Джен Уильямс – Дитя титанов (страница 3)
– Я уверен, что слышал… чей-то голос.
Киллиан огляделся в поисках Орешка – вдруг галка решила связаться с ним именно сегодня? Но ее нигде не было видно. Наверное, тоже спряталась от дождя.
– Это не Инис, – заметила Левен. – Ей еще рано.
Младшая сестра Левен выросла в горах Эльвинии и лазала по скалам как никто другой, поэтому ее решили пустить вперед, на разведку. Перед ней стояла задача – пройти по всем крышам, чтобы понять, где содержат Т’руук, ее сестру-грифона. А Левен, как опытный боец, ждала сигнала Инис – тревожного птичьего крика.
– Конечно нет, – покачал головой Киллиан. – Мне кажется, я узнал этот голос. Но он звучал совсем тихо.
– Ничего не слышу под этим долбаным дождем.
Киллиан тряхнул головой, и с его рогов полетели капли.
– Может, это было…
«Я зову тебя, Отец леса!»
Киллиан резко выдохнул и едва не вскочил. Теперь голос в голове грянул не хуже раската грома, на миг заглушив все мысли. А еще он был
Левен схватила его за руку.
– Киллиан, ты в порядке?
В полумраке он едва мог разглядеть ее серые глаза, в которых плескалась тревога.
– Так… проявляется траун?
– Нет. Я не знаю, что это. – Он взял ее руку и поцеловал, ощутив минеральный привкус дождя и аромат ее кожи, который не надоест ему никогда. – Не обращай внимания, любимая. У нас есть дело поважнее.
– Надо постараться закончить его побыстрее, – неуверенно кивнула она. – Неизвестно, в каком состоянии будет Т’руук, когда мы доберемся до нее, но нам все равно надо увести ее отсюда, и чем скорее, тем лучше.
Левен еще раз прокрутила в голове план. За последние дни они обсуждали его столько раз, что разобрали прямо по шагам, но она все равно волновалась. Два года они искали малейшую зацепку, гонялись за слухами – и вот наконец они здесь. Это их единственный шанс. Если оплошают, другого не будет. Левен считала, что если они обнаружат себя слишком рано, то, скорее всего, Гинид просто убьет Т’руук – назло им или чтобы замести следы. Просто чудо, что грифон все еще в ее руках и жив.
– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросила она.
Киллиан замер, на мгновение выбросив таинственный голос из головы. Его связь со здешней землей была куда слабее, чем с Диким лесом Бретлении, но с тех пор, как он стал трауном, его способности усилились и проявились непредсказуемо. Сейчас он чувствовал присутствие людей вокруг – их сложный разум так и остался закрытым для него – и собак, которых держали в вольерах у входа. Были здесь и птицы – Киллиан ощущал их как крошечные очажки жизни, спрятанные в разных темных и уютных местах, представляющих собой гнезда. За спиной простиралось необъятное и непознаваемое море – мир, в котором плавали существа, казавшиеся бессмысленными сухопутному лесному разуму Киллиана. Совсем рядом над волнами парил морской орел – голод уводил его все дальше от суши.
– Ничего важного. Как ты себя чувствуешь?
Она улыбнулась ему в темноте:
– Помимо обычных болей? Отлично. Я вот-вот смогу подвесить Гинид Тайли за ноги и задать ей пару острых вопросов о том, что она сделала с моим отцом. И заставила меня сделать с Инис.
– Главное, о том, что она сделала с тобой, – добавил Киллиан.
– Да, ее ждут острые вопросы и острый меч, – кивнула Левен. – Эта дрянь пожалеет, что связалась…
Когда неведомый голос прозвучал в третий раз, Киллиану показалось, будто на него свалилось что-то огромное. Ему привиделась пестрая листва, пронизанная утренним солнцем, и послышался шум – отчаяние, магия, смерть.
«Дикому лесу нужен защитник, Зеленый человек!»
Киллиан ощутил кого-то в темноте совсем рядом – кого-то огромного, чужого, опасного. Он опомнился, когда уже вскочил, беззвучно крича. Он услышал, как Левен зовет его, а потом упал с крыши.
– Проклятье!
Ночь озарилась голубым светом магии герольда Илевен. Она расправила крылья и прыгнула за ним, схватив сзади за куртку раньше, чем он успел коснуться земли. Теперь оба висели в воздухе, яркие, как звезда в черном небе, и их видели все охранники.
Теплые человеческие существа, чье присутствие Киллиан различал в ночи совсем недавно, уже бежали к ним: капли дождя взблескивали на их мечах, копьях и кривых ножах, отражая свет фонарей.
– Звездные задницы, – прошипела Левен. – Говорила я вам, тихо сидеть в засаде – это не мое!
