Дженин Камминс – Мост в небеса. История убийства моих сестер и его последствий для нашей семьи (страница 18)
– В полиции отвратительный кофе – будто деготь хлебаешь, – пошутил он.
– Вовсе нет, – ответил Джин. – Хотите узнать, что такое настоящий деготь? Попробуйте как-нибудь кофе, каким потчуют матросов на военном корабле.
Прихлебывая остывающий напиток, Джин чуть улыбнулся – он вспомнил, как смешил своих детей, когда те были маленькими. Они сидели за столом над тарелками с хлопьями, побросав на пол рюкзаки. Он, только проснувшись, выходил на кухню в очках, боксерах и футболке; дети издалека слышали, что идет отец, опускали ложки и с нетерпением ждали его комичного появления. Он с закрытыми глазами брел туда, где его ждала капельная кофеварка с таймером, тянулся за стоявшей на обычном месте любимой кружкой и, все так же не открывая глаз, наливал себе крепкий черный кофе без сахара. И, лишь сделав добрый глоток, разлеплял веки и тряс головой. Когда он проделал это впервые, у него и в мыслях не было что-то изображать, но дети захохотали как безумные. А ему так понравилось их смешить, что утренняя вылазка за кофе с закрытыми глазами стала у них чем-то вроде ритуала, упраздненного лишь пару лет назад. Дети растут быстро…
Вернувшись в настоящее время, он вспомнил о несчастной Джинне и покачал головой, не в силах даже представить себе, каково ей сейчас. Он опустил кружку с кофе на стол, сложил ладони и склонил голову, благодаря Бога за спасение его семьи и, вопреки очевидности, молясь за благополучное возвращение Джулии и Робин.
В соседней комнате Том продолжал давать показания. Ему казалось, что все идет как надо. Оправившись от шока, вызванного вопросом о сексуальной связи с Джулией, он обрел самообладание и старательно отвечал на вопросы детективов. Его самого удивляло, как хорошо он все помнит, особенно учитывая, что он не спал уже больше суток.
Но ни одного имени он назвать не мог, как ни напрягал память. Четверо нападавших представились во время их первого разговора, но в тот момент Тому было на них наплевать и имена преступников как влетели ему в одно ухо, так из другого и вылетели.
Зато он вспомнил, что самый высокий из четверых парней говорил, что он родом из Уэнтзвилла. Том очень гордился, поделившись с детективами этой деталью. Название города сохранилось у него в памяти лишь потому, что там жила семья его тетки Лайзы, к которой они по пути заезжали в гости. По прикидкам Тома, Уэнтзвилл был совсем небольшим городком, так что эта подробность могла помочь расследованию. Хорошо, думал он, что он его не забыл.
Его беседа с Грайстом и Ститтумом протекала в дружелюбной и профессиональной тональности. Он обращался к ним «сэр» – эту, бесспорно, устаревшую привычку прочно вбил ему в голову отец.
Методическим пособием «Допрос в уголовном деле и признание подозреваемого», составленным Фредом Эдвардом Инбау, Джоном Рейдом и Джозефом Бакли, в США пользуются все сотрудники следственных органов. Многочисленные цитаты из него содержатся в знаменитом приговоре Верховного суда по делу «Миранда против Аризоны», проходившего под председательством верховного судьи Уоррена. В методичке, помимо прочего, есть и такая рекомендация: «Если подозреваемый ведет себя слишком учтиво и, обращаясь к следователю, постоянно называет его «сэр», это может свидетельствовать о его попытке подольститься к следователю и завоевать его доверие».
Впрочем, вряд ли Том, даже зная об этом, вел бы себя иначе, поскольку он себя подозреваемым не считал. Он был очевидной жертвой преступления. Он находился на грани эмоционального срыва: у него дрожали губы и руки, и посреди особенно длинных фраз ему приходилось переводить дух. Он был морально подавлен, физически истощен и даже не успел вымыться. Мысль о том, что Ститтум и Грайст могли в чем-то его подозревать, даже не приходила ему в голову. Вероятно, поэтому его не слишком удивили последние вопросы детективов. Согласно записи, их задал Грайст.
В. О’кей. Я задам еще пару вопросов, а потом мы сделаем перерыв. Вы что-нибудь делали этим двум девушкам?
О. Нет, сэр, не делал.
В. Хорошо. Я имел в виду, делали ли вы что-либо, что могло как-то им повредить?
Том решительно покачал головой. В вопросах не звучало обвинительной интонации, к тому же Грайст задавал их самым дружелюбным тоном. Детективы просто записывали его показания на пленку. Как они много раз повторили, это стандартная процедура.
О. Нет, сэр. Не делал.
В. Ладно. Вы вступали той ночью в половую связь с кем-либо из них?
О. Нет, сэр, не вступал.
В. А когда-либо вступали?
О. Нет, сэр, никогда.
В. Хорошо. Готовы ли вы позднее предоставить нам образцы тканей и жидкостей для проверки? Я имею в виду образцы волос, слюны и так далее.
О. Да, сэр.
В. Поймите правильно – как мы уже упоминали ранее, мы пытаемся понять, что произошло. До сегодняшнего дня мы понятия не имели, кто вы такой.
