Дженни Чжан – Четыре сокровища неба (страница 32)

Но то, что не давало мне умереть до сих пор, удерживает меня на месте. Этот надежный инстинкт – защитить себя, убежать – возвращается, и мое тело слишком охотно его приветствует. Мое тело хорошо помнит.

– Двигайся, – кричу я. Я стою, пытаясь вырваться из себя, пока голоса снаружи достигают чего-то близкого к смертоубийству. Я кричу на свои ладони, на свои руки, на свои ноги – на части тела, которых я больше не узнаю, как не могу узнать даже сердце, что бьется во мне.

И она снова слышит меня. И она снова пришла, чтобы спасти меня. Я чувствую, как открываю рот, чувствую, как что-то длинное, загнутое и скользкое падает на пол. Из меня вылезает Линь Дайюй, и теперь она меня спасет. Спаси нас.

Я вижу, как она бросается к двери, но это делаю я. Я вижу, как ее рука сжимает ручку. Я вижу, как она поворачивает ее. Я слышу голоса снаружи, позволяю им нести меня вперед. Их ярость ошарашивает, как холодная вода. Линь Дайюй велит мне закрыть лицо руками, и я это делаю. Линь Дайюй говорит мне, что она будет искать Нама и чтобы я остерегалась камней.

Он лежит на земле, свернувшись в клубок. Толпа танцует вокруг него, пинает и плюется.

– Остановитесь, – плачу я и ненавижу свой плач, потому что кажется, не много мужчин плачет. Линь Дайюй подталкивает меня к нему. «Я убью любого, кто причинит тебе боль», – обещает она. Нам не шевелится. Я становлюсь на колени рядом с ним. Я не могу перестать плакать.

– Пожалуйста, – говорю я толпе. Они такие громкие, и их зубы такие острые. – Он не сделал ничего плохого. Оставьте нас в покое.

Кто-то тычет мне в лицо табличкой с надписью «Отвратительная рожа». Я поднимаю глаза и вижу белого мужчину, который ранее скалился на меня. Вблизи его лицо усеяно оспинами, и он выглядит счастливым, как будто нашел на земле золото. Его рука поднята и сжата в кулак. Если эта толпа узнает, что я девушка, что помешает им надругаться надо мной так, как это сделал тот седой мужчина? Я прыгаю вперед и накрываю Нама своим телом, молясь, чтобы Линь Дайюй сделала то, что обещала.

Но то, чего я жду, не происходит. Вместо этого я чувствую, как кто-то поднимает меня за чаншань и тащит из толпы.

– Нет, – кричу я, думая о Наме, который все еще лежит на земле.

– Прекрати вырываться, – кричит голос того, кто тащит меня. – Перестань! Мы должны вернуться внутрь.

Последнее, что я вижу перед тем, как закрывается дверь – это белый мужчина с оскаленными зубами. Толпа все толкается вокруг него, но он стоит на месте. Он поднимает руку и указывает на меня, рот растянут в гротескной ухмылке. Затем он поворачивается к толпе и отмахивается от них, как от мух. Голоса стихают. Один за другим они снова становятся мужчинами, женщинами. Один за другим они плюют на дверь «Большого магазина Пирса», прежде чем разойтись.

6

– Все кончилось, – говорит голос откуда-то издалека. – Теперь ты в безопасности.

– А Нам. – Я плачу в ладони. Все, что я могу видеть – это его тело, похожее на мешок с землей, и зверей, которые пинают его снова и снова.

– Он здесь, – отвечает голос. Голос ближе ко мне, чем раньше. – Мы в безопасности. Можешь сам убедиться.

Я жду, когда Линь Дайюй скажет мне обратное. Ничего не услышав, я поднимаю голову.

Нам лежит на спине на полу, ноги сложены в форме цифры 4, руки на животе, но он стонет, он не мертв. Я ползу к нему.

– Мне не больно, – говорит он, когда видит меня. – А тебе, Джейкоб?

Я качаю головой, говорю ему:

– Нет, я в порядке.

Он видит мои слезы и смеется.

– Ты плачешь обо мне. Ты славный.

Кто-то движется позади нас. Я вспоминаю, что мы не одни. Там был кто-то, кто спас нас обоих, кто вышел из толпы и утащил нас в безопасное место. Я поворачиваюсь лицом к нашему спасителю и благодарю его, но мой голос прерывается.

Это он. Молодой человек, который приходит покупать канифоль. После всех моих стараний избежать его, он все равно тут как тут.

– С тобой все в порядке? – спрашивает молодой человек. – Хочешь встать?

Он протягивает руку в перчатке. Я не принимаю ее. Джаспер был спасителем, но он спас меня от одной угрозы только ради того, чтобы ввергнуть меня в кое-что похуже. И Сэмюэл тоже. Слово «спаситель» ничего не значит.

– Вы. Почему вы здесь?

Нам бьет меня по руке:

– Что с тобой не так? Этот молодой человек спас нам жизнь.

Но Нам стар и доверчив. А я нет. Поначалу толпа была маленькой, но она выросла. Было бы трудно пробиться сквозь нее, особенно если ты китаец. Что означает только одно: этот человек изначально был частью толпы.

– Ты один из них, – кричу я. Дико оглядываюсь в поисках Линь Дайюй. Теперь пришло время ей выполнить свое обещание. Но я потрясена, увидев, что она сидит на прилавке и расчесывает пальцами волосы. Она игнорирует меня.

