Дженна Вулфхарт – Из Искр и Пепла (страница 29)

– Тебе не следует идти за Обероном в одиночку, – Нив взглянула на город.

– Он будет не один, – сказала Тесса. – Я пойду с ним. И у меня будет Клинок смертных.

– Ты думаешь, я просто отдам Клинок смертных тебе? – Нив выгнула бровь.

– Я не буду использовать его против кого-либо из вас. Я знаю, у вас нет причин мне верить, но я клянусь в этом.

– Невероятно, – Нив отцепила от пояса кинжал в ножнах и бросила его Тессе, а затем и небольшой мешочек. – Славно, что мы добыли несколько драгоценных камней Оберона до того, как он забрал всю свою магию из тех, что в пропасти. Там штук восемь, так что используй их экономно. Сейчас мы не сможем достать больше. И, к слову, не зарежь никого без крайней необходимости. Этот клинок настоящий. Будь с ним осторожна.

– Я обещаю, ты не пожалеешь об этом, – сказала Тесса с улыбкой удивления. – Спасибо, что доверяешь мне, Нив. Хотя я этого и не заслуживаю.

– Я слышала, что ты сказала Кэлу, – Нив слегка кивнула Тессе. – Твои слова пронизаны правдой. Мне этого достаточно.

– Тесса пойдет с тобой и остальными, – скрестив руки на груди, я посмотрел на Нив.

Тесса вытащила кинжал из ножен. Оранжевый свет блеснул на стали.

– Я иду с тобой. Это мое решение, – она скосила глаза в мою сторону. – Ты собираешься остановить меня?

Я выдохнул и, несмотря на беспокойство, почувствовал, как гордость переполняет грудь. Она не была бы Тессой, если бы не хотела рисковать жизнью – снова, – чтобы остановить Оберона. Она бы никогда не сдалась. Возможно, это было упрямство, но я не мог не уважать ее. Кроме того, я ведь буду с ней и никогда больше не позволю Оберону к ней прикоснуться.

– Я согласен, – наконец сказал я. – Если клянешься слушать меня. Не делай ничего безрассудного.

– Я? Безрассудного? – она улыбнулась.

Нив только усмехнулась и побрела обратно к толпе людей.

– Я серьезно. Мы не знаем, что найдем в замке. Поклянись, что останешься рядом со мной и не бросишься навстречу опасности.

Она прицепила кинжал к поясу.

– Я обещаю. Но я не буду давать связующей клятвы, как раньше.

– Договорились, – я протянул руку.

Пристально глядя мне в глаза, она вложила свою ладонь в мою. Ее пальцы сжались крепко, уверенно и сильно.

– Договорились.

Глава XXII

Тесса

Когда остальные направились к мосту, мы с Каленом задержались, наблюдая, как люди Тейна исчезают в танцующем тумане, а потом расплываются и их очертания. Я шепотом попрощалась с Вэл и Нелли, но избегала свою мать. Я знала, как она отреагирует, если я расскажу о нашем плане. Ей потребуется много времени, чтобы поверить словам Калена. Больше, чем потребовалось мне.

– Она не обрадуется, когда поймет, что тебя с ними нет, – сказал Кален, когда мы обернулись к горящему городу на холме.

– Вэл и Нелли с ней. Она послушает их, – я проверила кинжал на поясе, убедилась, что закрепила его правильно, а затем кивнула. – Пойдем.

– Тесса, – сказал Кален глубоким голосом, который, казалось, ударил мне в сердце. – Ты не представляешь, какое я испытал облегчение, узнав, что с тобой все в порядке.

Я подняла глаза. Он улыбнулся и потер большим пальцем мою скулу. Тепло разлилось по моей шее, и, когда я потянулась навстречу его прикосновению, мне захотелось, чтобы мир исчез. Мы бы поднялись на крыльях снов и улетели далеко отсюда. Подальше от смерти и разрушения. Подальше от лжи и предательства. И далеко-далеко от угрозы пророчеств и уничтожения.

Я с детства готовилась к заурядной человеческой жизни. Училась довольствоваться малым. Росла, трудилась в поле, не высовывалась и вообще не делала ничего примечательного. Смертные Тейна жили и умирали точно так же, как жуки в лесу. Никто не помнил наших имен после смерти. Мы были никем. Именно таким я всегда видела наш маленький кусочек мира.

Но я ошибалась. Имена точно оставались. Они были написаны в той книге.

Мое было одним из них.

Я все еще не могла осознать этого. Написанное казалось вымыслом. Мой отец потерял связь с реальностью в последние несколько лет жизни. Это было единственным логичным объяснением. И все же… Я не могла не думать о словах Вэл. Я была сильнее большинства смертных. Я несколько раз выживала, когда не должна была.

И Богиня Смерти взывала ко мне не раз.

«Мы с тобой очень похожи», – сказала она.

– Все в порядке? – спросил Кален. – Если ты не хочешь этого делать, мы можем догнать остальных, и ты пойдешь с ними в Эндир.

– В порядке, – я отбросила беспокойство. – Я сделаю это.

