Джена Шоуолтер – Безумная вечеринка зомби (страница 2)

Она сделает мою жизнь стоящей того, чтобы жить.

Наступит утро, и я пойму, что она не сделает ничего из этого, потому что мертва, а я — ничтожество, которое не смогло ее спасти. Этот факт до сих пор преследует меня. Но я заслуживаю этого. Заслуживаю наказания.

Кэт заслуживала моей преданности до самого конца… моего конца. А это дерьмо? Я изменяю в память о ней с девушками, которых не знаю, которые мне даже не нравятся и на которых я всегда буду злиться. Они не моя Кэт, никогда не будут моей Кэт и не имеют права занимать ее место.

Черт. Тем не менее, они заслуживают лучшего.

То, что я делаю… неправильно. Очень плохо. Я не такой парень. Только мудаки пользуются девушками, а потом бросают их, и когда-то я был тем парнем, который избил бы подобного говнюка в кровавое месиво.

Спросите меня, не все ли равно.

Пока моя новая ошибка не проснулась, я собираю разбросанную одежду и торопливо одеваюсь. Моя рубашка помята, порвана и испачкана помадой и виски. Брюки я не застегиваю. Армейские ботинки оставляю незавязанными.

Я выгляжу именно так, как есть на самом деле: похмельный кусок дерьма, который мог бы сойти за зомби. Я выхожу через парадную дверь и понимаю, что нахожусь на втором этаже многоквартирного дома. Осматриваю парковку, но не нахожу никаких следов своего грузовика.

Как, черт возьми, я здесь оказался?

Я помню, как пошел в ночной клуб, выпивал одну рюмку за другой, танцевал с брюнеткой, опрокинул еще несколько рюмок и… да, ладно, забрался в ее маленький седан. Я был слишком пьян, чтобы вести машину. Теперь мне придется возвращаться в клуб пешком, потому что я ни за что на свете не разбужу случайную девушку с просьбой подвезти меня. Придется отвечать на вопросы о моих несуществующих намерениях.

Двигаясь по тротуару, я ощущаю, как воздух становится теплее обычного: последние остатки зимы уступили место весне. Солнце почти взошло, озаряя небо различными оттенками золотого и розового, и это одно из самых прекрасных зрелищ, которые я когда-либо видел.

Я показываю ему средний палец.

Мир должен плакать о потерянном сокровище. Черт, да он должен рыдать.

По крайней мере, сейчас мне не нужно беспокоиться о том, что я попаду в засаду зомби. Это бедствие земли обычно вылезает только ночью, яркие лучи солнца слишком жестоки для их чувствительной кожи.

Я захожу на заправку и покупаю зубную щетку, тюбик зубной пасты и бутылку воды. В туалете избавляюсь от пушистой твари и ее малышей, все еще сидящими у меня во рту, и снова начинаю чувствовать себя человеком.

Когда снова оказываюсь на улице, я ускоряюсь. Чем быстрее я доберусь до машины, тем быстрее смогу…

— Что ты здесь делаешь, красавчик? — спрашивает какой-то парень. Его друзья смеются, как будто он сказал что-то особенное. — Хочешь посмотреть, что из себя представляют настоящие мужчины?

…вернуться домой.

Я нахожусь в той части Бирмингема, штата Алабама, которую большинство детей по возможности обходят стороной, пугаясь граффити на стенах разрушающихся зданий, припаркованных машин без стекол и колес и множества преступлений, совершаемых в каждом переулке — наркотики, проституция, возможно, парочка ограблений. Я держу голову опущенной, а руки по бокам, но не потому, что боюсь, а потому, что в моем нынешнем настроении я буду драться, до крови.

Как охотник на зомби, я обладаю всеми необходимыми навыками, чтобы заставить «настоящих мужчин» свернуться в клубок и умолять о помощи мамочку. Справиться с группой панков или даже членов банды — все равно что стрелять из гранатомета по рыбе в бочке.

Да. У меня есть один. Вообще-то, два, но я всегда предпочитал кинжалы. За убийство вблизи полагается более выгодное вознаграждение.

Мой мобильный телефон вибрирует. Я достаю устройство из кармана и обнаруживаю, что экран забит сообщениями от Коула, Бронкса и даже Али Белл, девушки Коула и когда-то лучшей подруги Кэт. Они хотят знать, где я, что делаю и приеду ли в ближайшее время.

Когда же они поймут, что находиться рядом с ними слишком сложно? Их жизнь идеальна так, как моя не может быть… и никогда не будет. У них счастливая жизнь, о которой я мечтал с восьмого класса, когда Кэт Паркер вошла в школу Ашера в первый день после летних каникул. За считанные секунды я отдал этой девочке свое сердце.

Как Коул и Али, мы не могли оторваться друг от друга. Как Бронкс и его девушка Рив, мы боготворили землю, по которой ходил другой. Теперь у меня нет ничего, кроме воспоминаний.

Нет, это неправда. У меня есть чувства: боль и страдание.

