Дженна Вулфхарт – Из Ночи и Хаоса (страница 52)

Черт.

– Как ты узнал? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя сердце бешено колотилось о ребра. Я знал, что это только вопрос времени, когда правда выплывет наружу или кто-то соберет все воедино. Конечно, это был Гейвен. Спокойный, расчетливый Гейвен. И хотя я не был уверен, что хочу защищать Беллисент… она все равно оставалась моей матерью. Моей ужасной, жестокой матерью.

Я не хотел, чтобы ее убили.

– Что ж, Кален и остальные довольно быстро заподозрили неладное. Морган сначала молила о помощи, а затем появилась в Альбирии, казалось бы, целой и невредимой. – Он выгнул серебристую бровь, ярко выделявшуюся на фоне его смуглой кожи. – Это было так странно и не имело никакого смысла. Но для завершения ритуала по переселению души Беллисент на коже сосуда должна быть вырезана метка. Что-то вроде татуировки. У Тессы такая есть, ведь Оберон готовил ее к ритуалу.

Я поджал губы, понимая, к чему все идет.

– Дело в том, что Морган показала свою спину остальным, и метки не было. Так что все приняли ее историю за правду.

– Они все еще не доверяли ей, – отметил я. – Кален посадил ее в подземелье.

– Кален беспокоился, что она все еще служит Оберону, каким-либо окольным путем. – Гейвен сделал шаг вперед, свет от камина блеснул в его серебристых глазах. – Но я не смог забыть о той самой метке. Фейри не набивают татуировки лишь потому, что наши тела исцеляются, затягивая раны и выводя чернила. Конечно, ритуальная метка наносится при помощи магии, а магия оставляет шрамы, но… это была другая магия. Нечто, пришедшее со звезд. Я начал подозревать, что метка существует ровно столько времени, сколько требуется Беллисент, чтобы завершить перенос, а затем ее кожа заживает.

– Что убедило тебя в своей правоте?

– Вот этот разговор. – Гейвен сократил расстояние между нами, его блестящие глаза были всего в нескольких дюймах от моих. Вблизи он казался выше и шире в плечах, чем издали, словно сбросил с себя маску, которая скрывала, насколько он на самом деле силен. И именно тогда я заметил огонь, пробежавший по тыльной стороне его поднятой руки.

– Ты высший светлый фейри, – сказал я, сглотнув. Таким же был мой отец.

– Да, только я не использую свою силу, чтобы угрозами заставить других подчиниться.

– Разве это не то, чем ты сейчас занимаешься?

– Я уверен, во всем этом нет вашей вины, король Руари. Итак, скажите мне, вы когда-нибудь собирались упомянуть, что женщина, запертая в наших подземельях, не кто иная, как Беллисент Денар, создание, высосавшее жизни из стольких людей, чтобы выжить самой?

Я вздернул подбородок. Я не позволю ему запугать меня.

– Я еще не решил. Я полагал, что если ты узнаешь, то, возможно, убьешь ее.

– Есть причины, по которым я не должен этого делать?

– Она еще и мать Калена.

Пламя исчезло, и я вздохнул с облегчением. Нахмурившись, Гейвен вернулся к открытой двери и закрыл ее за собой. Это жест стал для меня странно успокаивающим. Если он не хотел, чтобы кто-нибудь подслушал наш разговор, возможно, он пока не планировал распространять эту информацию. Или, может быть, он просто решил сжечь меня заживо без свидетелей.

– Скажи мне, – тихо сказал он. – Насколько далеко она зашла?

– Я не узнаю в ней женщину, которая вырастила меня, но даже тогда она была в рабстве у предоставленной ей власти. Силе бога… не нужно много времени, чтобы поглотить кого-либо целиком.

– Я надеялся, что ты этого не скажешь.

– Это не ее вина, – я напрягся. – Она не просила об этом. Судя по историям, которые я слышал о ней раньше, она бы возненавидела того человека, которым стала.

– Тебе не кажется, что было бы любезно освободить ее от этого бремени?

Его слова словно ударили меня по горлу. Я резко втянул воздух.

– Ты намерен казнить ее.

– Скажи мне, что есть другой способ. Дай мне другой вариант, и я его рассмотрю.

– Отпусти ее, – горько усмехнулся я.

– Ты сам этого хочешь? Освободить самую верную последовательницу Андромеды? Как ты думаешь, что она сделает, Руари? Станет сражаться на стороне людей и фейри? Или она присоединится к бессмертным существам, которые хотят уничтожить всех нас?

На мгновение я не мог ни говорить, ни даже дышать. Его слова давили на меня, а затем эхом отдавались в моих ушах. И я увидел все это с ужасающей ясностью. Моя мать – сущность, которая теперь обитала в теле Морган, – провела много дней, молясь драгоценному камню, в котором была заключена сила Андромеды. Я был свидетелем этого бесчисленное количество раз. Ее колени были ободраны, покраснели после долгих часов, проведенных на каменном полу, а ее лицо было залито слезами. Это были одни из немногих случаев, когда я видел у нее какие-либо эмоции, кроме презрения или раздражения. Она молилась, молилась и молилась о спасении, и Андромеда даровала ей его.

