Дженна Вулфхарт – Из Искр и Пепла (страница 62)

Он устремился ко мне и бросился на клинок.

Сталь вонзилась в кожу, и кровь хлынула из его шеи. Рот Оберона расширился, когда его руки схватились за лезвие. А затем он встретился со мной взглядом. Уголек ярко вспыхнул, словно последние вздохи угасающего пламени.

– Нет, – выдавил Оберон, упираясь рукой в нагрудник своих кожаных доспехов. – Нет, нет, нет, нет, нет.

Я вскочила на ноги и отшатнулась, ужас пронзил меня. Обжигающая магия клинка начала движение у горла Оберона и спустилась вниз по передней части тела. Крупинки пепла осыпались под ноги.

Взревев, он выдернул что-то из-за ворота, и вот – ожерелье из оникса свисало с его пальцев. Мое сердце подскочило к горлу. Оберон швырнул от себя ожерелье. Драгоценный камень с тяжелым стуком приземлился к моим ногам.

Знакомая сила захлестнула меня – тяжелая, темная и холодная. Она царапала мою кожу, словно сотня крошечных ножей. Ненависть, казалось, сочилась из этого камня. Он хотел вонзиться в мою кожу.

Внезапно по ожерелью поползла серая дымка. Драгоценный камень оникс рассыпался в пепел, и сажа, подобно пальцам, поползла по цепочке. В мгновение ока все исчезло.

Ужас пробежал по моей спине, когда я уставилась на остатки тюрьмы бога.

– Ты понятия не имеешь, что натворила, – Оберон ахнул. Пепел оседал на его лице, превращая его огненные черты в бесцветно-серые. Кусочек за кусочком он рассыпался, и легкий ветерок развеивал его останки по земле – прямо рядом с тем, что осталось от ожерелья бога.

Желудок скрутило, и я сразу поняла, что произошло. Пока Оберон сражался, чтобы добраться до Альбирии и запереть ожерелье – и меня – в хранилище, Богиня Смерти притупила его силы и помешала ему исцелиться, точно так же как она поступила с Каленом в Итчене. А потом она нашла способ бросить Оберона на Клинок Смертных. Это уничтожило не только Короля Света, но и ее тюрьму. Она наконец-то была свободна.

Грохот сотряс землю. Я отшатнулась от кучки пепла, единственного, что осталось от моего злейшего врага, когда на меня опустились тени.

Я взглянула на небо. Солнце Оберона исчезло, и звезд тоже не было. Только бесконечная тьма и туман.

Глава XLVIII

Морган

Я собиралась убить Оберона при следующей встрече. Он приказал мне никогда не прикасаться к нему, но я нашла бы способ. Этот ублюдок оставил меня здесь со своей больной женой, и я не могла даже выйти из пещеры, чтобы подышать свежим воздухом.

Прошло несколько дней. У нас закончилась еда, и Беллисент просыпалась только для того, чтобы накричать на меня за мою неумелость. Как будто это была моя вина, что мы оказались в таком затруднительном положении.

– Где Оберон? – спросила она, привалившись к каменной стене. – Почему он до сих пор не вернулся?

– Я не знаю, где он. Точно так же, как не знала, когда ты спрашивала в прошлый раз. Или в позапрошлый.

Она прищурила глаза:

– Я твоя королева, и ты будешь оказывать мне должное уважение.

– Ты собираешься завладеть моим телом, – с горечью сказала я. – Я могу говорить все, что мне, черт возьми, захочется.

– Хм, – Беллисент отодвинулась к стене, перебирая вещи, оставленные Обероном. – Король всегда питал симпатию к тебе, и это было одной из самых больших его слабостей. Хорошо, что теперь все изменится.

– Ты, должно быть, шутишь.

– Я не шучу.

– По крайней мере, это правда.

– Ему будет лучше без тебя, – сказала она с улыбкой, которая не затронула ее глаз. – И наоборот. Ты ведь недовольна своим нынешним существованием.

Я уставилась в туманы, желая, чтобы Оберон вернулся, просто чтобы избавить меня от страданий. Мне никогда не нравилось общаться с Беллисент, и тем более теперь, когда я знала, что скоро она поселится в моем теле.

– Никто не был бы счастлив, если бы его заставляли следовать каждой прихоти такого извращенца, как Оберон. Свобода воли – важная вещь. А у меня ее не было очень давно.

– Что ж, после смерти у тебя может быть столько свободы воли, сколько захочешь.

Я напряглась.

– Если бы Оберон не приказал сохранить тебе жизнь, я бы свернула твою шею. Жаль, что я не сделала этого, когда могла, столетия назад.

– Я бы приказала казнить тебя только за то, что ты угрожала мне, – зашипела она. – К несчастью для тебя, твоя жизнь уже потеряна.

Я оттолкнулась от земли и бросилась к выходу из пещеры.

– С меня хватит. Я собираюсь найти способ уйти, даже если мне придется выцарапывать себе путь отсюда окровавленными ногтями. Лазейка будет, и я ее найду.

