Дженейра Калини – Волшебная шапка Санты (страница 4)
– Ну, ты сам-то как думаешь?! – ответила сестра. Она попыталась припомнить, что же говорила мама на этот счет. – Чтоб быть хорошим ребенком, нужно стараться делать добрые дела, например, помогать маме: мыть посуду, протирать пыль…
– А я протираю пыль!
– Не врать родителям…
– Я никогда не вру! – оправдывался брат.
– Нужно говорить взрослым «Здравствуйте!», «Спасибо!», уважать пожилых людей. Очень важно не обзываться плохими словами, не драться, быть вежливым и никому не грубить. А теперь подумай сам, насколько ты хороший мальчик?
– Я хороший!
– Конечно! Только кто-то на днях подрался с Игорем на детской площадке, еще и обзывал его плохими словами. Не помнишь, кто это?
– Помню, – виновато признался Виталик, – он первый начал.
– Имей в виду, Дед Мороз все видит и слышит! – предупредила Лида, грозя при этом пальчиком и копируя интонацию строгого учителя, который лишний раз поспешит напомнить ребятишкам, что со своего учительского стола он замечает абсолютно все, особенно во время проверочной работы.
– А как же он видит разом всех детей? – не унимался мальчик.
– Я же сказала, у него помощники есть! – девочка зевнула и, не задумываясь, высказала предположение, которое спонтанно пришло ей в голову. – Много-много помощников. Они живут в нашем мире под видом обычных людей и животных и следят за детьми. Но ты никогда об этом не узнаешь!
– Почему?! – брат невольно повысил голос.
– Тсс! – она приложила палец к губам. – Не кричи громко! Сейчас мама придет и будет ругаться!
– Почему?! – повторил Виталик уже шепотом.
– Потому что это волшебство! – девочка еле сдержалась, чтобы не засмеяться.
В голове мальчика роились, словно тысяча мух, наивные детские мысли: «Может быть, на самом деле Дед Мороз существует? Ведь мама такая взрослая и такая умная, и она, наверняка, знает больше, чем мы с сестрой. Или… ей очень-очень нужно, чтобы мы думали так…?»
– А теперь давай спать! – с этими словами Лида отвернулась к стене и закрыла глаза.
Виталик тоже закрыл глаза, но какое-то время он просто лежал, потому что сон не шел к нему. Однако было уже поздно, и мама всегда говорила в таком случае: «Если тебе не спится, то закрой глаза и просто помечтай о чем-нибудь приятном. В этом есть большой плюс – ты не будешь мешать тем, кто действительно хочет спать, ну и, таким образом, быстрее заснешь сам!»
«Странные, однако же, вы, взрослые люди», – размышлял мальчик.
Для своих семи лет он был умен, всесторонне развит, тянулся к знаниям, уверенно читал книги, смотрел не только мультфильмы, но и познавательные программы, документальные фильмы. Виталик всегда был спокоен, сдержан, больше размышлял, не тараторя без умолку, как, например, его сестра. И иногда… впрочем, это было чаще, чем отмечалось у любого другого первоклассника, мальчик погружался в свои мысли. Он размышлял, очень много размышлял.
«Напридумывали себе легенды разные про Дедов Морозов всяких со Снегурочками, Санта Клаусов с оленями… Для чего? Для развлечения малышей? Или для того, чтобы ими можно было легко управлять? Можно с них стребовать что угодно. И ребенок старается: моет посуду, выносит мусор, учит все подряд, – неважно, спросят или не спросят. А вот интересно, хотя бы один родитель на всем белом свете сказал честно своему ребенку: «Сыночек, я куплю тебе игрушку, о которой ты давно мечтал. Затем мы завернем ее в красивую фольгу, завяжем бантик. Только я тебе ее сразу не отдам. В Новогоднюю ночь, когда ты уйдешь спать, я поставлю твой подарок под большую наряженную елку. А утром ты встанешь, увидишь подарок и с удивленным лицом и блестящими восторженными глазами будешь выкрикивать, что мама и папа – настоящие волшебники!» А ребенок при этом непременно бы ответил: «Конечно, мама и папа! Ведь я в вас верю!» Хм, забавно… – мальчик в душе посмеялся над ходом своих мыслей. – Может взрослые сочиняют эти сказки, потому что думают, что дети наивные и верят в них? Или им самим хотелось бы поверить? Может им так нравится делать сюрпризы? Или потому, что с ними точно таким же образом поступали их родители?.. Эх… знать бы!»
Виталик вскоре заснул. Однако сестре его не спалось. Она слышала, как мама зашла в ванную и включила воду.
«Наверное, принимает душ, – подумала она. – Сейчас выйдет, включит фен, чтобы уложить прическу, а потом нальет себе какой-то полезный травяной чай и пойдет смотреть телевизор. Там сейчас показывают турецкий сериал, который она очень любит… А папа, как всегда, задержится, потому что у него собственный бизнес, и он очень много работает – так говорит мама».
