Дженн Лайонс – "Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 (страница 371)

– Естественно, я хочу, чтобы моего брата убрали, – продолжила Хаэриэль. – В конце концов, он убил меня и ответит за это. Но возвращение на трон не означает, что я проведу Ритуал Ночи. Честно говоря, я удивлена, узнав, что Келанис одумался. Хотя мои чувства к нему остаются неизменными, я с удовлетворением узнаю, что он не такой уж и идиот.

– Как ты собираешься обойти Закон Дейноса? – с праздным любопытством спросила Валатея.

Хаэриэль сделала небольшую паузу.

– Честно говоря, я надеялась воспользоваться твоими услугами. Если кто-то и сможет убедить Основателей в необходимости изменения правил, так это ты.

Я сел, снова наполнил свой бокал и схватил маленький сладкий сверток, который, как я подозревал, был съедобным. Мне было все равно, что это, но на вкус оно было как карамелька.

– А что такое закон Дейноса? Для тех из нас, кому не тысячи лет.

– Спасибо, – одними губами произнесла Джанель.

– Закон Дейноса, – объяснил Долгариац, – гласит, что ванэ могут иметь столько тел, сколько им захочется, переходя от цали к цали, но как только кто-то действительно умрет и его душа отправится в Загробный мир, юридически все будет кончено. Даже если его потом вернут.

– Хорошая новость, – сказала Валатея, – заключается в том, что, хотя ванэ могут потерять активы и богатство, они также теряют обязательства и долги. А также приговоры или… ну… королевские титулы. – Она уставилась на Хаэриэль. – Ты хочешь, чтобы я заявила, что использование Кандального Камня было перемещением цали, а не настоящей смертью.

Хаэриэль кивнула:

– Да. Лично я всегда считала закон Дейноса весьма необходимым, но я соглашусь на то, что он будет признан неприменимым в моем личном случае.

– Немного лицемерно, тебе не кажется? – Я отхлебнул вина.

Глаза матери расширились:

– Прошу прощения?

Тераэт одарил меня своим лучшим взглядом «Ты идиот» и чирканул пальцем по горлу. Я проигнорировал его.

Я пожал плечами:

– Твой статус королевы зависит от королевской крови, которой ты больше не обладаешь. Но теперь, когда ты больше не являешься биологическим отпрыском Хаэвац и Келиндела, королевская кровь ничего не значит? Ведь было именно так, когда много лет назад ты сказала, что мне «суждено править».

Хаэриэль повернулась и бросила на Терина взгляд, в котором столь явно читалось: «Это твой сын, сделай что-нибудь», что я не выдержал и расхохотался.

– Кирин… – нахмурился Терин.

– Это нелепо! – Джанель звякнула вилкой и ножом по своей тарелке. – Лидерство и связанные с ним качества не имеют ничего общего с родословной. Единственный аргумент в пользу этой идеи заключается в том, что если тебя вырастили как наследника, то, возможно… возможно… тебя также обучили навыкам, необходимым для того, чтобы ты хорошо правил.

– Таким образом, мы можем предположить, что твоя мать была благородной крови? – уточнила Хаэриэль.

Улыбка Джанель стала злой:

– Почему же, нет. Она была танцовщицей.

Я прочистил горло и откашлялся. Иногда Джанель слишком уж нравилось дразнить людей:

– Давайте в это не углубляться.

– Милые мои, – сказала Валатея, – вы должны понять, что род Террин – а у нас и есть, и нет трех его поколений, сидящих за этим столом, – никогда не претендовал на трон из-за веры ванэ в божественное происхождение. Они верят в это потому, что Террин основала нашу нацию, и потому, что остальные из нас не будут на это претендовать. У всех нас есть свои увлечения. Так уж получилось, что хобби этой семьи – власть.

Хаэриэль странно глянула на старшую ванэ. Интересно, кто-нибудь когда-нибудь объяснял это моей матери подобным образом или ее отец, Келиндел, дал другое оправдание их правлению? Точнее, нашему правлению. Ну, более или менее. Мысль о том, что большинство ванэ были слишком заняты всякими занятиями для вечности и потому мало интересовались политикой, соответствовала тому, что я знал об этой расе. Я мог в это поверить.

– Мы отклоняемся от темы, – проворчал Тераэт.

