Дженни Блэкхерст – Когда я впущу тебя (страница 38)
– Ох! М-м, ну…
– Ты знала! Знала?
Последовало молчание, которое было явным признаком чувства вины, затем Фрэн пропищала:
– В общем, да.
– Откуда? И почему ты ничего мне не сказала?
– Рич работал в одном доме. Оказалось, что это дом Майкла. Он и не догадывался, пока не увидел фотографии Майкла с семьей, развешанные по всему дому – с женой и тремя детьми. Он сразу же его узнал, это произошло вскоре после того, как мы все собирались на тот ужин. Я не хотела тебе говорить, потому что раз Карен не сказала, значит, она не хочет, чтобы ты знала. Я пыталась тебя предупредить…
– Как Карен могла мне это сказать? Ты что, предполагаешь, она знает? – Внезапно ей в голову ударила мысль. – Это ты прислала мне те фотографии?
– Ага, конечно, у меня масса времени, чтобы вести съемку скрытой камерой, как Джоуи Греко[31]. Если бы я хотела, чтобы ты знала, я бы просто тебе об этом сказала. Я ждала, когда это сделает Карен.
– Ты уже несколько раз это повторила. Почему ты считаешь, что она знает?
– Она не дура, Би. Вероятно, у него даже есть след от обручального кольца на пальце. Рич сказал: «Ты бы слышала его несчастную жену! Говорит и говорит про своего замечательного мужа, который стольким жертвует, работая на выезде всю неделю, только чтобы они могли ни в чем себе не отказывать». Рич сказал, что его тошнило, когда он это все слушал.
Волоски на руках Би встали дыбом, хотя никакого ветра не было. Звуковой сигнал телефона известил о приходе сообщения. Она подняла его повыше, чтобы видеть экран.
«Ты где? Ты мне нужна. Пожалуйста, приезжай. Хх»
– Мне нужно идти, Фрэн. Элеонора только что прислала сообщение.
– Как ты думаешь, она знает?
Би пожала плечами.
– Одному богу известно. Наверное, вскоре я это выясню.
Глава 52
Когда Карен остановилась перед красивым таунхаусом, где жила Элеонора, Би уже вылезала из своего «Фиата Пунто». Она подождала, пока Карен затормозит, выскочит из машины и нажмет на брелок сигнализации.
– Что происходит? – подозрительно посмотрела на нее Би, словно удивилась, увидев ее здесь. Вероятно, она ожидала, что Карен не сможет вырваться с работы.
– Понятия не имею. Я получила сообщение «Срочно приезжай». А ты?
– То же самое. Ты не думаешь, что это имеет отношение к Адаму? К тому, что ты сказала про женщину, которую ты лечишь?
Карен подумала о том же самом, когда получила сообщение, и сразу же уехала из офиса, сказав Молли, что пораньше уйдет на обед, и очень надеялась, что у нее не возникнет из-за этого проблем. Следующий пациент был записан на три часа, поэтому у нее было два часа на выяснение того, что, черт побери, происходило с Элеонорой.
– Боже, надеюсь, что нет. Она же сломается, если так.
– Карен, я… – нахмурившись, заговорила Би.
– Что? Что еще не так?
Би остановилась, посмотрела на Карен, затем на дом, явно пытаясь решить, говорить ли то, что она хотела сказать.
– Ничего, – невнятно пробормотала она. – Вон машина Адама. – Би показала большим пальцем на стоявший дальше по улице автомобиль.
– Я не обратила внимания. Давай пойдем в дом и все выясним.
Судя по виду Би, ей так же не хотелось идти в дом, как и Карен, хотя она не могла точно сказать, чего боятся они обе. Адам открыл дверь до того, как они успели постучать. Он прижимал Ноя к плечу. У ребенка были широко открыты глаза, но он сидел на руках спокойно. По крайней мере, с ним все было в порядке.
– Что происходит, Адам? – спросила Би, когда тот отступил в сторону, чтобы дать им пройти.
– У нас неприятности, – ответил он мрачным голосом, и у Карен сжалось сердце.
– С Элеонорой? Что с ней? – Карен прокручивала возможные варианты в голове.
– Она цела. Дело… в ее волосах.
– Волосах? – Жуткие опасения, от которых у Карен даже тошнота подступала к горлу, мучили ее вот уже полчаса с тех пор, как она получила сообщение, а теперь им на смену пришло легкое раздражение. Она заставила себя заговорить шутливым тоном. – Пожалуйста, только не говори мне, что она выдернула меня с работы, потому что ее неудачно подстригли.
– Она не посылала тебе никаких сообщений, это я воспользовался ее телефоном. Она не хотела никого здесь видеть, а мне нужно на встречу, потом мне придется забирать Тоби… – Он заговорил тише и бросил взгляд на закрытую дверь гостиной, словно его жена могла вдруг материализоваться возле нее. – Я не хочу оставлять ее одну. Боюсь, что она может сделать… какую-нибудь глупость.
– Послеродовая депрессия? – спросила Карен.
