перестать притворяться.
Он пристально глядит на меня.
– Меня не захомутали.
– А разве не так? Ну, я имею в виду, вы же, ребята, с седьмого класса вместе. Ты практически ее собственность.
– Ты не знаешь, о чем говоришь, – усмехается Питер.
– В прошлом году прошел слух, что Женевьева на свой день рождения заставила тебя сделать тату на заднице с ее инициалами. Так что, сделал? – Потягивая руку, я имитирую попытку приподнять его рубашку сзади. Он вскрикивает и отпрыгивает от меня, а я заливаюсь от смеха.
– Итак, у тебя
– У меня нет тату! – кричит он. – И мы даже не вместе, поэтому не могла бы ты завязать со всем этим дерьмом? Мы расстались. Все кончено. Я с ней порвал.
– Постой, а разве не
Он неодобрительно смотрит на меня.
– Это было взаимно.
Я быстренько добавляю:
Ну, уверена, вы скоро вновь сойдетесь. Вы же и раньше расставались, верно? Только для того, чтобы сразу сойтись снова. Это, наверное, потому что вы были первыми друг для друга. Вот и не можете быть порознь. Я слышала об этом.
У Питера отпадает челюсть.
– Откуда ты знаешь…
– О-о, это все знают. Вы, ребята, сделали это в девятом классе в подвале ее родителей, верно?
Он неохотно кивает.
– Видишь? Даже я знаю, а я – никто. И если на этот раз вы действительно расстались, в чем я сомневаюсь, вряд ли какая-нибудь другая девушка сможет встречаться с тобой, – и многозначительно добавляю, – давай не будем забывать о том, что случилось с Джамилой Сингх.
В прошлом году Питер и Женевьева расстались на месяц, так что он начал встречаться с Джамилой Сингх. Она, может быть, даже красивее Женевьевы – во всяком случае, намного сексуальнее. У нее длинные вьющиеся черные волосы, узкая талия и широкий зад. В целом, для нее это не очень-то хорошо закончилось. Женевьева не только выгнала ее из компании, она также рассказала всем, что у семьи Джамилы был индонезийский раб, который жил с ними, а на самом деле это был ее двоюродный брат. И я уверена, что именно Женевьева пустила в Интернете слух, что Джамила мыла волосы только раз в месяц. Последней каплей стало анонимное электронное письмо для ее родителей, в котором говорилось, что у нее с Питером был секс. Родители Джамилы сразу же перевели ее в частную школу. И уже к весеннему балу Женевьева и Питер снова были вместе.
– Джен говорит, что она не имела никакого отношения к этому.
Я одариваю его взглядом –
– Пожалуйста, Питер. Я ее знаю так же хорошо, как и ты. Ну, знала. Но не думаю, что люди кардинально меняются. Они такие, какие есть.
Питер медленно произносит:
– Точно. Вы тогда были лучшими подругами.
– Мы были подругами, – соглашаюсь я, – хотя я бы не назвала нас лучшими, но… – Минуточку, почему мы снова болтаем обо мне? – Все знают, что это Женевьева растрепала все родителям Джамилы. Не нужно быть детективом, чтобы догадаться. Джамила была самой красивой девушкой в нашем классе, после Женевьевы, а Джен всегда всем завидовала. Помню, как один раз папа купил мне.
Питер задумчиво смотрит на меня, отчего я начинаю нервничать.
– Что?
– Давай просто сделаем это.
– Сделаем что?
– Пусть народ думает, что мы пара.
– Погоди… что?
– Джен сходит с ума, не зная, что происходит между тобой и мной. Почему бы не дать ей понервничать немного дольше? Это идеально. Ты со мной встречаешься, а до Джен дойдет, что между нами все кончено. Ты сломаешь печать. – Он приподнимает бровь. – Ты хоть знаешь, что означает сломать печать?
– Да, конечно, я знаю. – Понятия не имею, что это значит. Мысленно делаю себе пометку: спросить об этом Крис.
Питер подходит ко мне ближе, и я шарахаюсь от него в сторону. Он смеется, наклоняет голову набок и кладет руки мне на плечи.
– Тогда сломай мою печать.
Я испускаю нервный смешок.
– Ха-ха, извини, Питер, но я не заинтересована. Тобой.
– Ну, да. В этом-то и весь смысл. Я тоже не заинтересован тобой. Как бы, вообще. – Питер содрогается. – Ну, что скажешь?
Я пожимаю плечами, чтобы стряхнуть его руки.
– Алло, я только что объясняла: Джен убьет каждую, кто приблизится к тебе!
Питер не придает этому значения.
– Джен только болтает. Она никогда никому ничего не сделает. Ты просто не знаешь ее так, как я.
Когда я ничего не произношу, он принимает мое молчание за одобрение и продолжает:
– Тебе бы тоже это помогло. С тем парнем, Джошем. Не ты ли боялась упасть в грязь лицом перед ним? Это бы спасло тебя от унижения. Зачем быть с ним, когда можно быть со мной? Ну, притвориться, что ты со мной. Однако, это только бизнес, я не хочу, чтобы ты влюбилась в меня.
Я с огромным удовольствием смотрю на его красивое лицо и ласково произношу:
– Питер, я не хочу быть даже твоей мнимой девушкой, не говоря уже о реальной.
Он моргает.