Дженн Лайонс – Память душ (страница 81)
Она указала туда, где, вероятно, находился вход в пещеру.
– Я чувствую себя ужасно из-за людей, которых он втянул в этот ритуал, из-за тех, кто закончил так… Я уверена, никто из них не ожидал, что в конце концов превратится в монстра. Я все еще надеюсь, что смогу найти лекарство.
Гризт начал было объяснять насчет Краеугольных Камней, но сразу же осекся, хоть он и был с ней согласен, но в то же время он был согласен
Единственная причина, по которой он вылечил Реваррика, заключалась в том, что у него не было другого выбора.
– Я пытаюсь воскресить Восемь Стражей, – наконец сказал Гризт. – Я думал… ты могла бы мне помочь.
Она смотрела на него через мерцающий костер, и его отражение плясало в ее огромных фиалковых глазах. Валатея молчала.
– Ну, во всяком случае, семь Стражей. Я старался веками, но всегда сталкивался с одной и той же проблемой.
– Неспособность смертной материи вместить такой уровень тенье.
Гризт изо всех сил старался не показать своего разочарования. То, что она сразу поняла, в чем проблема, означало, что она уже обдумала этот вопрос. А значит, она уже пыталась ее разрешить.
А значит, она уже потерпела неудачу. Он наклонился вперед, как будто она не говорила, что не может ему помочь.
– Кое-кто сказал мне, что ты лучшая, когда дело касается биологической магии. Я надеялся, что ты увидишь что-то, что я пропустил.
Королева вздохнула:
– Даже если бы я это сделала, это открытие было бы несущественным. Я провела достаточно исследований, чтобы понять, что семь Стражей, убитых рукой Вол-Карота, находятся вне нашей досягаемости. Их души отделены от тел, да, но эти души… рассеяны. Разобщены. Растеклись подобно маслу по вселенским водам. Как можно их сконцентрировать, чтоб потом поместить в тело?
Гризт пожал плечами:
– О, я придумал это много веков назад.
Валатея уставилась на него.
– Каким образом?
– Очень просто. Души не хотят быть – как ты это назвала? – рассеянными. Они хотят быть цельными. Дай им возможность, и они переформируются. Они оживут. Так хочет вселенная. Проблема в том, что без тела, в котором они могли бы жить, у них никогда не было достаточно времени, чтобы разжечь мыслительные процессы, и они просто… – Он сжал пальцы в кулак, а затем внезапно разжал ладонь.
– Может быть, это возможно во Втором Мире, где не требуется физическое тело?
– Я думал об этом, но они были убиты не во Втором Мире. Они были в первую очередь убиты здесь. У меня нет возможности заставить их души пересечь Завесу. Кроме того, души не могут направлять тенье без физического тела, поддерживающего обмен. Если бы это было так просто, Стражи возродились бы сами[177].
Королева Валатея доела кашу и отставила миску в сторону.
– Интересная дилемма. Но тогда, я полагаю, если бы существовало простое решение, кто-нибудь из нас придумал бы что-нибудь много веков назад.
Гризт попытался не показать, как он разочарован.
– Неужели нет ничего, что можно сделать? – Он выдохнул. – Тюрьма Вол-Карота рушится.
Ее фиалковые глаза расширились.
– Она должна была стоять вечно.
– Этого не произойдет, – сказал Гризт. – Нам нужно вернуть Восьмерых.
Сейчас она казалась такой маленькой и столь похожей на ребенка, а тени, что падали на стену пещеры за ней, казались такими огромными… Гризту подумалось, что он рассказывает страшные истории у костра в лагере. Просто эта страшная история оказалась правдой.
Валатея промолчала. Она пристально смотрела на горящие угли, словно там мог найтись ответ.
Наконец она заговорила:
– Через несколько сотен лет после Катаклизма отдельная молодежь из моего народа стала… недовольна. Они предполагали, что эти новые смертные ворасы представляют угрозу, что они слишком недолговечны, чтобы помнить или соблюдать старые соглашения между нами. Они верили, что с потерей ворасских знаний ваш народ выродится.
Гризт скорчил гримасу:
– Они не ошиблись.
– Опять же, мы должны были прислушаться, – сказала Валатея, – посочувствовать заботам тех, кто моложе нас. По иронии судьбы точно так же, как мы, ванэ, когда-то были моложе наших родителей – ворасов. Но мы этого не сделали и не собирались делать, и поэтому в конце концов большая часть нашего народа ушла. Они мигрировали в летние земли, которые мы храним, и объявили себя суверенной нацией.