– Не знаю, – пожал плечами Адам. – Не похоже, что она в депрессии, но столько всяких мелочей, которых быть не должно. Возьми тот случай с машиной, ради всего святого. Нам удалось убедить социальные службы, что там получилось просто недопонимание, но теперь я начинаю сомневаться, правильно ли поступил. Похоже, она что-то приняла.
Когда они вошли в гостиную, Элеонора с обернутым вокруг головы полотенцем сидела на диване в халате, подтянув колени к груди.
– Я говорила ему, чтобы не звонил вам, – заявила она, не поднимая глаз.
– Он и не звонил, наше чутье подсказало нам, что надо ехать – все нервные окончания пощипывало, – пошутила Би, но на лице Элеоноры даже не промелькнула улыбка.
– Как я предполагаю, он сказал вам, что я схожу с ума. Возможно, он прав.
– Не дури, Элеонора. Ты не сумасшедшая. Ты устала, ты чувствуешь сильное давление. Расскажи нам, что случилось. Адам даже не намекнул.
Карен устроилась с другой стороны дивана, а Би на полу рядом с Элеонорой. Они посматривали друг на друга, пока Элеонора сидела молча и не шевелилась. Немного погодя она подняла руку, развернула полотенце на голове и стянула его себе на колени.
Би издала тихий писк, который, казалось, звучал у нее в глубине глотки. В обычно блестящей и красивой светлой копне волос Элеоноры – хотя, надо признать, менее блестящей и красивой в последнее время – отсутствовали большие пряди. Казалось, что она провела бритвой по коже головы в некоторых местах. Оставшиеся волосы были влажными и прилипли к ее голове, как крысиные хвостики.
– Что ты сделала, Элеонора? – тихо спросила шокированная Би после нескольких секунд молчания.
– Это был несчастный случай. – Она подняла руку, чтобы коснуться клочков волос, которые все еще свисали с головы, но остановилась на полпути. – Рядом с несмываемым кондиционером на подоконнике лежал тюбик с кремом для депиляции. Адам считает, что я сделала это специально. Он не думает, что можно быть такой дурой.
– О боже, дорогая, на сколько же ты его оставила?
– Я заснула, – просто ответила она вместо каких-то объяснений.
– Так. – Би встала. – Эту проблему явно можно как-то решить. У тебя осталось достаточно волос, чтобы соорудить какую-то прическу, пока остальные отрастают. Адам, принеси мне фен. Я посмотрю, что можно сделать.
Элеонора сидела неподвижно, пока Би включала фен, доставала расческу, спрей для блеска волос и суетилась вокруг Элеоноры, пытаясь не показать свою панику.
– Простите, я покину вас на секундочку.
Карен выскользнула из гостиной и пошла вверх по лестнице к ванной, где все еще царил беспорядок. Крем для депиляции лежал на подоконнике рядом с кондиционером. Они оба были в тюбиках, но в остальном выглядели совершенно по-разному. На упаковке со средством для депиляции было написано Veet большими розовыми буквами. Карен нажала на него – и ей на ладонь выдавился белый крем. Она смыла его, затем положила тюбик назад на подоконник и взяла в руку кондиционер. На поверхности оставались капельки воды, и из него явно выдавливали содержимое – это было видно по его форме. Элеонора никак не могла по ошибке воспользоваться другим. Адам был прав: она не дура и не настолько рассеянная. Совершенно точно можно было сказать, что пользовались кондиционером, тюбик с кремом для депиляции до сих пор оставался сухим.
Карен выдавила остатки кондиционера. То, что появилось у нее на ладони, было не таким густым, как содержимое предыдущего тюбика, но пахло от него точно так же резко и едко. Не особо раздумывая о том, почему она это делает, Карен завинтила крышку и опустила тюбик с кондиционером в свой карман.
– Как тебе? – радостным голосом спросила Би, как только Карен снова зашла в комнату. – Сейчас и не скажешь, правда?
Карен не могла не заметить, как хорошо она поработала. Теперь волосы у Элеоноры высохли, и Би сделала ей боковой пробор, чтобы прикрыть левую сторону, которая пострадала больше всего – вероятно, она на ней спала. Едва ли можно было догадаться, что с ее волосами что-то не так, пока она не шевелит головой и в комнате нет никакого движения воздуха.
– Выглядит отлично, – с энтузиазмом сказала Карен, отчаянно стараясь, чтобы голос не треснул. Последнее, что ей хотелось, – это показать Элеоноре, как все на самом деле плохо. Ведь все, кто знал Элеонору до рождения Ноя, также знали, как она гордилась своими волосами. Случившееся вполне может стать последним гвоздем в гроб после того, как она все хуже и хуже справлялась с домашними обязанностями в последнее время.
– Тогда почему у тебя такое выражение лица, будто ты смотришь на невесту Франкенштейна? – На глаза Элеоноры навернулись слезы. – Я знаю, что ты врешь.
Конечно, Карен врала. Когда говорила Элеоноре, что все будет в порядке. Когда говорила, что Элеонора может ей верить. Это все была ложь – но к этому времени она уже привыкла врать.