Джеки Коллинз – Голливудские дети (страница 56)

– Сейчас они смотрят кассеты из Нью-Йорка. Джорданне хотелось ворваться в офис и посмотреть на своих соперниц.

– Как твой зуб? – поинтересовалась она, надеясь, что Флорри придется еще раз идти к врачу.

– Прекрасно, – Флорри провела языком по зубам. – Если тебе понадобится хороший стоматолог…

«Нет, Флорри, стоматолог мне не нужен. Мне нужно, чтобы ответили на мои вопросы. Сейчас же!»

Мак спустился к ней в пять тридцать. Она выжидательно уставилась на него, надеясь, что ее ждут хорошие новости.

– Ну что? – наконец спросила Джорданна. – Каков был вердикт суда?

Он прокашлялся, избегая смотреть на нее.

– Очень жаль, – ответил он, потирая переносицу. – Я сражался за тебя, но студия на это не пойдет. Они сказали, что у тебя нет опыта. К сожалению, это правда, хотя я считаю, что это не проблема. – Он потрепал ее по плечу. – Если это может послужить утешением, твое появление на экране было подобно взрыву.

Разочарование было столь огромно, что ей стало трудно дышать.

– Кто получил роль? – Она постаралась не показывать это.

– Барбара Барр.

Она совершенно не подходит на эту роль! Неужели никто этого не понимает?!.

– А Бобби… он… счастлив и рад?

– Между нами, он не в восторге. В конце концов, она телеактриса. Но этот фильм очень важен для него, и он хочет угодить студии. Они решили, что, если звезду на эту роль мы до сих пор не нашли, будет правильно остановиться на Барбаре. У нее огромная популярность на телевидении, и ее вовсю рекламирует пресса. Им кажется, что это то, что надо.

– А тебе?

– Если бы я не согласился с этим, то не утвердил бы ее на эту роль.

Вот и все. Большие возможности улетели.

Обычно что-нибудь в этом роде направляло Джорданну на путь саморазрушения. Выпивка, наркотики. Полночные Ковбои. Но в последнее время она стала чувствовать себя сильнее и твердо решила избавляться от привычки решать проблемы подобным путем.

«Я могу выдержать это, – сказала она себе. – Могу и выдержу».

Она выдержала то, как обошелся с ней Чарли. О'кей, она съездила в Венис к актеру. Ну и что? Она почувствовала себя гораздо лучше.

Правда была в том, что Джорданна наконец осознала, что сама отвечает за свою жизнь. Ни слова больше о Джордане и его женах – это его дело, а не ее. Наконец-то это стало ясно.

– Вот и закончилась моя блестящая карьера, – грустно сказала она.

– Ты хорошо восприняла это, – облегченно вздохнул Мак.

– Я уже большая девочка, – с напускной бравадой ответила она.

Джорданна рано поняла, что лучший способ выжить – прятать от всех свои истинные чувства.

– И умная, – добавил Мак. – Бобби считает тебя хорошим ассистентом. Он хотел бы, чтобы ты заглянула наверх, в его офис.

«От звезды – до персонального ассистента. Какой скачок!»

– Конечно, Мак.

– Ах, да, Джорданна?

– Что?

– Нам будет приятно снимать этот фильм. Обещаю тебе.

Она слабо улыбнулась, скрывая свое разочарование.

– Конечно, Мак, если ты так говоришь.

– Доброе утро, мистер Президент. – Он прокашлялся и понизил голос почти до баса. – Доброе утро, мистер Президент.

Он посмотрел на себя обнаженного в зеркало и повторил приветствие еще дважды.

Если бы обстоятельства сложились иначе, Он мог бы стать президентом Соединенных Штатов. Вполне возможно. Великая американская мечта всегда достижима. Посмотрите на тех, кому это удалось: Картер выращивал арахис. Рейган – актер. Кеннеди – бабник.

Ах, как это, должно быть, было хорошо в дни Кеннеди, когда пресса не пряталась за каждым углом, фиксируя каждое твое движение и фотографируя. Кеннеди многое сходило с рук.

Он решил добавить к списку тех, кем Он восхищался, и президента Кеннеди. Конечно, мертвый президент не мог претендовать на первое место, занимаемое Стивеном Сигалом, ибо Стивен Сигал – настоящий герой. Он ни с кем не сравнится.

Он продолжал изучать свое отражение в зеркале.

– Доброе утро, мистер Президент, – произнес Он с придыханием, женским голосом под Мэрилин Монро. – Как дела, мистер Президент?

Ему пришло в голову, что существует определенное сходство между Монро, певшей «С днем рождения, мистер Президент» президенту Кеннеди, и Барбарой Стрейзанд, мурлычущей одну из своих грустных любовных песенок президенту Клинтону.

Правда, что все президенты были бабниками. Он это знал. Это знала вся Америка. Но это не имело значения. Внешность в Америке – это все; привлекательный человек может добиться всего.

«Я очень привлекателен, – самодовольно подумал Он. – Я очень красив. Я был бы знаменитой кинозвездой, если бы все сложилось иначе».

Стук в дверь испугал его. Кто осмелился потревожить его? Как смеют они нарушать его одиночество?

– Кто там? – спросил Он.

– Шерри.

– Шерри?

Он не знал никого по имени Шерри. Он вообще почти ни с кем не был знаком. Он был один, и ему это нравилось.

– Вы должны помнить меня, – с надеждой сказала Шерри. – Я живу в этом доме. Мы иногда встречаемся. Моя мать прислала мне домашний пирог с фруктами, и я хочу угостить вас.

– Нет! – резко сказал Он.

– Пожалуйста, – захныкала она. – Вчера у меня был день рождения.

Ему не хотелось, чтобы она что-нибудь заподозрила.

– Сейчас выйду, – сказал Он мрачно.

– Зайдите в мою комнату – она рядом с бассейном. Он задумался: не хочет ли Шерри, чтобы Он переспал с ней. Это то, к чему стремится большинство женщин. Большинство. За исключением девушки, которая сначала завлекла его, а потом, когда Он хотел закрепить их отношения, повела себя с ним, Как с посторонним.

Вспоминая об этом, Он радовался, что убил ее: предатели должны погибнуть. Все эти суки и шлюхи.

Он вспомнил, как впервые увидел ту девушку. Она была так хороша и обольстительна, что трудно было не влюбиться в нее.

Но она совершила роковую ошибку. Она отвергла его. Она не должна была так поступать.

Он быстро оделся и отправился к Шерри.

Хотя дверь была открыта, Он вошел не сразу, а некоторое время стоял на пороге.

– Наконец-то! – Она подбежала к нему. – Думала, что вы никогда не придете.

Он вошел и неловко остановился в середине комнаты.

– Могу предложить вам чай из трав, яблочный сок или вино.

– Ничего не надо.

– Скажите-ка, вы не возражаете, если я буду называть вас Джон?

Джон? Тут Он вспомнил, что представился ей как Джон Сигал.