Дженн Лайонс – Память душ (страница 83)
Войдя в зал, я вижу его.
По правде говоря, я его вообще не
Я закричал, когда воспоминание перекрутилось в моем сознании. Черепки, фрагменты. Зеркальные осколки воспоминаний откололись и упали в темноту. Я почувствовал, как что-то сжалось в моей душе, когда я перестал переживать воспоминания другой жизни Джанель, когда я ощутил резкую, внезапную потерю равновесия, как будто я сделал шаг вниз по лестнице, которой больше не существует. Меня потянуло, яростно дернуло в ужасающе знакомую голодную черноту. Я попытался выпутаться из мыслей Джанель, заставить ее уйти, защитить ее, но это не сработало. Нас втянуло друг в друга.
Мы совершили ошибку. Вол-Карот
Нет…
Вол-Карот чувствовал
56. Королева ванэ из Манола
Прибытие Валатеи и Гризта в Манол вызвало переполох, но присутствие Валатеи компенсировало появление «человека». Ванэ здесь были совсем другими: если ванэ, жившие в Кирписе, были светлокожи, то эти были чернее ночи. Это не могло быть естественным – все эти ванэ родились в Кирписе задолго до того, как решили отделиться.
А значит, цвет их кожи и волос были политическим заявлением.
Они прибыли на платформу, прикрепленную к гигантской ветке дерева, расположенной так высоко, что внизу виднелись лишь туман да птицы. Температура казалась убийственно жаркой и влажной. Их окружал аромат теплого солнечного света и цветов, свежего дерева и зелени. Ветка, на которой они стояли, вела к дереву…
Что ж, Гризт начал понимать, почему это дерево считалось особенным.
Осознать его масштаб было очень трудно. На его ветвях громоздился целый город, и город немаленький. Перед ними лежал целый остров изящных зданий, некоторые из которых были встроены в бока дерева, другие покоились на специальных платформах, подобно богато украшенным домам на деревьях.
– Это Мать Деревьев, – сказала Валатея, направившись вперед. – Она самое древнее живое существо во всем мире.
– Ну… – сказал Гризт, – вероятно, не самое древнее.
– О, она уже была здесь, когда мы прибыли.
Гризт остановился, потрясенный.
– Я думал, мы…
– Переделали этот мир? Нет. Ты хоть представляешь, сколько измерений нам пришлось обыскать, пока мы не нашли мир, который нам
Гризт еще раз огляделся и почувствовал благоговейный трепет. Он только слышал рассказы о прежних временах, потому что не был столь стар, чтобы помнить их.
Засмотревшись, он совершенно забыл обратить внимание на главную платформу.
И пропустил приход суверена[178].
– Чем мы обязаны чести вашего визита, Ваше Величество?
Гризт обернулся и затаил дыхание.
Женщина, стоявшая перед ними, была традиционно высокой. Ее кожа была цвета полуночи, а волосы – диковинного сочетания бронзы и зелени, перекликающегося с деревом и листвою. Ее лицо, ее фигура – все было идеально. Она держалась с грацией, которой могла бы позавидовать любая королева-богиня. На ней было золотое платье, и она не нуждалась в короне.
– О, пожалуйста, – сказала Валатея, выходя вперед. – Ты же знаешь, что мы используем титулы лишь при посторонних. – Она протянула руки, и когда Хаэвац подошла, поцеловала ее в обе щеки. – Я привела тебе интересного гостя. Это Гризт, последний ворасский волшебник.
– Как ваши де… – Гризт запнулся и заморгал. – Я имею в виду, я весьма польщен.
– И столь же невероятен, – заметила Хаэвац. – Я думала, что все ворасы пропали.
– Да, – согласился Гризт. – То есть нет. То есть я все еще здесь. – Он поморщился и прочистил горло. Сейчас было не время ставить себя в неловкое положение.
Валатея махнула рукой.
– Я здесь только для того, чтобы привести его сюда и представить вас друг другу, Хаэвац. Однако я думаю, что ты найдешь то, что он скажет, очень интересным.
– О, я уже уверена, что это правда. – Хаэвац протянула ладонь и совершенно небрежно взяла Гризта за руку. – Следуй за мной, и мы поговорим. Ты уже ел, Гризт?
– Ах, да, – признался он, стараясь вести себя так, будто его кожа не вспыхнула пламенем от ее прикосновения. – Если овсянка считается.
– Совершенно точно нет. Я только что закончила готовить и с удовольствием поделюсь с тобой.
Гризт заморгал.
– Вы… Вы готовили? Я думал, вы… э-э… – Он огляделся. Вокруг были видны стражники и солдаты и при этом ни одного слуги.
Хаэвац великодушно улыбнулась:
– Конечно. Мне нравится готовить. Я надеюсь, ты присоединишься ко мне?
– Как я могу отказаться? – Он позволил ей увести себя в глубь дерева.
– Не хочу показаться невежливым, но вы всегда так дружелюбны с незнакомыми людьми? – спросил Гризт, когда правительница Манола ввела его во дворец. – Я не жалуюсь. По правде говоря, я редко выхожу из дома. У меня слишком много исследований. Это действительно отнимает все время…
– Ты хоть понимаешь, что болтаешь, Гризт? – В голосе Хаэвац звучало веселье.
– Зовите меня Гахан. – Личное имя слетело с его губ прежде, чем он смог остановиться.
Хаэвац остановилась и повернулась к нему. Выражение ее лица изменилось на серьезное.
– Ты оказываешь мне большую честь, Гахан.
– Ну, я просто… мне показалось… – Гризт покачал головой. – Я хочу сказать, что хотел бы позаимствовать ваше дерево.
Она заморгала:
– …какое именно дерево?
Гризт обвел рукой окружающее их пространство.
– Вот это. Я хочу призвать богиню Галаву, если быть точным, и поместить ее в это дерево. На некоторое время.
Хаэвац не отводила от него взгляда:
– Ты это серьезно?
– Как сама Пустошь, Суверен.
Хаэвац села на скамью, которая выглядела так, будто ее не вырезали, а она сама выросла прямо из дерева.
– Это вполне разумная просьба.
– Хаэ, зачем ты впустила во дворец ворасса? – Мужчина, вошедший в комнату, был столь чернокожим, как и Хаэвац, но волосы у него были темными, а глаза зелеными.
Впрочем, он был таким же симпатичным.
– Митраилл. – Хаэвац снова поднялась на ноги. – Это Гризт. Гризт, это мой супруг, Митраилл. Дорогой, Гризт, он…
– Да, он ворас. Я это вижу. Но почему он здесь?
Гризт выпрямился:
– Очень приятно.
Митраилл поднял бровь:
– Сомневаюсь.
– Королева Валатея привела его. Гризт думает, что может воскресить Галаву. – Хаэвац ущипнула его за руку. – Так что будь паинькой.
Митраилл стал более заинтересованным: