Джемма Файлс – Экспериментальный фильм (страница 48)

– То есть он хотел украсть именно твои копии и помешать тебе работать?

– Не вижу другого объяснения. Может, хотел меня затормозить, сорвать завтрашнюю встречу с Яном.

– Серьезно? Он настолько мелочный?

– По моим наблюдениям, да.

Чайник засвистел. Я выключила его и разлила воду по чашкам. Саймон сидел, скрестив руки на груди.

– Мне все это не нравится, – сказал он, нахмурившись. – Этот тип – или тот, кого он нанял, – вломился в нашу квартиру. Что помешает ему сделать это снова? Кошмар какой-то.

– Кошмар, спорить не стану. Но я не думаю, что Вроб попробует вломиться, когда мы здесь. Он выбрал время, когда дома никого не было. Это о чем-то говорит.

– Это говорит о том, что он следит за нами.

– Это мы и так знали, – пожала плечами я.

– До сих пор мы не были в этом уверены, только подозревали. – Саймон указал на входную дверь. – Обрати внимание, замок не сломан. Значит, этого ублюдка впустил тот, у кого есть ключ. У охранников ключей нет, значит, это консьерж, управляющий или кто-то в этом роде. Скорее всего, тот, кому Вроб хорошо заплатил.

– Согласна. И что с того?

– Что с того? – Саймон всплеснул руками и возвысил голос. – Из этого следует, что наш дом – это проходной двор, куда в любое время может зайти любой богатый придурок и взять все, что ему приглянется. Меня тревожит мысль о том, что наш сын спит в таком проходном дворе. Тревожит, что здесь спишь ты. И я сам, кстати.

– Саймон, я уверена, подобное вторжение не повторится. Здесь больше нечего брать.

– Может, стоит прямо сказать об этом твоему приятелю? – фыркнул Саймон. – Если только он тебе поверит. – Он достал телефон, принялся что-то вводить в поисковик, но, передумав, махнул рукой и сунул телефон в карман. – Знаешь что? Забудь обо все этой ерунде. Я сейчас спущусь вниз. Если у тебя есть фотография этого чертова Вроба, пришли ее мне на почту. Такую, на которой он похож на себя.

– Если ты все же хочешь обратиться в полицию…

– Нет, в полицию я звонить не буду. Ты права, у нас нет доказательств. Но я сообщу об этом в домовом управлении. Может, кто-то узнает его в лицо. Тогда будет что предъявить полиции. Или, по крайней мере, его больше не будут сюда пускать.

– Хорошо, давай. Если это так для тебя важно.

– Честно говоря, меня поражает твое спокойствие. По-моему, этот случай должен привести тебя в бешенство.

– Прости, что тебя разочаровала, – усмехнулась я. – Но дело в том, что я не могу воспринимать Вроба серьезно. Все его происки – это полная фигня по сравнению с… Я запнулась, не в состоянии сказать вслух о том, что вертелось у меня в голове: призраки, боги, легенды. Мерцающее лицо на замершем экране, такое яркое, что оно вывело из строя камеру. – По сравнению со всем остальным, – пробормотала я наконец.

Во время каждого интервью я непременно несколько раз фотографирую своего собеседника. Поэтому, без труда отыскав неплохой снимок Вроба, я отправила его Саймону. Услышав, как звякнуло уведомление, он благодарно кивнул и вышел, так хлопнув дверью, что она жалобно задребезжала. Шум привлек внимание Кларка, который с широко открытыми глазами высунулся из своей комнаты.

– Ой, не нужно стучать! – с упреком сказал он, несколько раз ударив по своей двери. – Не нужно стучать, мама!

– Не нужно стучать, – повторила я, невольно рассмеявшись, и принялась готовить сэндвич с беконом.

Саймон вернулся минут через сорок пять. Вид у него был встревоженный. Все выяснилось быстрее, чем он ожидал. Консьерж сразу узнал Вроба по фотографии и вспомнил, что тот разговаривал с какой-то девицей из обслуживающего персонала. Саймон настоял, чтобы консьерж немедленно позвонил домой управляющей нашего дома, Дженис. Та сообщила, что эта сотрудница тоже является жильцом нашего дома, и не далее как сегодня она погасила свои задолженности по счетам, причем наличкой. Пообещав поговорить с ней, Дженис повесила трубку. Перезвонив через двадцать минут, Дженис рассказала, что девица моментально раскололась. Она действительно впустила в нашу квартиру Вроба, который поведал ей ту же историю, которой пытался запудрить мозги Вэл Морейн. Якобы мы с ним работаем над проектом вместе и я разрешила ему забрать материалы.

– Дженис, разумеется, тут же уволила эту идиотку, – глуховатым голосом добавил Саймон.

– И теперь ты чувствуешь себя виноватым?

– Я злюсь на этого паскудного Вроба, а не на какую-то несчастную уборщицу, которой никак не удается свести концы с концами.

Я кивнула, обняла его и не разжимала объятий, пока не почувствовала, что он начал расслабляться.

