Дженн Лайонс – Память душ (страница 64)

– Где твоя мать? – уточнил Терин.

– Ага. Именно.

Он покачал головой.

– Понятия не имею. Мы расстались у Колодца Спиралей, после того как она приказала вернуть Валатею. – Терин кивнул в сторону хрупкой ванэ. – Хотя я до сих пор не знаю, зачем она это сделала.

– Я тоже, – призналась Валатея, – но я обязательно пришлю ей много цветов в благодарность. Она ушла вскоре после того, как поняла, что ты сбежал.

Отец кивнул, напряженно глядя в окно. Казалось, еще мгновение, и он погрузится в глубокие раздумья. Вероятно, как и все в нашей семье.

– А теперь мы едем в дом моего хорошего друга, – сказала Валатея, – который сможет приютить нас, пока мы не решим, что делать дальше.

– И этот друг?.. – спросил Тераэт. Я ущипнул его за плечо, чтоб напомнить, что не стоит быть таким грубым, но он не обратил на это внимания. – Прошу прощения, но в последний раз, когда нам постеснялись назвать имена друзей, выяснилось, что это наши враги.

Джанель демонстративно сделала вид, что не понимает, о ком он говорит[160].

Валатея, казалось, совершенно на это не обиделась.

– Его зовут Долгариац. У него есть летний дом на берегу озера Эяматсу. Я уверена, он позволит нам задержаться там на несколько дней. Пока мы разберемся с проблемами.

Тераэт задумался:

– Ладно. Тем более я понятия не имею, кто это.

– Он Основатель, – услужливо подсказала Валатея.

– Нам просто нужно связаться с Восемью, – вмешался я, – сообщить им, что Келанис отказался сдержать свое слово.

Тераэт посмотрел на людей, сидящих напротив нас.

– Знаешь, нам бы не помешала ваша помощь. Келанис обещал, что проведет Ритуал Ночи, но теперь, когда пришло время, он отказался.

– И даже яростно сопротивляется этому, – добавила Джанель. – Мы пришли как представители Восьми Бессмертных, но Келанис накачал нас наркотиками и оставил умирать в Кортаэнской Пустоши.

Тераэт снова взял нить разговора в свои руки. Мне даже показалось, что они это отрепетировали. Времени у них было достаточно.

– Я не в восторге от идеи провести Ритуал Ночи, но Вол-Карот проснулся. Келанис должен поступить правильно. Если бы ты могла замолвить словечко перед другими Основателями, это могло бы помочь.

Валатея снова замерла.

– Вол-Карот проснулся? – Она резко повернулась к сидящим рядом мужчинам.

– Очевидно, – пробормотал Терин.

– Да, – сказал Турвишар, – так что, если мы хотим сделать так, чтоб его путы сохранились, этот путь кажется самым верным. – Он помолчал и добавил: – Ну… Наверное.

Тераэт уставился на него:

– Что?

– Отдельные куски пророчеств утверждают, что эта попытка потерпит неудачу и на этот раз Вол-Карот не будет вновь заключен в тюрьму, – пожал плечами Турвишар.

Я нахмурился. Я ничего об этом не слышал.

– И где это сказано?

– «Когда из-за демонов последний великий народ заплатит долг веков, – начал Турвишар, – и будут проведены обряды бессмертия, никто не увидит злого дня». Деворанские пророчества, книга 3, четверостишие 43. Или: «Обрати свой взор к первому древу, великий король, ибо королева роз узнала твою ложь. Танец окончен, отсрочки не будет. Кристалл, однажды разбитый, никогда не станет целым. Глаза черного солнца откроются и никогда более не уснут» из изречений Софис.

– Нет, нет и нет! – отрезал Тераэт. – В этих отрывках говорится о том, что произошло пятьсот лет назад, когда ванэ должны были отречься от нашего бессмертия и отказались это сделать. Они уже исполнились.

– Я не уверен, что это так, – мягко сказал Турвишар. – Они очень похожи на события нынешнего дня.

– Я в это не верю, – запротестовал Тераэт.

– О, пожалуйста! – простонала Джанель. – Не верьте пророчествам. Демоны никогда не выдают полезную информацию.

Валатея вздохнула.