Я закрыл глаза.

– Она выберет богов.

Я знал, что мои слова были для нее смертным приговором. Гейвен никогда бы не позволил союзнику бога остаться в живых. Меня пронзило сожаление, смешанное с облегчением, – потому что Гейвен говорил правду. За кого бы себя ни выдавала пленница в подземелье, она не была похожа на Беллисент Денар. Та женщина – Королева Теней – умерла очень давно.

– А как же ваш король? – наконец спросил я. – Как он к этому отнесется?

– Я иду сражаться бок о бок с тобой, несмотря на мои опасения оставить Эндир без членов Туманной Стражи, – вздохнул Гейвен. – Так что я скажу ему лично. Это не те вещи, которыми можно поделиться с помощью камня связи. А это значит… что мы пока не будем ее убивать. А тем временем, возможно, нам удастся вытянуть из нее какую-нибудь информацию.

– Вот почему ты пришел ко мне. – У меня сжалось сердце. – Не для того, чтобы спросить, что знаю я, а чтобы убедить меня выяснить, что знает она.

– Ты возражаешь?

– Да, если ты хочешь, чтобы я пошел туда и притворился, что ты не собираешься ее убивать.

– Тогда не притворяйся. Говори ей все что хочешь, но получи ответы на наши вопросы. У тебя есть время до рассвета, а потом мы отправимся в Дубнос.

Гейвен вышел из комнаты, в то время как во мне боролись десятки разных эмоций. Все это было неправильно или нечестно. Не то чтобы я знал, что такое справедливость в этой ситуации. С одной стороны, умный фейри был прав. Если у кого и была информация о планах Андромеды или о том, что может понадобиться, чтобы победить ее, то это была моя мать, которая сотни лет пользовалась магией бога. С помощью ожерелья из оникса Беллисент Денар разговаривала с духом Андромеды. У меня не было сомнений, что та рассказывала моей матери удивительные и ужасные вещи. Но это не означало, что мать поделится божественным откровением со мной. Или что я способен выпытывать тайны богов, смотря ей прямо в лицо и зная о ее грядущей судьбе.

Вечная смерть.

Я подошел к окну и посмотрел на погруженный в ночь мир. Луна пробивалась сквозь густой туман, заливая город слабым серебристым сиянием. За последние несколько часов туман рассеялся, и я смог разглядеть извилистые улочки, крыши ржавого цвета и каменные мосты, которые соединяли один холмистый район с другим. Фейри и люди тоже прогуливались по дорожкам, собираясь в группы, шагая по площадям с рыночными лотками или бродя туда-сюда по оживленном пабам.

При виде этого у меня защемило в сердце. Когда-то улицы Альбирии были точно такими же. Я был всего лишь маленьким ребенком, бегал босиком по двору, смеясь. Солнце одаривало мир своими теплыми лучами. Моя мать бежала за мной, широко раскрыв объятия. Тогда она выглядела совсем не так, как сейчас. Ее глаза были яркими, и я мог бы поклясться, что в них были проблески той самой смертной женщины…

Но это было невозможно. Моей матерью была Беллисент Денар, а не та бедная женщина, чью жизнь она украла.

И мне нужно было выяснить, что ей известно. Это был единственный способ защитить тех людей снаружи – единственный способ защитить и Альбирию тоже.

С тяжелым сердцем я вышел из своей комнаты и направился в подземелья. На площадке лестницы, ведущей вниз, во мрак, не было стражников. Велел ли Гейвен им отойти, чтобы дать мне возможность побыть с заключенной наедине? Наверное, он думал, что Беллисент не заговорит, пока не поймет, что мы одни.

И все же странное беспокойство покалывало затылок.

Ощущение не обмануло. У подножия лестницы я увидел стражника с отрубленной головой. Я обошел его тело и лужу блестящей крови и поспешил к темнице матери.

Двери камеры были распахнуты настежь, а в замке болтался ключ. И, конечно, заключенной уже давно не было здесь. Беллисент Денар была на свободе.

Я нашел Гейвена во внутреннем дворе, где он направлял воинов к конюшням. Когда я подошел к нему, его лицо оставалось непроницаемым, хотя я мог бы поклясться, что у него слегка дернулась челюсть. Внутренний двор кишел фейри, воины вкладывали сталь в ножны и надевали нарукавники и перчатки для предстоящего нам опасного путешествия.

– Она ушла, – сказал я тихим голосом, стараясь, чтобы мои слова были как можно более неясными. Я не хотел поднимать тревогу прямо перед тем, как мы должны были приступить к походу.

– Объяснись.

– В двери камеры были ключи, а в коридоре лежал мертвый стражник.

Он скользнул по мне взглядом острых серебристых глаз.

– И я должен поверить, что ты не причастен к этому?