– Клянусь, – говорит молодой человек, – что нет.

– Лжец! – Я вскакиваю на ноги, пытаясь оттащить Нама от молодого человека. Он протестует, отмахивается от меня. – Ты появился из толпы, и теперь ты здесь, с нами. Чего ты хочешь? Почему они прислали тебя? Это потому, что ты похож на нас? Они подумали, что мы станем доверять тебе?

– Джейкоб, – бормочет Нам. По его подбородку стекает струйка крови.

Вид его крови вкупе с ужасом от произошедшего сражает меня. Я отпускаю Нама – он с тихим стуком падает на пол – и отскакиваю прочь, изо рта вырывается желчь.

– Позволь мне… – говорит молодой человек.

Мое тело снова содрогается, прежде чем он успевает закончить предложение, рвота жидкая, как вода. В черноте моего разума кружатся лица из толпы, их рты открываются и закрываются, они такие же красные, как то, что стекает по подбородку Нама. Я уверена, что, если из меня извергнется достаточно рвоты, все вернется на круги своя. Протестов никогда не случится, этого молодого человека перед нами сейчас не будет, мы с Намом не окажемся на полу. Я снова стану просто Джейкобом Ли, молчаливым и надежным.

Но когда я заканчиваю, и все, что что мне остается – это издавать невнятные звуки в пол, я понимаю, что, извергнув из себя все, я осталась ни с чем.

Я вытираю рот тыльной стороной ладони и пытаюсь встать.

– Ему нужна помощь, – говорит молодой человек, указывая на Нама. – Возможно, у него сломано ребро или пара ребер. И тебе нехорошо. Пожалуйста, позвольте мне помочь? По крайней мере, разрешите мне подождать, пока не приедет доктор. Я послал за ним, когда увидел толпу.

Его слова полны доброты, но я не верю ни одному. Я поворачиваюсь, чтобы что-то сказать Наму, но тот уже кивает, рукой подзывая молодого человека поближе. Молодой человек не колеблется. Он идет вперед и наклоняется, просунув одну руку Наму под голову, а другой поддерживая его спину. Затем они оба смотрят на меня.

– Джейкоб, – говорит Нам. – Подойди, помоги.

– Просто синяк, – говорит доктор. – Только ребро ушиблено.

Наму не следует напрягаться, что означает не носить тяжести, не поднимать руки слишком высоко, не стоять слишком долго. Он перечисляет все это Ламу, который только что вернулся из четырехдневной поездки в соседний округ Мюррей, а затем говорит, что нам повезло.

Доктор уходит. Улица тихая и пустынная, когда он покидает магазин. Лам в ярости смотрит, как он уходит. Он не понимает, как такое могло произойти. Мы с Намом пытаемся объяснить, но и сами не можем полностью этого понять.

– Есть ли что-нибудь, что можно сделать? – наконец спрашивает Лам, и мы знаем, что он не ждет от нас ответа.

Молодой человек, который стоял в тени, подходит с чайником горячего чая.

– А вы, – говорит Лам. – Вы спасли их.

– Нельсон, – отвечает молодой человек. – Меня зовут Нельсон Вон.

– Я Ли Кхэ Нам, – говорит Нам. – Это Лесли Лам и Джейкоб Ли.

Нельсон склоняет голову перед каждым из нас, прежде чем разлить чай. Он делает это просто, без украшательств и жестов, которые я видела у мужчин, что пили чай с моими родителями. Жидкость теплого янтарного цвета. Я ничего не хочу, кроме как свернуться вокруг чашки, но внутренний голос останавливает меня.

«Яд», – предупреждает он.

Слишком поздно – чай передан владельцам, которые могут лишь предвкушать облегчение, которое он принесет. Прежде чем я успеваю что-то предпринять, Лам первым делает жадный глоток. Я жду, когда он уронит свою чашку, что чашка упадет на пол и разобьется. Я жду, когда его глаза вылезут из орбит, руки схватятся за шею, когда его дыхание перейдет в удушье. Я откидываю деревянный табурет назад. Я готова выплеснуть горячий чай Нельсону в лицо.

Лам сглатывает, вдыхает, затем делает еще глоток. Отставляет чашку чая и потирает руки. Он выглядит так же, как и всегда.

– Что с тобой? – говорит Лам, взглянув на меня. – Пей чай, пока горячий.

Я поднимаю табурет и сажусь, щеки горят. Я не смотрю на Нельсона.

– Как вы узнали, что происходит? – спрашивает Лам Нельсона.

– Я шел в город, когда увидел бегущих людей. Я побежал, не знаю почему. Я просто понял, что что-то не так. Когда я добрался до места, где все остановились, то увидел, что происходит. Увидел вас двоих.

Пока он говорит, я тянусь к своей чашке, ища что-нибудь, за что смогу ухватиться. Она обжигает, но я смыкаю пальцы, желая, чтобы жидкость прожгла керамику и смыла всю боль, которую я удерживаю в своем теле. Нельсон внезапно поворачивается ко мне, его глаза встречаются с моими впервые с того утра. Я покрепче сжимаю чашку.

– Тебе следовало остаться внутри, – говорит он. – Это было очень опасно. Вы оба могли быть убиты.