– Я согласна с молодой леди. Если сравнивать с остальным, то пророчества написаны совсем недавно. Всего около трех тысяч лет назад. Я даже не знаю, что сказать, кроме того, что ничего хорошего из этого не выйдет. – Она сжала руку мужа. Терин, нахмурившись, уставился на них: казалось, отец пытался разгадать какую-то загадку.

Док окинул меня изучающим взглядом:

– Ты не сказал ни слова.

Он тоже молчал. Может, поэтому и заметил.

Я вздохнул:

– Это потому, что я думаю, что мои друзья ошибаются.

– Что? – Джанель изогнулась, поудобнее усаживаясь на коленях Тераэта и меряя меня свирепым взглядом.

Пальцы Тераэта впились мне в плечо:

– Ты ведь это не серьезно?

– Совершенно серьезно. – Я не спускал глаз с Дока. – Я тут подумал о том, что сказал король Келанис, когда объяснял, почему он не хочет проводить ритуал. Он прав. Смешно лишать бессмертия ванэ, когда это даст нам всего двести пятьдесят лет. Тем более что пророчества сбываются именно сейчас. Не через двести лет. Не через пятьдесят. Сейчас. Через двести пятьдесят лет не останется в живых и половины людей, сидящих в этой карете. А если мы проведем ритуал? Не останется никого. Так что собираются делать Восемь Бессмертных? Продолжать нас перевоплощать? «Ой, извините, мы притащили вас слишком рано. Давайте просто вытащим тебя обратно через несколько столетий». – Я скорчил гримасу. – Нет, спасибо.

Тишина была мне ответом. Причем в основном она была на моей стороне кареты. Лицо Валатеи не выражало ничего, а Док выглядел почти гордым. Мой отец казался обеспокоенным, как будто я только что объявил, что поставил целью всей своей жизни битву с кракеном.

– Ты… Ты не можешь… Это будет… – Тераэт заморгал, глядя на меня своими нефритово-зелеными глазами.

Я улыбнулся. Мне удалось лишить его дара речи! А ведь я считал, что это почти невозможно!

– Иначе Восемь никак не смогут остановить Вол-Карота, – наконец пылко выкрикнул он.

– А что-то изменится, если мы подождем? – поинтересовался я. – В этом Келанис прав. У нас было больше трех тысяч лет. Если Восемь Бессмертных собирались что-то придумать, тебе не кажется, что они уже должны были это сделать?

– Ну, – сказала Валатея. – Неожиданная мысль.

– Пусть они сами разберутся, – прошептал ей Док.

Я вновь сосредоточил свое внимание на Тераэте:

– Мне очень жаль, Тераэт. Я уважаю твою мать. Очень уважаю. Но она совершенно не думает о последствиях. Вряд ли я могу ее винить, но это не значит, что я буду слепо следовать ее плану. Особенно когда ее план состоит из «Давайте просто сделаем то же самое, что мы делали всегда, и будем надеяться, что на этот раз результат будет иным».

– Кирин, как ты можешь такое говорить? – Джанель не смотрела в мою сторону, но она находилась достаточно близко от меня, чтоб я мог ее слышать. – Ты ведь знаешь, что произойдет, если Вол-Карот вырвется на свободу? Мы все видели, что творится в Пустоши. Что может сделать одна лишь его психическая проекция. Тебе не удастся спрятаться. Он придет за тобой. Он всегда приходит за тобой! – Ее голос был похож на рычание. – Я освободила тебя от него не для того, чтобы увидеть, как он вновь поглотит тебя.

Тераэт ткнул пальцем в воздух, словно пронзал чье-то сердце.

– Я не позволю этому случиться. Ни за что. Если нам придется потерять бессмертие, пусть будет так.

Я нахмурился. Я, конечно, ценил их заботу и чрезмерно удушающую защиту, но, Таджа, как же меня это сейчас бесило.

– Должен быть другой способ. И да, я знаю, что он жаждет именно меня. Я помню это благодаря своим кошмарам. Вол-Карот думает, что он не един без меня, не говоря уже о том, что сама мысль о том, что я буду навечно скован внутри этой… пакости… заставляет меня кричать. Но это ничего не меняет…

– О чем ты говоришь? – спросил отец.

Все замерли.

Турвишар откашлялся:

– Пророчество об Адском Воине. То, которое пытался исполнить Гадрит.

– В нем идет речь о вас четырех, – согласился Терин. – Галава мне все объяснила. Но с чего бы Вол-Кароту жаждать тебя?!

У Валатеи отвисла челюсть: