Джен Уильямс – Сестра грифонам (страница 8)

– Похоже, вы полагаете, что это была не лучшая идея, шеф.

– Суждение не входит в наши обязанности, Белиза. Однако внимательное наблюдение всегда может научить чему-то новому. Из того, чего у тебя нет, порой можно извлечь не меньше пользы, чем из того, что торчит прямо у тебя перед носом. – Он обвел рукой пустую равнину. Вдалеке виднелся небольшой заброшенный дом с провалившейся крышей. – Узри могущество империи.

У дворца они разделились: Белиза отправилась с животными на конюшню, чтобы проверить, как там за ними присмотрят, а Каэто шагнул под высокие и гулкие дворцовые своды.

Дворец Небесной Сини был почти пуст – обслуги здесь находилось ровно столько, чтобы поддерживать чистоту и обеспечивать императрице все необходимое. Стража у дверей обсерватории хорошо знала Каэто и пропустила его без лишних вопросов. Посланник вошел в огромный круглый зал в самом сердце дворца и мгновение постоял, озираясь. Стены здесь были из темно-синего мрамора, на их блестящей полированной поверхности мерцали золотом изображения созвездий. Середину зала занимало огромное сооружение из меди, устремленное к стеклянному потолку; именно оттуда императрица смотрела на освященные звезды, купаясь в сиянии своих славных предков.

Каэто кашлянул, прочищая горло, и громко сказал:

– Ваше сияние, я прибыл по вашему приказу.

Ему показалось, что его голос затерялся в огромном зале, однако через несколько секунд тишины медная колонна в центре зажужжала, огромные шестеренки на ее поверхности закрутились, и в задней части колонны открылся узкий проход. Оттуда показалась маленькая ножка в туфельке и осторожно ступила на пол, словно не уверенная в том, какой прием ее ждет, а следом возникла миниатюрная фигурка – императрица Селестиния.

Она была невысока ростом – Каэто знал, что, встань они рядом, сиятельная макушка едва дотянется до его груди, – поэтому человек подслеповатый, да еще издали, вполне мог принять ее за полноватого ребенка. Но стоило императрице поднять глаза и повернуть к наблюдателю свое лунообразное лицо, как иллюзия мгновенно исчезала. Ее волосы цвета темного золота, которые ежедневно умащали маслом и расчесывали, были заплетены в две длинные косы, похожие на веревки; глаза чуточку навыкате всегда оставались распахнуты так, словно императрица постоянно чему-то удивлялась. На ней было домашнее шелковое платье, темно-синее, в тон стен, и узкая золотая лента на лбу, усеянная крошечными розовыми кристаллами. Под мышкой она держала куклу – Каэто поглядел на игрушку мельком, но тут же на всякий случай отвел глаза.

– Посланник, – заговорила императрица. В ее голосе слышался тихий увядающий свист – так свистит чайник, когда в нем заканчивается вода. – Наши предки сегодня такие же яркие, как весь этот месяц. Я с трудом заставляю себя оторваться от линз, чтобы не пропустить чего-нибудь важного.

– Рад слышать это, ваше сияние. Мастер по стеклу, которого я прислал из освященного Гойля, произвел требуемые вам улучшения?

– О да! – просияла Селестиния. – У него очень острый глаз. Я никогда не думала, что в Гойле так хорошо разбираются в стекле, но рада, что в кои-то веки оказалась не права. – Она крепче сжала куклу под мышкой и на мгновение прислонилась к ней щекой. – Давай сядем. Я уже несколько часов не выходила из обсерватории.

Они вышли из зала на длинный просторный балкон, где ждал накрытый стол: фрукты, маленькие пирожные и огромная чаша с чем-то, похожим на травяной чай. Над чашей струился пар. По прикидкам Каэто, до рассвета оставалось еще часов пять, но императрица давно утратила нормальные человеческие привычки, и прислуга знала, что еда должна быть готова в любое время дня или ночи. Селестиния сначала усадила за стол куклу – в специальное кресло со стопкой подушек, так, чтобы ее лицо оказалось на уровне стола, – потом села сама, лицом к равнине, и только после этого кивнула Каэто, позволяя сесть и ему. Императрица взяла с тарелки посыпанную сахаром сливу и стала нарезать ее на тонкие ломтики.

– Говори, – коротко приказала она.

Каэто кашлянул:

– Первую роту герольдов отправили в отставку около трех месяцев назад, ваше сияние. Почти все покинули Стратум и уехали на юг, чтобы начать новую жизнь в освященных землях. Но кое-кто еще в городе.

– Они создают сложности?

Каэто запоздало осознал, что сидит напротив куклы. Маленькое сияющее личико помимо воли притягивало взгляд; голова, руки и ноги куклы были сделаны из белой глины, покрытой лаком; художник, рисовавший кукольные черты, придал им выражение, которое Каэто про себя всегда определял не иначе как хитрое. Мягкое тряпичное тело куклы было наряжено в черный шелк и кружева.

