Джена Шоуолтер – Безумная вечеринка зомби (страница 34)

Она такое же чудовище, как и папа.

Без нее мы с Кэр остались единственными женщинами в доме. Мы отвечали за папин завтрак, обед и ужин. Но Кэр — ужасный повар, поэтому я готовила еду сама.

Проблема в том, что мы задержались в парке дольше, чем я планировала, ожидая появления существ из моих кошмаров. Я хотела, чтобы Кэр увидела их хотя бы раз, чтобы она поняла, что мы с Ривером не сумасшедшие, и чтобы она послушалась, когда мы скажем ей бежать и прятаться.

Ривер даже поспрашивал в городе и встретил другого парня… Мэйса… который сказал ему, что нам больше не нужно бояться, он научит нас драться.

Я хотела научиться драться. Больше никакой беспомощности. Больше никакого страха.

Я просто… Я хотела начать этот день сначала. Хотела спасти Кэр.

Грохот сотрясает шкаф. Я слышу глухой стук, стон. Дверь шкафа распахивается, открывая вид на сломанные петли, вокруг меня сыплются деревянные осколки. Внутрь проникает свет, и мои глаза слезятся от яркого света. Внезапно передо мной оказывается мой отец, черты его лица искажены яростью. Я отшатываюсь, пытаясь спрятаться за зимними пальто, но он находит меня… и улыбается.

— Тебе не спрятаться от меня, девочка.

— Нет. — я отползаю в сторону. — Я не скажу, что причинила боль Кэр.

— Ты сделаешь это.

Я отворачиваюсь, не желая смотреть, как он снимает ремень. Я вижу Ривера, лежащего на полу. Его глаза закрыты, а губа разбита. На челюсти шишка. Он обнимает Кэр, словно защищая, и он неподвижен, очень неподвижен. Он тоже мертв?

Ярость закипает во мне. Папа убил мою сестру и, возможно, брата. Я ненавижу его, ненавижу его, ненавижу его! Сейчас я убью его.

С визгом я бросаюсь на него. Бью его изо всех сил, какие у меня есть, но этого недостаточно. Он смеется и замахивается на меня кулаком.

Картинка сменяется, но на этот раз я не застряла в прошлом. Боль ушла. Страх ушел. Я стою на открытом пространстве, залитом светом, в окружении пушистых белых облаков. Ощущение покоя окутывает меня. Я глубоко вдыхаю, и, о, вау, воздух пропитан весенним дождем и летними цветами, и это пьянящее сочетание.

Я… Я хмурюсь. Я подключена к какому-то аппарату, и миллион разных мыслей, кажется, проносятся в моей голове одновременно. Мысли, которые я не могу понять. Так было, есть и всегда будет.

«Свет побеждает тьму. Битва уже выиграна, но последняя битва еще не состоялась. Настоящее едино с будущим, а прошлое стерто с лица земли. У меня есть цель, судьба, но я позволила мелким эмоциям преградить мне путь».

Что это за место?

Кэт появляется передо мной, качая головой. На ней больше нет футболки и шорт, в которых я видела ее каждый раз, когда она приходила в гости ко Льду. Теперь ее невысокую фигуру прикрывает длинный белый халат.

— Нет, — говорит она, все еще качая головой. — В твоем прошении отказано. Твое время еще не пришло.

«Еще». Опять это слово.

— Сражайся, Камилла. Сражайся. — она отталкивает меня назад, и я чувствую ее прикосновение. Ее руки крепко сжимают мои плечи. Я падаю, теряя с ней связь, бесконечный поток мыслей прекращается, покой покидает меня, боль возвращается, пока в моем сознании снова не становится пусто.

Глава 13

Каждый конец — это начало нового конца

Лед

Паника, которую я испытал, когда нашел Миллу… это ничто по сравнению с той паникой, которую испытываю сейчас. Она такая бледная, такая неподвижная. Кровь забрызгала ее лицо. Она заливает шею и грудь, и ее вид вызывает у меня самые страшные воспоминания.

Я видел, как умерла Кэт. И не буду смотреть, как с Миллой происходит то же самое.

Я провел с ней почти месяц. Каждый день. Никаких исключений. Она была рядом, когда я просыпаюсь и когда ложусь спать. Я наблюдал, как она общается с другими людьми, и как сражается с зомби. Она сильная. Удивительно сильная.

Но, как и все остальные, она уязвима. Увидев ее на полу, изрезанную и окровавленную… Что-то внутри меня сломалось. Возможно, гнев, который я питал по отношению к ней. Или то, что осталось от моей ненависти. Все, что я чувствовал, это страх и отчаяние.

