Джеки Коллинз – Голливудские дети (страница 57)

– Нет, – спокойно ответил Он.

– А что вы делаете весь день? – с любопытством спросила она. – Я вас никогда не вижу. Вы кажетесь таким… одиноким.

– Я же сказал, что я писатель.

– Вы пишете сценарии? – Она пришла в восторг. Он отметил, что волосы у нее такого же цвета, как у той девушки. Натуральный золотистый цвет, не крашеные, как у большинства голливудских девок.

– Книги, – ответил Он.

Она была еще больше обрадована.

– Это серьезно. Какие книги?

– Вендетты.

– Вендетты?

– Вендетта – это месть. Если кто-нибудь поступает с тобой плохо, он должен получить по заслугам.

– А, это как в «Предсмертном желании». Мне нравятся фильмы, где Чарльз Бронсон убирает разных плохих парней. Почему бы вам не написать об этом сценарий?

– Я вам сказал: я не пишу сценарии.

– Очень жаль. Вы могли бы написать один для меня, а, став звездой, я снималась бы во всех ваших фильмах. Тогда я бы всем говорила: нет, извините, я снимаюсь только в фильмах Джона Сигала. Это мой самый близкий друг. – Прежде чем продолжить, она замялась: – Пожалуй, это и в самом деле так, потому что у меня нет друзей в Лос-Анджелесе. Я почти никого не знаю.

Ему не верилось, что такая красивая девушка, как Шерри, никого не знает в городе.

Ему пришло в голову, что, возможно, дядя договорился с его матерью, и они решили подселить ему девушку, чтобы она шпионила за ним. Это бы его не удивило.

Если она шпионка, ему придется убить ее.

– Как вы оказались здесь? – спросил Он.

– Подруга получила эту комнату от своей подруги и передала место мне.

– А вы сказали, что у вас нет друзей. Он был недоволен.

– Я встретилась с ней на занятиях по актерскому мастерству.

– Вы ходите на занятия?

– Да.

Ему бы тоже хотелось ходить на занятия, но это невозможно. Надо беречься. Люди – предатели, и чем меньше Он общается с ними, тем лучше.

– Скоро я перееду, – разоткровенничалась Шерри. – Мой учитель-актер на три месяца уезжает в Европу, и он попросил меня присмотреть за домом.

– А где это?

На самом деле ему было неинтересно.

– Вверх от Лорел-Каньон, – ответила она. – Это милый маленький домик, полностью изолированный. Может, вы навестите меня.

Он кивнул.

– Давайте я угощу вас пирогом. – Она встала. – Я из Юты, – сказала она. – А вы?

– Нью-Йорк.

Довериться ей показалось ему безопасным.

– Представляете! – воскликнула она. – Я ни разу не была в Нью-Йорке!

На ней были шорты и короткая футболка, и когда она шла к нему с тарелкой, Он видел, как ее маленькие груди колыхались под тонкой тканью.

У него долго не было женщины. Когда Он вышел из тюрьмы, Он лихорадочно накинулся на шлюх, и тогда это его удовлетворило, но сейчас…

Что, если Он решит переспать с Шерри? Позволит ли она ему это? Или же поведет себя, как та, с золотистыми волосами: будет кусаться, визжать и брыкаться, пока он не сдавит руками ее нежное белое горло, чтобы она замолчала навсегда?..

Шерри подала ему кусок пирога на голубой пластиковой тарелке.

– Попробуйте, – сказала она, облизывая пальцы. – Это очень вкусно. – Она помолчала немного, затем выпалила: – Может, сходим вечером в кино?

Он обдумал предложение и отказался.

– Почему – нет?

– Я работаю не покладая рук.

– И поэтому вы всегда запираетесь в комнате?

– Да.

– Я ни разу не слышала стука машинки.

– Я пишу от руки. Это ее впечатлило.

– О, вы настоящий писатель. Это восхитительно. Пауза.

– Джон, если вы почувствуете себя одиноко, постучите в мою дверь. Я всегда дома. Мы сможем послушать музыку.

Он попробовал липкий, сладкий пирог. Он представил Шерри раздетой. Нежная гладкая кожа…

Он понял, что надо немедленно уходить. Она возбуждала его.

Он откусил еще кусочек пирога и пошел к двери.

– Уже уходите? – разочарованно спросила она.

– Должен уйти.

– Не забывайте, – с надеждой повторила она. – Заходите в любое время.

– Не забуду.

Он вернулся к себе, закрыл дверь и, сбросив одежду, встал в позу перед зеркалом.

Он был возбужден. Теперь Он мог себе это позволить.

Он так долго и пристально смотрел на свое отражение в зеркале, что ему показалось, что Он смотрит в глаза другого человека. Это было удивительное ощущение.

Через некоторое время Он принялся гладить и ласкать себя, и когда долгожданный момент наступил, Он вцепился зубами в кулак, чтобы подавить крик.

Ночью Он тихо выскользнул из комнаты.

Наступило время заняться жертвой номер четыре.

ГЛАВА 25

Приятель покойной Герды Хемсли был высоким мужчиной с крупными чертами лица и коротко подстриженными рыжими волосами. Он был встревожен. Он работал менеджером в магазине спорттоваров, куда Кеннеди пришла, чтобы увидеться с ним. Он не обрадовался, когда она, представившись, сказала, что пишет статью.

– Я стараюсь забыть это, – нервно оглядываясь, сказал он. – Герда была хорошей женщиной. Мы вместе прожили год, и вот… теперь… все перевернулось. Вчера я съехал с квартиры. Не мог жить там без нее.

Кеннеди немедленно вычеркнула его из списка подозреваемых. Общаясь с людьми, она всегда доверяла своему первому впечатлению, и теперь чувствовала, что перед ней – обычный парень, попавший в беду.

– Вас допрашивала полиция? – спросила она.

– Да, – мрачно ответил он. – Как будто они имели на это право. Мало того, что убили мою подружку, так я еще стал подозреваемым. – Он умолк и затем продолжил: – Знаете, что происходит в этой стране?