– Если это имеет какое-то отношение к Ритуалу Ночи, – сказал Док, – скорее мы ушли от нее раз и навсегда.

Валатея скорчила гримасу.

– Любые обсуждения ритуалов преждевременны, пока Келанис остается главным, но ты действительно хочешь отменить Закон Дейноса? Без этого мы могли бы возложить на кого-то ответственность за грехи, совершенные в другой жизни, – разве реинкарнация не является, в конце концов, просто еще одним способом возвращения? – Она сделала движение в сторону Тераэта, который выглядел весьма смущенным.

– В версии с реинкарнацией гораздо чаще меняют подгузники, – заметил Терин.

Тераэт раздраженно ущипнул себя за переносицу и повернулся к Хаэриэль:

– Значит… Вол-Карот вас не беспокоит? Это не ваша проблема? Может, вам поможет, если я кое-что объясню.

Я выпрямился.

– Тераэт, не надо.

– Они уже знают. – Тераэт указал на Дока, Валатею и Терин. – Это только вопрос времени, когда они сами скажут об этом.

– Скажут о чем? – Хаэриэль бросила на Валатею обеспокоенный взгляд. – О чем он говорит?

Бывшая королева ванэ из Кирписа вздохнула:

– Если говорить о том, что мы обсуждали сейчас, твой сын – реинкарнация Саррика.

На мгновение воцарилась тишина.

– Я до сих пор понятия не имею, кто это, – пожаловался Терин. – Надеюсь, вы не имеете в виду моего двоюродного дедушку.

Я тихонько рассмеялся.

Док поставил свой кубок.

– Он был богом. – Он покачал головой. – И даже не богом-королем, заметьте. Саррик был одним из Восьми Бессмертных[607]. В прошлой жизни твой сын был равным таким светочам, как Таэна и Хоред. Саррик, Повелитель Солнца и Неба. – Док хмуро глянул на меня, вероятно, потому, что я этого никогда ему не говорил. Похоже, он чувствовал себя преданным.

Мама нервно рассмеялась.

– Как это возможно? Я понимаю, что я одна из самых молодых ванэ здесь, но я знаю эти истории. Восемь Бессмертных зовутся не просто так. Мой сын не может им быть.

– Это невозможно не поэтому. Это невозможно потому, что Саррик никогда не умирал. – Долгариац окинул меня критическим взором. – Он был осквернен. То, что было светом, стало тьмой. То, что было жизнью, стало смертью. Он по-прежнему находится там, в самом центре Пустоши, но никто больше не называет его Сарриком. – Мужчина скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. – Любой ванэ из Манола знает, кто такой Вол-Карот.

Улыбка Хаэриэль погасла.

Я вздохнул и допил остатки вина, которое, надо сказать, было превосходным.

Мама повернулась ко мне:

– Это… правда? Как это может быть правдой?

Я вздохнул.

– Все гораздо сложнее. И… бог – это неправильное определение. Мы не были богами. Хотя, как бы то ни было, Долгариац слегка ошибается. Физическое тело Саррика все еще бессмертно, его все еще нельзя убить. Но его душа? – Я стукнул себя кулаком в грудь. – Прямо здесь. Жаль, что все «божественные» части этого размена остались в первоначальном теле.

Джанель бросила на меня быстрый косой взгляд, как будто я только что сказал неправду.

Но я-то сказал правду! По крайней мере, я так думал[608].

Тераэт повернулся к Хаэриэль.

– Вам лучше поверить, что когда Вол-Карот вырвется на свободу, Кирин станет первым, кого он посетит. Возможно, вам стоит об этом подумать, когда вы говорите, что это не ваша проблема и у вас нет «причин» проводить Ритуал Ночи. – Тераэт бросил салфетку на стол и вылетел из комнаты.

– Так драматично. – Валатея посмотрела на Дока. – Он весь пошел в тебя.

– Он весь пошел в Хамезру, – сухо сказал Док.

Валатея скорчила гримасу:

– Ладно. Значит, он весь пошел в вас обоих.

Я тоже встал.

– Я думаю… – Я помолчал и повернулся к Долгариацу. – А у тебя здесь, случайно, нет тренировочного зала?

– Есть, – ответил хозяин. – По правому коридору до конца.