О. Да, сэр.
В. Мы должны проверить сведения, которые вы нам сообщили.
О. Да, сэр.
В. Вы это понимаете?
О. Да, сэр, понимаю.
Согласно расшифровке запись была остановлена в половине одиннадцатого утра – Тома допрашивали полтора часа. Когда детективы нажали кнопку на диктофоне, Том выдохнул. Ему в целом понравилось, как все прошло. Он был уверен, что несколько деталей, которые ему удалось вспомнить, помогут расследованию. Детективы потянулись, улыбаясь.
– Слушай, ты молодец, парень, спасибо за помощь, – произнес Ститтум, протягивая Тому руку через стол.
– Посиди тут еще пару минут – мы сходим к начальству и сразу вернемся, хорошо?
Том кивнул, пытаясь подавить зевок, что не укрылось от одного из детективов.
– Может, еще кофейку? Или газировки? – предложил Ститтум.
Том покачал головой:
– Я в норме.
Не успели офицеры закрыть за собой дверь, как он снова заснул.
В начале одиннадцатого двадцатишестилетняя Джеки Свит, младшая из шести братьев и сестер Джина и Джинны, стояла над загроможденным столом в наборном цехе типографии, где печаталась «Коламбия дейли трибьюн», одна из двух ежедневных газет штата Миссури. Дедлайн был в 11:48, и атмосфера в цехе, как обычно, стояла напряженная. Когда зазвонил единственный в помещении телефон, Джеки не обратила на него внимания, пока кто-то не позвал ее по имени. Она тяжело вздохнула, подхватила открытую бутылку «Маунтин Дью» и направилась к аппарату.
– Джеки Свит, – произнесла она голосом, в котором слышалось «какого-черта-отрываете-меня-от-работы-у-меня-дедлайн».
– Джек? Это Шейла, – раздался в трубке голос сестры.
Джеки уронила на стол ручку и сняла очки, мгновенно побледнев. Желудок будто скрутило: братья и сестры никогда не звонили ей на работу.
– Что случилось, Шейла? Что-то с папой? – спросила Джеки и отерла лоб рукой, в которой держала очки, заехав себе по лицу дужкой.
– Нет-нет, с папой все хорошо, – ответила Шейла. – Джек, ты лучше присядь, ладно?
Шейла рассказала ей все, что сама знала о событиях этого жуткого утра. Джеки слушала ее молча, и ее постепенно начала бить дрожь. Вокруг столпились встревоженные коллеги. Комната поплыла перед глазами Джеки; к горлу подступила тошнота. В конце Шейла, не выдержав, разрыдалась и передала трубку их невестке, Кэй.
– Джек, послушай меня внимательно, пожалуйста, – начала та. – Я знаю, что тебе трудно в это поверить. Не гони сюда сразу, не садись за руль, пока немножко не придешь в себя. Возможно, тебе придется пробыть здесь несколько дней, поэтому съезди домой и собери вещи с запасом. Заодно найди кого-нибудь, кто посидит с собаками. Твой муж может отпроситься с работы?
– Д-да… – выдохнула Джеки.
– Хорошо. Пусть поедет с тобой, – продолжила Кэй. – Звонить никому не надо – мы с Шейлой сейчас у Джинны и всех отсюда обзваниваем. Да, еще кое-что. Маме с папой мы пока ничего конкретного не говорили. Подождем, может, будут и хорошие новости.
Джеки кивнула, отхлебнула «Маунтин Дью», пытаясь проглотить мешавший говорить ком в горле, попрощалась с невесткой и повесила трубку. Некоторое время она просто сидела, не способная пошевелиться. Коллеги уже забыли про странный телефонный звонок и вернулись к работе. Джеки поднялась на ватные ноги и вслепую нашарила на столе пачку сигарет. Ей предстояла двухчасовая поездка в Сент-Луис; самая долгая в ее жизни.
Примерно через сорок пять минут дверь в допросную номер два снова открылась. Том по-прежнему крепко спал. Возле его грязного лица на столе расплылась небольшая лужица слюны. Дверь хлопнула, и Том проснулся. Подняв голову, он с удивлением обнаружил, что в комнату вошли двое мужчин, но вовсе не Ститтум с Грайстом.
– Детектив Ричард Тревор, – представился один из них, протягивая заспанному Тому руку.
Том подавил очередной зевок и пожал детективу руку, борясь с желанием протереть глаза.
– Это мой напарник – детектив Джон Уолш.
Том пожал руку второму офицеру. Ни тот, ни другой, на взгляд Тома, не были похожи на детективов. Правда, он сам не до конца понимал, как должен выглядеть настоящий детектив, но эти двое напоминали то ли дантистов, то ли программистов – словом, кого угодно, кроме детективов.
– Как я понимаю, ты уже общался с Гэри и Рэем. Они ушли домой – их смена закончилась несколько часов назад. Надеюсь, ты не против нашей компании. Мы хотели бы еще раз пройтись по паре моментов из твоих показаний. Сделаем еще одну запись – не такую долгую, как первая, не переживай. Мы просто хотим уточнить пару деталей. Надо было сразу спросить, но нас тут не было, когда вы писали первую пленку.