Вместе мы поднялись по грязной тропинке в Альбирию. Дым наполнил воздух. Вонь горящей плоти забила мне горло. Я прижала руку ко рту, когда мы достигли открытых городских ворот. Шаги Калена замедлились, он остановился и издал громкий вздох при виде открывшегося перед нами зрелища. Сквозь зловещие туманы его фигура возвышалась, как маяк во тьме.

– Здесь так много смерти, – мрачно сказал он.

Мы прошли через ворота. Пожары ослабевали, так как уже прогорели некоторые здания. Изогнутые черные балки осыпались пеплом. Сажа покрыла землю, словно снег. Улицы и внутренний двор замка были пусты, не считая россыпи обугленных тел. Если кто-то из фейри света и выжил, то либо скрылся, либо сбежал. Альбирия уже никогда не будет прежней.

Горе тяжелым грузом легло на мои плечи, когда мы прошли мимо входа в замок. Камень здесь сохранился лучше, хотя внутри все еще бушевал пожар. Все прежнее убранство исчезло. Вся прежняя жизнь исчезла. Мне не следовало чувствовать жалость, но мне было жаль. Пусть многие фейри, пусть они были жестоки и замешаны в чудовищных деяниях Оберона, но если Кален и другие теневые фейри чему-то меня и научили, так это тому, что я не могла судить обо всех фейри по тем немногим, кто причинил мне зло.

Не все они были Оберонами. Судьбы некоторых едва ли отличались от человеческих. Они пытались стать лучше, чем были вчера. Они тоже боролись за свою жизнь – и погибли.

– Добрались, – сказал Кален, когда мы остановились перед изогнутой красной дверью.

Я никогда не была внутри Башни Старух. Я не была уверена, что кто-то был, кроме Оберона. Словно подчеркивая право собственности на это место, он вырезал свой символ на дереве. Одноглазый дракон, извергающий пламя из открытой пасти.

– Он помешан на драконах, – сказала я. – Он наносит эту штуку везде.

– Даже тебе на спину, – голос Калена был таким же смертоносным, как лезвие, которое я носила на поясе.

У меня возникло внезапное желание почесать шрам на лопатке.

– Проклятье. Мне придется провести остаток жизни, отмеченной как его вещь. Даже если он умрет, я сомневаюсь, что шрам когда-нибудь исчезнет. Он заклеймил меня навсегда.

– Нет, я что-нибудь придумаю, – Кален подергал дверь. Она скрипнула и широко распахнулась. Пылинки закружились в густом воздухе, пропахшем лавандой, и порыв ветра принес с собой звук плача.

Я бросила на Калена быстрый взгляд.

– Ты это слышишь?

– Смертные Королевы, – тихо сказал он. – Звук доносится с той лестницы.

Он указал на винтовую лестницу, вероятно, ведущую от входа к вершине этой неприступной башни. Сглотнув, я проскользнула в дверной проем и направилась к лестнице. Рыдания становились громче, отчетливые крики сливались в хор боли. Эти женщины едва ли испытывали облегчение, воссоединившись с супругом в защищенном убежище.

Кален добрался до лестницы раньше меня и начал подниматься первым.

– Следи за тылом. Если кто-нибудь подойдет к тебе сзади, свистни.

– Я не умею свистеть, – призналась я, когда мы начали подъем.

– Все знают, как свистеть.

– Вопиющая неправда.

– Я добавлю это в твой обязательный список тренировок, – он бросил взгляд через плечо. – А пока в случае опасности просто назови мое имя.

– Вот как? – я последовала за ним на следующий поворот лестницы. – Какое именно имя? Ваше Высочество? Кален? Кэл? Я знаю, что лучше не называть тебя… ну, ты понял.

– Не бери это в голову, – он усмехнулся. – Проклятье! Ты можешь звать меня как захочешь. Я просто рад, что ты жива.

Я чуть не споткнулась на следующем шаге, когда жар сомкнулся вокруг меня. Жар от пламени снаружи, конечно же. Точно от пламени.

– Ты сменил тему, – проворчала я, когда мы приблизились к вершине лестницы. – Я думала, ты ненавидишь это имя. Ты достаточно ясно дал это понять. Мы даже ругались…

Кален остановился прямо передо мной, а затем повернулся. До того, как я осознала, что происходит, он прижал меня к каменной стене. Его теплое дыхание щекотало мне шею. Он наклонился и прошептал мне на ухо:

– Я не могу ненавидеть то, что произносят твои губы.

Мое тело напряглось, предвкушение заструилось по венам. Его напряженные мышцы коснулись моей груди, и я чуть не вздрогнула. Вокруг нас клубился туман, прохладный и наэлектризованный одновременно. Я хотела притянуть Калена ближе, почувствовать его губы на своей коже и стереть каждое мгновение, которое мы провели порознь, – стереть и последние воспоминания о моем предательстве.

Но Оберон мог быть за этой дверью – всего в нескольких шагах от нас.

– Кален, – прошептала я, ненавидя себя за то, что должна остановить… что бы это ни было. Может быть, это вообще ничего не значило.