Внезапно в поле моего зрения появляется здоровяк. Я имею в виду «здоровяк» только потому, что его тень моего роста. Я крупный парень, с крупными мыщцами и ростом выше шести футов. (182 см)

Очевидно, он считает себя крутым. Наверное, ждет, что я наложу в штаны и буду молить о пощаде. Удачи ему в этом. Если он не будет осторожен, то не уйдет с этой встречи… а уползет. Но когда я перевожу взгляд с его ботинок на лицо, то теряю самообладание.

Коул Холланд во плоти. Мой друг и бесстрашный лидер. Я знаю и люблю его как брата еще со времен нашей начальной школы. За эти годы мы сражались рядом друг с другом, проливали кровь и спасали друг друга. Я готов умереть за него, а он — за меня.

Жаль, что я не в настроении для очередной ободряющей речи.

— Не надо, — говорю я. — Просто не надо.

— Не разговаривать с моим лучшим другом? Как насчет того, чтобы не говорить глупости?

«Да. Как насчет этого».

— Как ты меня нашел?

— С помощью моих потрясающих детективных навыков. А как иначе?

— Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что ты использовал GPS в моем телефоне. — технологии — это та еще задница.

Глаза у Коула фиолетовые и безумно холодные, особенно когда они блестят в лучах солнца, но они также немного слишком проницательны, когда смотрят на воротник моей рубашки.

— Помада? — спрашивает он, выгнув бровь.

— Я в поиске своего идеального оттенка, — невозмутимо отвечаю я.

— Откажись от пурпурного. Твоему оливковому оттенку кожи подойдет розовый. — он справляется лучше, чем я.

Прежний я был бы в восторге от этого. Новый же я просто хотел, чтобы меня оставили в покое.

— Спасибо за совет. Я подумаю над этим. — я пытаюсь его обойти.

Он пошел вместе со мной.

— Давай. — Коул хлопает меня по плечу, и если бы я был слабее, то впечатался бы в бетон. — Пойдем, перекусим. Похоже, тебе не помешает твердая, а не жидкая пища.

Как бы мне ни хотелось уйти, но я не хотел с ним спорить. Это отнимает слишком много сил. Его джип стоит у обочины, и я без протестов забираюсь на пассажирское сиденье. Далее следует десятиминутная поездка, и, к счастью, он не борется с молчанием. Да и что тут говорить, в самом деле? Ситуация такова, какова есть, и ее не изменить.

Мы оказываемся в «Хэш-Тауне», и, когда я вхожу в двери, вдруг жалею, что согласился с ним поехать. Али, Бронкс и Рив сидят за столиком в глубине зала и ждут нас. Мы с Рив никогда не были близки; она была подругой Кэт, и, как у Кэт, убийство зомби никогда не входило в ее планы.

Она не видит и не слышит зомби, но столько раз видела, как мы сражаемся, что смирилась с тем, что другие мирные жители так и не смогли понять: монстры реальны, и они живут среди нас.

Рив потеряла отца — своего единственного живого родственника и нашего самого богатого спонсора — в тот же день, когда я потерял Кэт. Впервые меня охватило чувство родства с ней. Может быть, это вынужденное общение окажется не таким уж плохим.

Однако, когда она приветственно улыбается мне, я снова начинаю испытывать тревогу. У нее темные волосы и еще более темные глаза, и много лет они с Кэт притворялись сестрами от разных отцов. Сейчас же мне было больно смотреть на нее.

Кого я обманываю? У меня болело от всего.

— Это что за дружеское вмешательство? — я занимаю одно из двух свободных мест и подаю знак официантке принести кофе. Он мне понадобится.

— Нет, но оно необходимо, — говорит Али. — Ты похож на собачье дерьмо, которое слишком долго запекалось на солнце. — ее рот всегда был лишен какого-либо фильтра, и эта проблема усугубляется ее нежеланием лгать по любому поводу. Два качества, которые гарантированно превращают любой разговор в поле битвы. Но это не страшно. В любой день я предпочту откровенную правду очаровательной лести.

Коул садится рядом с ней и целует ее в щеку. Она прижимается к нему так естественно, на уровне инстинктов.

У нас с Кэт было так же.

Острая боль пронзает мою грудь, и я с трудом скрываю болезненную гримасу.

— Хорошая новость: мое собачье дерьмо лучше, чем у других, — говорю я.

— О, друг мой, — отвечает Али, покачав головой, — ты явно не видел себя в зеркале.

Я пожимаю плечами.

— По крайней мере, ты хорошо выглядишь.

— Очевидно. — она смотрит на свои ногти.

Это была фраза Кэт. Мы оба замираем.

На этот раз я не могу контролировать свои эмоции. Хуже того, мне нужно время, чтобы выровнять дыхание. В конце концов, завязываются новые разговоры, дружеские оскорбления то и дело перескакивают с одного на другого.

Али наклоняется ко мне, прошептав:

— Я тоже по ней скучаю.

Я снова пожимаю плечами. Это все, что я могу сделать в данный момент.

Внешне Али — полная противоположность Кэт. Если Али — высокая и стройная, с копной светлых волос и глазами чистейшего голубого цвета, то Кэт… была, черт побери… невысокой и с изгибами, с темными волосами и завораживающими карими глазами, в которых идеально сочетались зеленый и золотой цвета.