Девочка думала не только о родителях. Лида больше месяца не видела свою бабушку, а это по ребячьим меркам – очень давно, и от этого ей было немного грустно. В голове всплыл момент последнего разговора с бабушкой. Они тогда слепили снеговика на детской площадке. Виталик переживал, что осенний снег очень ненадежный, поэтому снеговик вряд ли доживет до середины следующего дня. Тогда баба Тома сделала снимок на свой смартфон и сказала, что этот снеговик в ее галерее не растает никогда. А потом она обняла своих внуков и сказала, что завтра ложится в больницу на обследование. Это был очень трогательный и в то же время очень печальный момент, когда они с братом стояли, обняв бабушку, и между ними возникла какая-то вспышка теплых родственных чувств, которые ни она – Лида, ни Виталик не смогли передать словами.
Баба Тома была как раз той золотой свекровью и золотой бабушкой, о которой многие родители только мечтают. Ей можно было смело доверить все: отвезти внуков в школу и забрать их, помочь с уроками, свозить Лиду на тренировку, потом опять забрать, а по пути домой успеть захватить Виталика с карате. Иногда это делала Ольга, поскольку секция карате находилась в шаговой доступности от их дома. Ольга, в отличие от Тамары Николаевны, не водила автомобиль. Ну и раз уж свекровь на своем маленьком автомобиле на дороге чувствовала себя, как птица в небе, было решено, что роль детского такси, она берет на себя. Кстати, в небе она ощущала себя тоже довольно-таки неплохо, вернее – в горах. Бесстрашная до любых высот, вот уже пятнадцать лет Тамара Николаевна занималась альпинизмом и в теплое время года много путешествовала с группой единомышленников.
А еще Тамара Николаевна водила детей на всевозможные развлекательные программы: цирк, кино, музеи и выставки, и это было по-настоящему здорово иметь такую бабушку. Кроме всего прочего она еще успевала стряпать вкусные пироги и торты и организовывать ребятишкам праздники.
Баба Тома была неисправимой альтруисткой – отзывчивым, неравнодушным к чужой беде человеком, и Ольга была просто счастлива, что ей так повезло со свекровью, тогда как ее собственный отец не хотел проводить время с внуками даже в те моменты, когда имел на это время.
Девочка прислушалась к тому, как ровно дышал ее брат, отвернувшись к стене. Очевидно, он уже смотрел десятый сон. А вот ей что-то совсем не спалось.
И снова мысли о бабушке, и почему-то тревожно на душе, как никогда. И чем больше девочка думала, как сильно она по ней соскучилась, тем грустнее становилось ей с каждой минутой.
«И что это за обследование такое, что они держат бабу Тому в больнице так долго?» – Лидочке это было совсем не понятно. Непонятны были еще некоторые вещи: почему, например, мама разрешает звонить бабушке только в ее присутствии и совсем не разрешает общаться по видеосвязи; почему папа все время грустный, а на вопрос «когда бабу Тому, наконец, выпишут?», он отводит взгляд и ничего конкретного не говорит?
Нет, конечно, дедушку она тоже любила. Мама, папа, баба Тома и деда Витя – они все такие разные, но, безусловно, все для них с братом очень дорогие люди. Только вот бабушка была всегда рядом, даже когда находилась в своей квартире, даже когда она проводила выездные тренировки где-то далеко от города, она была рядом и часто звонила, и Лида понимала, что спустя пару дней баба Тома вновь вернется веселая, загорелая, полная впечатлений и сил… А теперь… такой уверенности у Лидочки уже нет.
Пока девочка ворочалась с боку на бок, она захотела в туалет. Лиде пришлось встать потому, что иначе уснуть она уже не могла. Маленькая худенькая принцесса в ярко-розовой пижаме с длинными темно-русыми волосами до пояса потихоньку зашлепала босыми ножками в сторону туалета.
Уборная находилась рядом с кухней и Лида, подойдя ближе, увидела, что дверь в кухню закрыта, но из-за двери был слышен мамин голос.
«Интересно, с кем это она разговаривает?» – девочка прижалась к стене спиной, будто замерла. Она никогда не подслушивала взрослых, ведь мама говорила, что подслушивать и вникать в темы, которые тебя не касаются – это дурной тон. Это еще хуже, чем врать родителям. Воспитанные дети так не делают. И Лидочка уже хотела уйти, чтобы не казаться такой невоспитанной даже самой себе, не то что – маме.
Девочка отошла от кухни и приблизилась к туалету, она даже прислонила ладонь к дверной ручке, чтобы ее повернуть, но что-то заставило ее опять замереть. Рука будто приклеилась к этой золотистой шарообразной ручке и никак не могла начать движение по часовой стрелке, чтобы дверь в туалет открылась. Опять мамин голос:
– Конечно, дорогой, поезжай к маме! Как она себя чувствует?