Я не поборол ни то, ни другое.

Когда я укладываю Миллу в постель, четверо моих сопровождающих — Коул, Али, Бронкс и Ривер — загораются и прикасаются динамисом к разным частям ее тела. Обычно боль от этого не уступает боли от раны, когда кости, мышцы и плоть срастаются, но Милла никак не реагирует, и у меня пересыхает во рту.

Она все еще дышит. Это главное. Верно?

— Наша очередь, — говорит Рив, и мы отступаем. Она с Дэном Вебером — хирургом лет сорока, который работал с ее отцом, — осматривают рану и проверяют жизненные показатели Миллы.

Мы решили не везти ее в больницу по нескольким причинам. Во-первых, наш огонь принесет ей больше пользы, чем любое лекарство, независимо от того, кажется это так сейчас или нет. Во-вторых, мы не можем рисковать тем, что вызовут полицию и Миллу начнут допрашивать о случившемся. В-третьих, что будут делать врачи, когда она поправится быстрее, чем это возможно? Поставят над ней опыты? Отправят для дальнейшего изучения? В-четвертых, мы сможем охранять ее так, как я хочу, только здесь.

— Если воспользоваться словом, которое я слышала от вас обоих, динамис уже восстановил ее связки, — говорит Рив с явным облегчением.

Хирург, накладывающий швы на горло Миллы, кивает в знак согласия.

— Это просто чудо. — затянув последний стежок, он переводит взгляд на Ривера. — У тебя такая же группа крови, как у твоей сестры?

— Да.

— Хорошо, это хорошо. У братьев и сестер часто так бывает. — Вебер суетится по комнате, собирая все необходимое. Его руки не дрожат, а лицо сосредоточенно.

Коул и Бронкс вносят в комнату мягкое кресло, и Ривер садится. Вебер втыкает ему что-то похожее на иглу для переливания, но затем трубки подсоединяются к игле в руке Миллы, и кровь поступает прямо в ее вены.

— Возьми столько, сколько ей нужно. — в глазах Ривера стоят слезы.

Кажется, мои глаза тоже на мокром месте.

— Я возьму столько, чтобы не навредить тебе, — отвечает Вебер.

— Нет, — огрызается он. — Ты сделаешь то, что я тебе сказал, и возьмешь все необходимое.

Вебер, как и все мы, знает, что он ведет себя так из-за страха, и ничего не говорит.

Рив проверяет группу крови у всех остальных, но только с Али она совместима. Если понадобится, я украду пакеты с 1 отрицательной, универсальным донором, из ближайших больниц.

— Отдохни немного, — говорит Вебер Риверу после того, как вынимает иголку из его руки. — Ты мне еще понадобишься, когда восстановишься.

— Я никуда не уйду, — говорит он невнятно. Его глаза закатываются, и я задаюсь вопросом, дал ли ему Вебер успокоительное, или во всем виновата потеря крови.

Рив прогоняет Али и Коула.

— Давайте дадим девушке немного пространства.

— Я буду в коридоре, — говорит Бронкс, отказываясь отходить далеко от своей девушки.

Она целует его в щеку, потом смотрит на меня, выгнув бровь.

— Ты тоже, Лед. Я прослежу за ней и позвоню, если ее состояние изменится.

Я скрещиваю руки на груди. Чтобы выгнать меня, понадобится подъемный кран, и даже тогда это будет непросто. Милла пострадала. Я не допущу, чтобы с ней еще что-нибудь случилось.

— Что ж, ладно, — говорит она, вздыхая.

Я не уверен, сколько времени проходит, прежде чем Милла начинает шевелиться. Рив и Ривер спят, несмотря на бешеный писк кардиомонитора.

— Кэр, — всхлипывает Милла. — Мне так жаль. Я должна была… не могла… Прости меня.

Глаза Ривера распахиваются, и он резко садится.

Кто такая Кэр?

Я протягиваю руку, чтобы успокоить Миллу, но она вскрикивает и вырывается, разрывая контакт.

— Не трогай ее. — Ривер бросается ко мне, оттаскивая меня от нее. — Не сейчас, когда она в таком состоянии. Это только делает воспоминания более реальными.

Воспоминания, а не ночные кошмары.

Она мотает головой из стороны в сторону, тяжело дыша:

— Папочка, нет. Пожалуйста, нет. Я буду хорошей. Клянусь, я буду хорошей.

У меня внутри все сжимается.

— Ее избил папочка, не так ли? — она как-то упоминала об этом, но теперь я знаю наверняка.

Ривер резко наклоняет голову.