Джеки Бонати – Дикпиковая дама (страница 24)

— А потом приходится платить за глупость. Знакомо.

Какое-то время Анна молчала, и Саша по уже знакомым ощущениям поняла, что та снова изучает ее бэкграунд.

— Хорошо, что для тебя все… словом, что ты не погибла, — тихо сказала она и вдруг предложила: — Хочешь им отомстить?

— Ты копаешься в моей памяти? — спросила Саша и коснулась тостера, выгоняя ее из своей головы. Почему-то это ощущалось как копание в грязном белье. Она сама от себя прятала эти воспоминания и совершенно точно не хотела показывать их кому-то еще.

— Извини, — теперь Анна смотрела на нее из отражения в поверхности тостера. — Зато тебе не пришлось рассказывать это мне вслух… но это и правда было невежливо. Прости.

— Я и вспоминать об этом не хотела, — сказала Саша, потерев лицо. Настроение у нее сразу упало. Она встала, выбросила недоеденный завтрак и принялась мыть посуду, чтобы отвлечься.

Анна не навязывалась, предполагая, что для Саши прошло слишком мало времени.

— Ты не ответила, — снова заговорила она с Александрой, только когда та вечером пошла умываться. — Ты хотела бы отомстить этим мерзавцам?

— Каким образом? — спросила Саша, снова уклонившись от ответа.

— Как угодно, — глядя на нее из зеркала в ванной комнате, Анна слегка пожала плечами. — Убить, покалечить, свести с ума.

— И все это сделаешь ты? — спросила Саша. Абсурдность ситуации зашкаливала.

— Одна я не смогу. Без тебя, я имею в виду, ведь только ты знаешь этих людей, — напомнила Анна и спокойно добавила. — Я слышу сарказм в твоем голосе.

— Я не убийца, — сказала Саша. Но она колебалась. Она знала, что в ее душе есть такие темные углы, куда ей самой было страшно заглядывать.

— Думаешь, они бы стали переживать, раскаялись бы, если бы ты по какой-то причине погибла в результате… того, что с тобой произошло? — спросила Анна.

Саша промолчала, сплюнула зубную пасту и вышла из ванной. Но Анна появилась в зеркале в ее комнате, явно не собираясь сдаваться. Саша погасила свет и легла, закутавшись в одеяло и зябко поежившись. Становилось все холоднее, а отопление еще не дали.

— Ты теперь со мной навсегда? — спросила она через некоторое время.

— Думаю, да, — отозвалась Анна. Конечно же, был способ избавиться от нее навсегда, но Александре о нем знать пока не стоило.

— Блядь, — вздохнула Саша и накрылась одеялом с головой. От этого ей стало еще паршивее. Анна всколыхнула в ее душе всю муть и грязь, что там была с того злосчастного июньского вечера. И как вернуть душевное равновесие, даже хрупкое, когда к тебе привязан то ли дух, то ли демон, она не имела ни малейшего представления.

Даже будучи бестелесной сущностью, Анна, должно быть, не была лишена некоей деликатности, но расспросы свои она оставила, и их общение пока свелось к обмену информацией — Саша просвещала свою гостью о том, что изменилось в мире за годы, прошедшие с ее смерти, а Анна рассказывала, какая была жизнь на рубеже веков.

Через пару дней такого соседства Александра даже стала находить в нем некие плюсы — сейчас, когда у нее оказалось больше свободного времени, ее иногда самую малость тяготило ее одиночество, а бестелесная сущность в качестве собеседника оказывалась довольно удобным приобретением.

Еще через некоторое время, убедившись в отсутствии внезапных головокружений и почти залечив порезы, Саша решила вернуться к работе — деньги сами себя не заработают.

К тому же ей надо было платить по кредитам. Уже сейчас Саша понимала, что проценты там грабительские, но другого варианта у нее не было. К счастью, Анна не мешалась ей на занятиях, хотя Саша немного переживала, возвращаясь к Лене. Парнишка до сих пор ощущал себя страшно виноватым и был очень прилежным, так что Саше пришлось обновить запас шоколадок.

Анна детей любила, хоть Саша поначалу переживала, что та будет по привычке питаться их страхами. Но Анна на это ей ответила, что у нее настоящий эмоциональный пир благодаря Саше.

— У тебя спектр эмоций богаче, чем только страх. Конечно, это не самые приятные эмоции, но вполне подойдут.

— То есть, ты питаешься моими эмоциями? — не столько спросила, сколько констатировала Саша. — И какими последствиями для моей нервной системы мне это грозит?

После занятия она прогуливалась в сторону своего дома, любуясь старыми особняками. Благо, вести диалог с Анной можно было мысленно.

— Никакими особо, в чем-то даже тебе плюс. Когда ты злишься, я питаюсь гневом, и он у тебя быстрее проходит, разве не заметила? — спросила Анна.

Амалиенау в октябре был чертовски красивый. Саша не удержалась, подошла к гинкго и подняла пару опавших желтых листиков.