Инис висела, цепляясь пальцами за глиняный выступ под подоконником, а ногами упираясь в гладкую каменную кладку. Крошечные неровности глины помогали держаться, зато стена была слишком гладкой, но в целом по сравнению с вершинами Эльвинии это было не восхождение, а легкая прогулка в солнечный весенний денек. Подтянувшись на руках, Инис заглянула в окно и увидела кладовую, битком набитую ящиками и коробками. Бесшумно елозя мягкими кожаными ботинками по стене, она перебралась к следующему окну. Ей не сразу удалось привыкнуть к этим человеческим гнездовьям – домам, как упорно величала их ее сестра-человек. У них были слишком узкие входы и выходы, загороженные дверями или большими полосами стекла, зато внутри находилось много всякой интересной всячины. Дома, на Костопаде, их с Т’руук гнездо было почти голым, а те предметы, которые в нем находились, принадлежали только Инис – ее кожаная сумка, инструменты, одеяла, сшитые ею из шкур убитых животных и украденных грифоньих перьев, коготь-нож.
Т’руук же нацарапала на каменных стенах с вкраплениями льда кое-какие фигуры в качестве украшений, и на этом ее вклад в обустройство гнезда закончился. Да, грифон – это тебе не человек… Инис опять подтянулась на подоконнике и заглянула в соседнюю комнату.
Там тоже оказалось пусто, не считая всякого барахла.
Заинтересованная, Инис поднялась еще выше, чтобы рассмотреть все как следует. Вдоль стен, почти до самого потолка, громоздились полки, одна над другой. Между стенами стояли странные предметы, которые люди называли мебелью: огромный мягкий диван, когда-то, видимо, зеленый, а теперь весь в пятнах непонятного происхождения; кожаное кресло в углу; широкий деревянный стол; конторка с большой масляной лампой; огромный шар с картой на ножке. Но и это было еще не все, на каждой горизонтальной поверхности комнаты располагались предметы помельче: листы бумаги, пергаментные свитки, чернильницы, бутылки с разноцветными жидкостями, неглубокие глиняные чаши, наполненные серой золой, книги, ножи – их Инис рассмотрела особенно внимательно, – какие-то грязные кувшины. Часть стены, свободную от полок, занимали еще карты и непонятные Инис предметы, висевшие на гвоздях. Это были замысловатый серебряный шлем, слишком большой для человека и слишком маленький для грифона, и глянцевый фиолетовый панцирь огромного жука.
Дождь усилился, чего Инис почти не заметила.
– Что они со всем этим делают? – буркнула Инис себе под нос. – Сначала полжизни собирают всякое барахло, а потом сидят и любуются им. Ну прямо сороки.
Вдруг в дальнем конце комнаты отворилась дверь. Инис немедленно нырнула в тень. В комнату, шаркая ногами, медленно вошла старуха. Казалось, каждый шаг причиняет ей боль. Когда она подошла к зажженной масляной лампе, Инис почувствовала смутный трепет узнавания: она не помнила эту женщину сама, но видела ее в воспоминаниях Левен. Это была Гинид Тайли, алхимик, та, кого они искали уже два года.
«Моя человеческая мать», – подумала Инис.
В детских воспоминаниях Левен Тайли была еще молодой женщиной, хрупкой, с острой лисьей мордочкой и пышными рыжевато-каштановыми волосами. Теперь Инис видела сгорбленную жилистую старуху с тускло-серым пучком на затылке и седыми волосками на подбородке. Под глазами у нее залегли темные круги, при ходьбе она тяжело опиралась на палку. В уголке рта старухи торчала длинная трубка из черного дерева, и, шаркая по комнате, Тайли курила ее, жуя черенок. Трубочный дым выглядел странно – он был не прозрачным, как от дров, а маслянисто-желтым.
Итак, это она.
Инис постаралась подавить волнение. Если Гинид Тайли здесь, значит и Т’руук где-то рядом. Когда они были в Стратуме, Левен разузнала, что у Тайли есть молодой грифон, захваченный людьми и сохраненный живым по ее особому указанию. Еще она узнала, что Тайли перенесла свою мастерскую из Стратума в какое-то секретное место. И вот наконец они нашли его. Все сомнения, какие у них еще оставались, развеяли сплетни, которые Инис подслушала на кухне: каждый день здесь забивали коз и овец для «любимицы» Тайли, а по ночам раздавался грифоний крик, такой громкий, что мог разбудить и звезды, которых жители империи считали своими предками.
«Я иду к тебе, сестра».
Инис видела, как Тайли подошла к полке и сняла с нее банку с чем-то коричневым и волокнистым. Точным отработанным движением она стукнула чашкой трубки о стол, смахнула небольшую кучку почерневшего курительного материала и заменила его свежим из банки, придавив большим пальцем. Инис впервые услышала об этой гадости в Стратуме – сорняк, который жгут, чтобы вдыхать его дым. Называется табак. Раскурив трубку, Тайли так глубоко затянулась, что, наверное, заполнила дымом все свое нутро, а потом выпустила его наружу. Взяв со стола книгу, она направилась к выходу, причем Инис заметила, что шла она теперь куда более уверенно, чем раньше, и почти не хромала.