Дженна Вулфхарт – Из Искр и Пепла (страница 61)

Он выгнул бровь:

– Если я скажу, ты уберешь клинок от моего горла?

Я нахмурилась. Оберон специально задал этот вопрос. Солги я, он узнает. Будь он проклят.

– Конечно, ты этого не сделаешь, – сказал он. – По крайней мере, ты поняла, что лгать мне бессмысленно.

– Где ожерелье?

– Ты действительно думаешь, после всего, что я сделал, я скажу это именно тебе?

– Отлично. Ты не обязан говорить мне, где оно, если поклянешься уничтожить его. У тебя было четыреста лет власти, которую ты разделил со своей любимой. Разве этого недостаточно? – спросила я. – Ожерелье не так безопасно, как было раньше, и я могу сказать по выражению твоих глаз, что ты и сам это знаешь. Теперь оно обладает полной силой. Жизнь и смерть. И если ты не будешь осторожен, Андромеда обманом заставит тебя отпустить ее. Ты не сможешь использовать его снова.

Я не была до конца уверена, почему обращалась к Оберону. Мне следовало бы просто перерезать ему горло или, по крайней мере, попытаться сделать это, но… Я видела его в тех видениях бывшей Смертных Королев. Оберон четырехсотлетней давности хотел защитить этот мир. Оберону было не все равно. И даже когда сила всячески старалась развратить его – о, это было так, – он все равно сопротивлялся единственному искушению, которое было важнее всего.

Он никогда не высвобождал силу богини, даже для того, чтобы дать своей любимой бессмертное тело. Не имело значения, сколько раз богиня просила. Оберон всегда твердо держался своего решения.

Где-то за этими пустыми глазами старый Оберон слушал меня.

Он издал жуткий смешок:

– Ты думаешь, я настолько глуп? Ты просто хочешь этого для себя. Ты освободишь бога.

Я покачала головой:

– Ты что, с ума сошел? Это последнее, чего я хочу.

– Твой отец хотел высвободить силу, – слюна Оберона попала мне на лицо, и он сильнее прижал свою шею к клинку. – И ты тоже. Я никогда не скажу тебе, где ожерелье, какое бы оружие ты на меня ни наставила. Я покончил с этим.

Оберон ударил меня кулаком в живот. Воздух вырвался у меня изо рта, и сила удара оттолкнула меня в сторону. Я схватила клинок и полоснула им по лицу Оберона, но он схватил мои пальцы, сжав так сильно, что захрустели кости.

Боль пронзила ладонь, поднимаясь вверх по руке к и без того раненному плечу. Шипя сквозь зубы, я разжала хватку на клинке. Он со стуком упал на песок.

Оберон сомкнул руку вокруг моего горла и поднял меня с земли. Когда мои ноги повисли, я уставилась в его злобное лицо.

– Вот он, – выдавила я. – Это тот Оберон, которого я знаю.

Ярость отразилась на его лице. С ворчанием Оберон отбросил меня. Мои ботинки с силой ударились о землю, и колени подогнулись.

– Прекрати сопротивляться мне! – крикнул он мне сверху вниз. – Я не хочу причинять тебе боль.

– Действия говорят громче слов, Оберон, – я подняла голову. – И ты всю мою гребаную жизнь причинял мне боль.

– Это был не я. Это была богиня, искажающая мой разум. Она развратила меня.

– Это может объяснить твои действия, но не оправдать их, – я сплюнула, чтобы прочистить рот, и кровь окрасила песок. Головокружение сотрясало мой череп.

– Посмотри на себя. Не такая уж ты и сильная, а? Слишком много времени провела внутри моего барьера, – он опустился на колени рядом и ткнул пальцем мне в грудь. Я упала, ударившись о землю. – Жаль, что тебе никогда не удастся ощутить всю славу своей силы. Это закончится достаточно скоро.

Я прищурила глаза:

– Я думала, ты не хочешь причинять мне боль.

– И я не планирую этого делать, – Оберон обхватил рукой мою шею сзади и снова оторвал от земли. – Пора выпить еще валерианы.

– Нет, – я боролась, но каждый дюйм моего тела болел. Это не позволяло сопротивляться – он был слишком силен. Если у меня и была какая-то нечеловеческая сила или устрашающие способности, они покинули меня. Мое тело было слишком слабым, и я не чувствовала ничего, кроме боли.

Мы добрались до его лошади. Оберон снова зашуршал в своей кожаной сумке, чтобы найти еще тряпок, пропитанных валерианой. В любую минуту он мог найти одну, и сон снова завладел бы мной. Я могла больше никогда не проснуться. Он отвез бы меня в свой город, где его ждала возлюбленная, а затем использовал бы силу бога, чтобы вычеркнуть меня из этого мира. Навсегда.