Доля истины в словах Анны была, последнее время Саша, и правда, была как будто спокойнее, лучше спала, несмотря на давящие мысли о кредите и долгах.

— Зачем тебе эти листочки? — с интересом спросила Анна.

— Просто красивые, — ответила ей Саша, положив их в карман и направляясь в сторону дома. Летом ее мало что интересовало после того, что с ней произошло, и ей было приятно отмечать, что понемногу она возвращается к каким-то обыденным мелочам в ее жизни, пусть даже если в них было не очень много смысла.

Ей нужно было проверить домашнее задание, и пока она готовила рабочее место, на телевизоре для фона был включен музыкальный канал. Саша особо и не смотрела на экран, но в какой-то момент, проходя мимо, зацепилась взглядом за экран да так и замерла, пораженная.

— Вот сука, — вырвалось у Саши вслух, хотя она уже давно отучила себя от этого, чтобы не прослыть сумасшедшей во время бесконечных разговоров с Анной.

На экране, в лучших традициях Ольги Бузовой, выступала Светка. Похоже, ее папик оплатил ей съемку клипа и запись песни, чтобы его баба могла ощутить себя звездой. Саша досмотрела до конца, как ее бывшая одногруппница купается в стеклянных бриллиантах и внимании полуголых качков. Сашу замутило, когда она увидела подтверждение, что не обозналась. В псевдонимах Светка не нуждалась, назвалась так, как пыталась уговорить себя звать всех одногруппников — Лана Бархатная. Провинциальная Светка Бархоткина превратилась в что-то среднее между дешевой певичкой и второсортной порно-звездой.

— Александра, ты что? — Анна возникла в отражении зеркала, изумленно глядя на Сашу.

Ей самой никогда не приходилось принимать наркотики, даром, что в ее времена это было крайне модно, но волна эмоций, которыми ее окатило от Саши, по ее мнению, очень походила на самый настоящий приход.

— Вот из-за этой прошмандовки я и попала на деньги, — выдохнула Саша. Она покосилась на отражение Анны и тяжело вздохнула.

— Как ты, наверное, уже знаешь, я работала дилером в казино. И по правилам запрещено работать за столами, где играют твои друзья или семья. Я это правило нарушила, и поздно заметила, что она считает карты. Из-за моей глупости она выиграла хороший куш, который потребовали вернуть уже меня. Ну а дальше ты знаешь, что произошло…

— Вот мерзавка! — по-прежнему не склонная использовать обсценную лексику Анна, охарактеризовала Светку так крепко, как могла. — Она тебя подставила! Так подло, так низко! А теперь пожинает сладкие плоды. Впрочем, поет она отвратительно. Не говоря уже о том, что выглядит, как мамзелька. Омерзительно!

На «мамзельке» Саша рассмеялась.

— Ты очаровательно ругаешься, — отметила она и вздохнула. — Вот ей бы я хотела присниться в кошмаре, может, она бы раскаялась, — призналась она.

— Она этого совершенно точно заслуживает! Давай пойдем к ней и будем трепать ей нервы, — тут же предложила Анна, ни капли не обидевшись на слова Саши. Наоборот, была рада, что та взялась за ум.

— Сначала расскажи мне, как это происходит, — попросила Саша. Она выключила телевизор и села за свой рабочий стол, где лежали кипы тетрадок на проверку.

— Ты пускаешь меня, думаешь о том месте или о том человеке, к которому нужно попасть, и я нас туда перемещаю, — стала рассказывать Анна. — Нам необязательно выходить из зеркала. И тебе показываться необязательно. По ту сторону я буду как бы носителем, а ты в моем разуме.

— А как она поймет, что это я ее пугаю? — спросила Саша, задумавшись над планом.

— Я ведь говорю — необязательно, но это не значит, что ты не покажешься, если захочешь. Это зазеркалье, там свои… законы, — пояснила Анна. — Это я — бестелесная сущность и могу существовать как часть тебя. А ты-то имеешь материальную оболочку. Захочешь, покажешься, не захочешь — она увидит только меня. А ты можешь просто говорить с нею через меня.

— Ну… давай попробуем. Но нам ведь нужно дождаться, пока она уснет, или что? — спросила Саша.

— Нет, это тоже необязательно, — покачала головой Анна. — Даже наоборот, проникнуть в ее сознание, когда она будет спать, будет сложнее. И потом, вдруг она не воспримет ночные кошмары всерьез?

— Депривация сна обычно тяжело переносится, а в глюки она может не поверить, — задумалась Саша.

— Ну, можно и через сон, — Анна явно не озадачилась. — Просто надо будет дождаться, пока она заснет, выйти из зеркала и прикоснуться к ней, чтобы проникнуть в ее подсознание.

— Для меня там есть какие-то риски? — все же уточнила Саша.

— Имеешь в виду, можешь ли ты… увязнуть в ее сознании либо подсознании? — уточнила Анна и покачала головой. — Нет, это невозможно. Риск заключается лишь в том, что она проснется и попытается… ну не знаю, треснуть тебя чем-нибудь тяжелым.