Гризт подавил свой порыв сказать ей, чтобы она переходила к сути всей этой пакости.
– Понимаю, – солгал он.
Она улыбнулась.
– Сомневаюсь. Я рассказываю историю очень уклончиво. И ужасно скучно, я так полагаю. Но, видишь ли, в джунглях Манола есть особое дерево. Достаточно особое для того, чтобы вместить тенье Стража. Я не знаю ни одного другого живого существа, способного сделать это, или, по крайней мере, ни одного другого
– Не беспокойся об этом. – Гризт выпрямился. – Значит, если ванэ из Манола теперь отдельный народ…
– Есть некоторая напряженность, но в целом мы в дружеских отношениях. И Владыка Хаэвац поможет тебе. В конце концов, она дочь Хамезры.
Глаза Гризта расширились. Пусть Хамезра и была Стражем, но она не была ванэ. А это означало, что ванэ, ушедшие в Манол, были весьма непредубежденными.
– Я попробую. Спасибо.
Валатея кивнула.
– Если хочешь, я с радостью открою тебе врата и познакомлю с местными. Как и моя нация, жители Манола не всегда дружелюбны к незнакомцам, которые появляются без предупреждения.
– Опять же, это было бы очень любезно с твоей стороны. – Гризт вдруг почувствовал, что это может сработать.
– С учетом сказанного, рассматривал ли ты возможность… не воскрешать… Восьмерых?
– Что? Я предполагал, что из всех людей ты первая захочешь увидеть их возвращение! – Реваррик был бы просто поражен, узнав, что Валатея разделяет его отвращение к этой идее.
Она поджала губы:
– Я еще не решила этого.
Гризт не ожидал, что получит от нее отпор.
– Они нам нужны!
– Возможно, – согласилась она, – но задай себе вопрос. Семь из Восьми были разбросаны по всей вселенной уже более тысячи лет. Если ты вновь соединишь их, что ты принесешь обратно?
55. Окно в прошлые жизни
Само заклинание было почти раздражающе простым, построенным на том, что Джанель узнала о чародейской магии от Сулесс, и некоторых творческих догадках с моей стороны. Должен сказать, что, по-моему, она была права насчет нашей связи, потому что я не знаю, получилось бы это так же легко с кем-то другим.
Мы позволили заклинанию завладеть нами, потонув в том, что было не совсем сном, погрузившись в себя в поисках скрытых секретов и уходя все глубже,
Мне снились чужие воспоминания. Какая-то часть меня с самого начала знала, что это воспоминания Джанель. Я действительно не знал, как это сработает. Наверное, я думал, что увижу свои воспоминания, а она увидит свои. Но нет, похоже, нам пришлось поделиться ими друг с другом.
Однако ее воспоминания казались реальными. Свежими, яркими, колючими, колкими.
Убежища моргаджей – временные, мимолетные творения, построенные на древних обломках, подвешенные внутри магических стен, пронизанные синим и серым. Вокруг них простирается силуэт города, мертвого на протяжении тысячелетий. Рослые, мощные воины рыщут по улицам, безмолвно патрулируя Мертвый Город в поисках незваных гостей.
Я наблюдаю за работой мужчин, пребывая в уверенности, что они не обратят на меня никакого внимания. Сухие Матери объявили меня неприкасаемой, святой – гошал. Я смотрю на тонкий шелковый шарф, обернутый вокруг моего спелого живота, – блестящий разряженный шелк переливается всеми цветами радуги и кажется таким тонким, что разорвать ткань мог бы порыв любого ветерка. Но, насколько я знаю, ничто не способно порвать эту ткань. Пусть я и не гошал, но ткань определенно да.
– Мать Вамара будет говорить с тобой, – сообщает мне моргадж. Он так молод, он совсем недавно освободился от детских одеяний и, вероятно, жаждет присоединиться к вторжению в Куур, чтобы доказать, насколько он ценен.
Я бросаю взгляд на палатку, в которой спала, на арфу, лежащую у укрепленной магией стены. Меня так и подмывает взять с собой Валатею – так уж получилось, Сухие Матери любят музыку, но, если бы они хотели ее послушать, посланник так бы и сказал.
Я киваю и следую за ним, не говоря ни слова.