Я была злой и уставшей и мне было очень, очень больно. Было бы легко просто сдаться, и, возможно, Оберон был прав. Возможно, я была слишком опасна для этого мира. Я видела, на что способна моя сила, когда она высвобождалась. Что, если магия вернется снова, но сильнее? Что, если каждое мое прикосновение принесет разрушение? Что, если бы я стала тем самым существом, которого боялась больше всего? Кем-то вроде Оберона.

– Нет, – прошептала я.

– Не драматизируй, – Оберон повернулся ко мне. – Это будет совсем не больно.

Я выдернула свою руку из его хватки.

– Нет.

– Не заставляй меня принуждать тебя, – предупредил Оберон. Я схватила его за руку и вырвала Клинок смертных из его пояса. Сталь выскользнула из ножен, сверкнув даже в кромешной тьме. Глаза Оберона расширились. Он поднял руки и отшатнулся.

– Теперь это по-настоящему, – прошипела я ему. – И все, что для этого потребуется, – одна маленькая царапина на твоей коже.

Я сделала выпад, приставив клинок к его горлу. С криком он развернулся от меня и побежал в туман. Я втянула воздух, следуя за ним. Каждый шаг отдавался новой вспышкой боли в моем теле, но на этот раз я не потерплю неудачу. Как он и сказал, это должно было закончиться сейчас.

Я помчалась за ним в темноту. Только звук его тяжелого дыхания указывал путь. Туман щипал мои глаза и кожу. В глубине души я не могла не удивляться происходящему. Король Оберон, могущественный фейри, который терроризировал меня годами, теперь убегал от меня.

В этом была приятная ирония.

– Нет, остановись! – закричал Оберон прямо передо мной. – Не убивай меня. Пожалуйста!

Нахмурившись, я бросилась вперед. Я нашла его всего в нескольких шагах перед собой. Он съежился на коленях, склонив голову, его тело дрожало от такого страха, какой он навряд ли когда-либо испытывал. Мне почти стало жаль его.

Мои пальцы судорожно сжали клинок.

Он пристально посмотрел на меня, в его черных, как угли, глазах была мука.

– Просто брось клинок. Я сделаю все, что захочешь, если ты отпустишь.

– Ты не заставишь меня отправиться в Альбирию? – спросила я, мое сердце бешено колотилось.

– Нет, – прошептал он. – Тебе не обязательно идти.

– И ты скажешь мне, где ожерелье?

Его глаза расширились.

– Я не могу этого сделать. Тесса, пожалуйста. Это единственное, чего я не могу сделать.

Я закрыла глаза, и вся ярость, которую я испытывала к этому фейри, улетучилась, как дым на ветру. Я так долго мечтала об этом моменте. Я жаждала его. Это было то, чего, как мне казалось, я хотела – сломленный король, съежившийся передо мной, умоляющий сохранить ему жизнь.

Но теперь, когда этот момент настал, у него был привкус пепла.

Глядя на дрожащее тело Оберона, я поняла, что не хочу убивать его, но мне все равно придется это сделать. Он никогда не откажется от своей потребности спасти душу Беллисент от смерти. В конце концов, это ожерелье причинило бы ему непоправимый вред, и он освободил бы бога. Оберон был сломлен.

Я опустилась перед ним на колени и взяла одну из его дрожащих рук в свою.

– Мне очень жаль, что она сделала это с тобой.

Облегчение промелькнуло на его лице.

– Ты понимаешь.

– Я понимаю, – мои пальцы крепче сжали клинок, который я держала рядом с собой. – Ты так долго боролся с ее искушением. Я понимаю, как это было тяжело.

Оберон резко подался вперед.

– Значит ли это, что ты пойдешь со мной?

– В Альбирию?

– Я не буду заставлять тебя идти, – он поднял на меня глаза. – Но ты могла бы пойти добровольно.

Я грустно улыбнулась ему.

– Ты просто не можешь оставить все как есть, не так ли?

– Конечно, я не могу. Я начал это, и теперь должен положить этому конец. Я забираю тебя в Альбирию, чтобы запереть в хранилище вместе с ожерельем. Чтобы сохранить мир в безопасности, даже от Беллисент. Я никому больше не позволю им воспользоваться. Сущность бога пыталась остановить меня, ослабляя мои силы и не давая мне исцелиться, но… – Внезапно он закричал: – Нет, остановись! Просто остановись!