– Не более, чем мы ожидали, ваше сияние, – продолжал он. – Одни болеют, другие слабеют. Но есть и те, которые не изменились. Пока.

Императрица взяла кусочек сливы и положила его на язык. Несколько секунд они сидели молча. Где-то во дворце громко хлопнула дверь. Каэто сразу вспомнил Белизу: как там у нее дела в приемной? Не вывела ли еще из себя кого-нибудь из слуг?

– И что же?

Каэто подавил вздох:

– Состояние одного из герольдов, известного как Освящающий Форти, ухудшалось быстрее, чем у других. Император Юстиния приняла решение… исключить его из уравнения досрочно.

Тонкие розовые губы императрицы изогнулись, улыбка вышла кислой и мимолетной.

– Значит, она приняла решение? Осторожнее, посланник. Иногда твой тон говорит яснее всяких слов.

– Простите, ваше сияние.

– Получается, она настаивает на ускорении событий, да? – Императрица протянула руку к кукле и с помощью шнурка поправила ее позу, чтобы та села прямо. – Она просто не может видеть мой приказ без того, чтобы его не подправить. Я хотела, чтобы герольдов не трогали как можно дольше. После всего, что они сделали для империи, это меньшее, что мы можем им дать. И все же… – Ее крошечные, сморщенные пальчики коснулись кукольного лица так, словно она хотела его смять. – Не исключено, что милосердная смерть – более мудрый выбор.

– Ваше сияние, как я уже имел честь отметить, если все наши герольды-пенсионеры начнут умирать внезапно, это…

– Может вызвать вопросы. Я знаю. Но я не об этом хотела говорить с тобой сегодня, посланник.

Каэто выпрямился. Многие высокопоставленные граждане империи, включая императора Юстинию, считали императрицу безумной – или, по крайней мере, не способной постичь все тонкости управления огромным государством. Каэто знал, что это не совсем так. Императрица была целеустремленной женщиной со странными увлечениями, это правда; но, кто знает, быть может, при такой власти, как у нее, причуды – единственный способ сохранить рассудок? Поэтому, когда она говорила, он слушал.

– Ты хорошо знаешь Гинид Тайли, посланник Каэто?

– Я не уверен, что хоть кто-то может претендовать на это, ваше сияние. Гинид Тайли даже теперь остается в некотором роде загадкой для империи. Я много лет выполнял задания, связанные с ее работой, помогал находить необходимые ей ресурсы. При этом я всего два раза говорил с ней лично.

– И какое у тебя составилось мнение о главном костоправе и алхимике империи?

Каэто ответил не сразу, и она помахала перед ним вилкой:

– Можешь говорить все, что считаешь нужным.

– Она потрясающе умна. Никто под нашими освященными звездами не знает о магии и титанах больше, чем она. Ее целеустремленности можно только позавидовать. Но и честолюбия у нее не отнять.

– Ты доверяешь ее суждениям?

– В том, что касается герольдов, титанов и магии руды, – абсолютно. В том, что касается сострадания, справедливости, моды, искусства, еды и всего прочего, я предпочту иные авторитеты.

Императрица сухо усмехнулась:

– Полагаю, этого достаточно. Тайли считает, что она нашла новый источник костей титанов на северо-востоке, далеко от Стратума.

– Новый источник? – подался вперед Каэто. – Что это значит? Разве не доказано, что империя владеет всеми останками расы титанов, известными на данный момент? Или почти всеми. За исключением тех, что на Бретлении.

– Это мы так думали. А Тайли считает, что кости могут быть… – Императрица глубоко, с присвистом выдохнула. – В общем, она считает, что это останки пока неизвестных титанов.

Каэто откинулся на спинку стула, хлопая глазами.

– Новые титаны?

– Отлично, правда? Гинид считает, что эти новые останки могут обладать свойствами, не похожими на те, которые нам уже известны. С их помощью мы создадим герольдов, которые будут жить куда дольше, чем какие-то жалкие восемь лет. Возможно, и способности у них будут другие. Так она считает.

– Это замечательно.

– Вот именно. Если она права, то наш нынешний скромный проект… – не договорив, Селестиния потянулась за серебряной сахарницей и начала ложку за ложкой сыпать в свой стакан маленькие белые горки сахара.

– Теряет свою актуальность, – закончил за нее Каэто.

– Я знаю, что ты всегда был против наших действий в Эльвинии. – Императрица взяла изящный стеклянный графин и налила из него в бокал прозрачную жидкость, которая растворила сахар. Запахло спиртным. – И даже отзывался о них как о «чрезвычайно рискованных» и «граничащих с самоубийством».

– Я и теперь не отказываюсь от своих слов, – сказал Каэто. – Эта затея способна погубить не только много наших людей, отправленных на ее выполнение, но и саму репутацию империи, если слухи о ней просочатся вовне. Но что это за останки? И где они находятся?