Джексон Грегори – Яхойя (страница 6)

До самого вечера песчаная буря мчалась над ним, уносясь к югу с глухим дальним гулом и свистом сухого песка на сухом ветру. Мало-помалу она улеглась, воздух стал чище, и смутное пятно на краю света обозначило горы.

Нортрап поднял флягу. Воды у него оставалось совсем немного, может быть, чашки две. Он пил скупо и, боясь, как бы ветер снова не поднялся и не дул много дней подряд, как это иногда бывало, с трудом двинулся дальше к северу.

Весь тот день он шёл, как призрак, сквозь песчаную мглу. Ветер налетал порывами и снова стихал, а к закату и вовсе улёгся. Тогда воздух прояснился, горы поднялись круче, словно сами выступили ему навстречу. Он выпил последнюю каплю воды и пошёл дальше.

Луна застала его, измученного и покрытого грязью, у устья великого каньона, к которому он так долго пробирался. Он поспешил войти в каньон. Вокруг него повсюду расходились чёрные тени. Но по мере того, как он продвигался вперёд, тени медленно ужимались, потому что луна поднималась всё выше.

По обе стороны от него здесь вздымались стены каньона — отвесные, крутые утёсы. Уже теперь скалы были футов в сто высотой; впереди он видел, что они поднимаются в небо на семьсот, на тысячу футов. Там, где он стоял, ширина каньона была ярдов пятьдесят; немного дальше он расширялся втрое, а потом быстро снова сужался.

Но теперь взгляд Нортрапа был прикован не к каменным стенам, а к дну каньона. Он нуждался в воде, и нуждался отчаянно. Весь день он терпел лишения, а теперь должен был получить её — и скоро. Горло у него болело и горело; язык казался толстым и негнущимся; всё тело молило о воде.

Он верил, что пришёл в тот самый каньон; всё здесь было так, как описал ему хопи: прямо к северу от последнего водоёма и с высочайшей вершиной над ним. Если же в песчаной буре он всё-таки сбился с пути, тем хуже для безрассудного искателя приключений.

Целый час он искал воду и не находил. Жажда мучила его, сводила с ума. Лунный блеск на белой гранитной плите обманул его; спотыкаясь, он бросился к плите и только беззвучно выругался, когда увидел всё ясно.

Он приник к фляге, а потом в внезапном гневе отбросил её прочь. На миг им овладел ужас, и он слепо заметался туда и сюда. Потом, рассердившись на самого себя, он через усилие взял себя в руки.

Он подошёл к плоскому валуну и сел. Отдых был ему нужен почти так же сильно, как и вода. И нужно было совладать с собой.

Круг луны серебрил утёсы над ним. Нортрап обшаривал взглядом всё вокруг, даже вершины скал. Он заметил, как что-то шевельнулось; сперва ему показалось — волк. Волки его не интересовали; ему нужна была вода.

Но взгляд его ещё миг удержался на этом признаке жизни, в сотнях футов над головой. Движущееся существо вышло из пятна тени и остановилось на краю утёса. Это был не волк, а человек — если только лунное наваждение не строило перед ним новый издевательский призрак.

Фигура, подойдя к самому краю, замерла. Нортрап отчётливо увидел человека почти прямо у себя над головой. Он увидел лицо в профиль, резко вычерченное на фоне неба. Это было лицо индейца, быть может хопи, но красивее тех хопи, которых Нортрапу доводилось видеть: нос выдающийся, черты резкие и чёткие. На индейце не было ничего, кроме белой набедренной повязки и ленты вокруг головы. Руки его были простёрты к луне, как в мольбе; всё тело на миг застыло, голова была поднята.

Нортрап попытался крикнуть, но из его измученного горла вырвался лишь сухой шёпот и со свистом ударил ему в собственные уши. Он вскочил, стараясь крикнуть снова. Но фигура наверху исчезла. Человек отступил от края обрыва; луна серебрила камень там, где он только что стоял.

Поспешно Нортрап стал искать дорогу наверх, зная, что должен настигнуть этого человека, пока тот не ушёл слишком далеко, чтобы его можно было окликнуть. Он мог бы выстрелить, привлекая внимание, — мысль об этом пришла ему только теперь, — но ноги его уже нашли первые грубо выбитые ступени в скале, и он быстро карабкался вверх. Доберётся до верха — и, если человека уже не будет видно, тогда воспользуется пистолетом.

Когда голова Нортрапа медленно поднялась над краем утёса, он вдруг остановился, едва слышно ахнув. Перед ним была широкая площадка у самой пропасти: утёсы круто обрывались вниз, к пустыне, а за ровным пространством вздымались отвесно ещё футов на пятьсот. Сама площадка, футов сто в длину и вдвое меньше в ширину, показалась ему гигантской сценой, приготовленной для какой-нибудь дикой пустынной феерии.

Он увидел не одного человека, а пятьдесят, сто — он не мог определить, сколько именно. Все были похожи на первого: жилистые, в одних ослепительно белых набедренных повязках, с телами, блестевшими в лунном свете, как полированная бронза. Они двигались медленной, торжественной процессией, подняв руки к луне, запрокинув лица, мерно покачиваясь и обходя кругом фигуру, стоявшую над ними на плоском камне. Вдоль стены утёса на дальнем краю площадки Нортрап различил и другие фигуры — в тени, в белых одеяниях, из домотканого хлопка или оленьей кожи, он не был уверен, — фигуры женщин и девушек; их было множество.

До него не доносилось ни звука. Ноги, двигавшиеся в широком круге, были босыми и легко ступали по каменному полу. Он видел раскрытые губы, двигавшиеся в лад, словно из них должен был рваться могучий напев. И всё же не слышал ни единого звука пения. Здесь было так же тихо, как и там, в десяти милях отсюда, среди песков.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.