– Понимаю… Но это был ее выбор, не твой. Она прекрасно понимала, на что идет. В том, что с ней случилось, виновата она сама. И Вроб, конечно, тоже. Ты совершенно ни при чем.

– Хотелось бы, чтобы ты была права.

– Не сомневайся, так оно и есть.

Саймон кивнул и отправился в комнату Кларка, пожелать ему спокойной ночи. Я отправилась готовить ужин, твердя про себя: «Правильно, Луиз, так и говори. Может, в конце концов твои слова станут правдой».

Ночью, когда Саймон мирно захрапел, я вновь принялась за блокнот миссис Уиткомб – нужно было прочесть записи до конца, на тот случай, если у Яна возникнут какие-нибудь дополнительные вопросы. Как и я сама в период подросткового флирта с дневником, она обращалась к записям, пережив сильное эмоциональное потрясение, так что страницы напоминали перечень утрат: сначала Хайатт, потом «бедный Арт», потом (предположительно) ее собственный разум.

«Он ушел от нас, мой милый мальчик, мой сладкий несмышленыш. Все, что я делала, все, что пыталась делать, чтобы отвести от него Ее взгляд, было тщетно. Она положила руку на мое дитя еще до его рождения. Я поняла это, когда мы сняли рисунки над его кроваткой и обнаружили отверстие, которое он каким-то образом проделал в стене, – вход в крохотную церковь, куда можно было пробраться только на коленях, святилище, в котором мой сын поклонялся Ей, без конца рисуя ее сияющее лицо.

Господи Боже, зачем я поддалась на уговоры Артура? Мне надо было…»

Следующие строчки поглотило огромное пятно, как и в том письме мистера Уиткомба, где он рассказывал о свадебном путешествии. Напрасно я напрягала взгляд, пытаясь разобрать хоть слово, найти хоть какой-то намек на то, что она пыталась скрыть. Это походило на разгадывание одной из тех 3D-головоломок – расслабьте глаза, слегка поверните голову, взгляните на листок под другим углом. Наконец мне удалось разобрать строчку, написанную так мелко, что буквы практически сливались.

«возможно, и для него, и для меня было бы лучше, если бы он вообще не появился на свет».

Между лопатками поднялась холодная волна, и я слегка встряхнулась, пытаясь ее сбить. Прислушиваясь к храпу Саймона, я одновременно пыталась разобрать носовые рулады Кларка, доносившиеся из другой комнаты.

Мне вспомнились ночи, когда он засыпал так крепко, что переставал сопеть. Тогда я, войдя в его комнату, откидывала навес у его кроватки в виде пожарной машины, чтобы убедиться, что его грудь вздымается и опадает и он не умер во сне.

Хотя Кларк вносил в жизнь множество трудностей – отрицать это было бы нелепо, – жить без него я просто не смогла бы. Мой разум отказывался даже представлять это.

Но вернемся к документу.

«Артур никогда не примет Кэтрин-Мэри, – говорилось на следующей странице. – Он называет ее эндорской ведьмой, и его ничуть не волнует, что она это слышит. Я понимаю, что причина подобного недоверия – душевная боль, хотя, несомненно, деловой инстинкт тоже играет здесь свою роль. Так или иначе, я остаюсь при своем мнении: будь она действительно обманщицей, каковой ее считает Артур, ей не составило бы труда передавать мне «послания» от Хайатта, ничуть не заботясь об их достоверности. Однако во время трех наших последних встреч она, медленно выйдя из транса, грустно качала головой и говорила, что не примет оплаты, ибо вновь не смогла выполнить условия нашего соглашения.

Хотя никто не смог бы уличить ее в обмане, она утверждает, что вновь не смогла связаться с нашим сыном, нашим дорогим потерянным малышом, и неизменно называет одну и ту же причину, загадочную и непостижимую… ей не удается его отыскать, ни в нашем видимом мире, ни в том, что находится за его пределами».

Иными словами, его нет ни здесь, ни там. Он где-то еще. Но где?

„Вы должны найти свой собственный метод“, – говорит мне Кэтрин-Мэри, При этом она воздерживается от каких-либо советов, не позволяя деньгам вмешиваться в наши отношения. Если все это – не более чем прием опытной шарлатанки, нельзя не признать, что подобная хитрость не приносит ей самой никаких выгод».

– Уверена, мистер Уиткомб придерживался иного мнения на этот счет, – прошептала я и закрыла глаза, как мне самой казалось, на несколько секунд. Веки налились свинцом, тупая боль заполнила глазницы. Стило мне открыть глаза, в воздухе замелькали искры. Нужно было сделать перерыв.

Переход от чтения к сновидению произошел почти мгновенно. Я оказалась в длинной, тускло освещенной комнате, которая была мне смутно знакома. Воздух там был прохладный, сухой, насквозь пропахший старой бумагой. Освещали комнату несколько вертикальных витрин с раскрытыми книгами и лампа на столе, за которым сидела я. Эти витрины и лампа подсказали мне, где я нахожусь. Закрытое хранилище Публичной библиотеки Торонто, в котором я не была при-