Легкий ветерок ворвался в пещеру, взъерошив мои волосы. И вместе с этим пришло чувство отчаяния, такое сильное, что я чуть не упала на колени и не взмолилась, чтобы земля поглотила меня целиком. Я сжала руки в кулаки и уставилась в темноту. Что это было? Откуда это взялось? Я никогда раньше не чувствовала ничего подобного. Это было так… неправильно. У этого был привкус крови, смерти и ненависти. Сильнее всего я почувствовала ненависть.

– О! – в голосе Беллисент зазвучал восторг, и этот звука мои потрепанные нервы оказались на пределе. – Это довольно неожиданно.

Я не хотела доставлять ей удовольствие и оборачиваться, но…

– Что это? – я оглянулась на Беллисент. В отличие от меня, она улыбнулась. Это был самый яркий взгляд, который я видела у нее за последние недели. Внутри что-то скрутилось.

– Мне только что доставили очень важное сообщение, – глаза Беллисент сузились, а ее улыбка стала шире.

Внезапно мне захотелось бежать. Нужно было убраться отсюда, немедленно. Оберон не вернулся, но вернулось что-то другое.

Я сделала шаг назад, мои ботинки заскользили по камню.

– Андромеда наконец-то свободна. Полностью, – Беллисент засияла. – Пришло время мне заявить права на твое тело как на свое собственное.

Прежде чем я успела среагировать, в меня ударила сила. Гниль и смерть заполняли мою голову до тех пор, пока я не окунулась во мрак подсознания, в котором различала только густые тени. Дрожа, я потянулась, отчаянно пытаясь найти что-нибудь – хоть что-нибудь – что могло бы привязать меня к этому миру.

Ужас сжал мое сердце. Я не хотела уходить. Еще не время.

Все, чего я хотела, – это год свободы. Один фрагмент бесконечной жизни, где я могла бы танцевать, когда захочу танцевать, смеяться, когда захочу смеяться, идти, куда пожелаю – даже в страну луны и звездного света, – и стереть призраков из своего прошлого. Всю эту кровь. Всю эту ужасную, извращенную смерть.

Когда-то я надеялась, что, если буду долго следовать приказам Оберона, однажды он меня отпустит. И у меня будет свой год. Всего один год. Это все, что мне было нужно.

Но теперь я знала, что никогда не буду гулять под луной.

Магия бушевала во мне, поглощая душу и выжигая все мои мысли до последней частички. Но затем… как раз перед тем, как тьма поглотила меня на всю оставшуюся вечность, мое сознание заполнило покрывало из чистых, сверкающих звезд. Была ли это смерть? Или какая-то загробная жизнь? Это не имело значения. Зрелище пленило меня.

Я отбросила свой страх, улыбнулась звездам и поздоровалась.

Эпилог

Тесса

Когда я скакала сквозь туман, над головой пронеслась белая комета. Я запрокинула голову, не останавливая лошадь. Даже в густой темноте комета осветила небо. Это было бы прекрасное зрелище, если бы не его значение.

Предупреждение от матери Калена звучало у меня в ушах. Комета означала, что боги возвращаются в этот мир. Пронзив Оберона Клинком смертных, я каким-то образом уничтожила и ожерелье. И, сделав это, я высвободила силу Андромеды. Ее полную силу. Она немедленно вернется к своему телу и приведет других богов.

Андромеда приближалась.

От осознания этого горло наполнилось желчью, и неостановимая ярость поднялась во мне, как железный кулак. Злость на себя – за то, что я являлась причиной беды. Злость на Оберона – за то, что не сказал мне, где держал ожерелье. Если бы я знала, что оно спрятано в его доспехах, я бы никогда не подошла к Оберону с этим клинком. Я бы сдержалась, зная, что магия этого меча превращает все в пепел.

Но все это уже не имело значения. Потому что я знала правду: богиня свободна, и я не в силах это исправить.

Следующие несколько часов прошли как в тумане. Я почти теряла сознание от изнеможения, боли и чувства вины. Мне хотелось передохнуть, но я должна была добраться до Калена и остальных Стражей, прежде чем с ними случится что-то ужасное. Поэтому я села на лошадь и крепко сжала поводья. Как только я вернусь в лагерь, отдохну. Кален прижмет меня к своей теплой груди и скажет, что все будет хорошо. Мысль о встрече с ним была единственным, что поддерживало меня.

Мы найдем способ сразиться с богами.

Прошли часы, прежде чем я, наконец, добралась до лагеря. Я спрыгнула с лошади и помчалась к остаткам костра, но никого там не обнаружила. Сломанные цепи валялись на камнях, а костер был потушен. Я опустилась на колени и прижала пальцы к обугленному дереву. Совершенно холодное. Их не было какое-то время.

Нахмурившись, я огляделась в поисках каких-либо признаков их присутствия. Отправились ли они за мной и Обероном? Это имело смысл. Наверняка это было первым, что сделал Кален, оказавшись на свободе.

Я расхаживала по маленькому лагерю, ломая голову. Кто-то освободил Калена и остальных от их оков. И потом у них было… что именно? Я знала Калена. Он никогда бы никуда не ушел, не попытавшись разыскать меня. Может быть, он пошел не в ту сторону?