Джеки Бонати – Дикпиковая дама (страница 23)

Утром Саша напрочь забыла о событиях вечера. Она была сонной и разбитой, толком не проснувшейся. Как зомби, она прошла на кухню и налила воду в чайник, пока не увидела Анну в отражении в тостере.

— Блядь, — выругалась она, отскочив и пролив воду. Закрыв глаза ладонью, она вымученно застонала. — Ты мне не приснилась.

— Тебе обязательно столько сквернословить? — спросила Анна, наблюдая за ней.

— А что ты бы сказала на моем месте? Какая неожиданность, прости Господи? — спросила Саша, все же ставя чайник.

— Чем плох этот вариант? Не говоря уже о том, что я не понимаю, чем тебе так претит мое присутствие? Ты думала, что сходишь с ума, и убедилась, что это не так. Разве это плохо? — удивилась Анна.

— Ты так легко к этому относишься, потому что состояла в оккультном кружке? — спросила Саша, принимаясь готовить завтрак. — Вы сатанистами были или кем?

— Нет, сатанистами не были, мертвых не воскрешали, — Анна усмехнулась. — Всего лишь пытались установить контакт с потусторонним миром. И, полагаю, легко я к этому отношусь, поскольку оцениваю ситуацию с точки зрения логики.

Саша даже обернулась к ней.

— Логики? Объясни мне с точки зрения логики, как наша беседа в принципе возможна? — спросила она. — И с кем удалось установить контакт, раз ты в зеркале? И получается, ты и есть Пиковая Дама? — Саша вспомнила, кого дети вызывали в тот вечер.

— Контакт удалось установить мне, оказавшейся на пороге смерти, — на миг голос Анны стал каким-то скрипучим, словно ей сдавили горло и не дают вдохнуть. — Понимая, что умру, я обратилась к Азазелю и просила о помощи. Моя нынешняя сущность — все, что он смог для меня сделать. Понятия не имею, почему у людей возникли ассоциации с этой повестью, но так и есть, ритуал назван в ее честь.

— Азазель? — имя Саше показалось знакомым. — Демон пустыни?

Не то чтобы она была сведущей в оккультных науках, но у каждого бывали такие моменты, когда ты читаешь на Вики про пингвинов, а в три часа ночи обнаруживаешь себя на статье об апокрифах Ветхого Завета.

— И демон преисподней, — добавила Анна. — Мне сейчас уже сложно сказать, почему я обратилась к нему, но думаю, даже на пороге смерти взывать к Люциферу я бы не рискнула.

— Значит, ты продала душу демону? — спросила Саша, устроившись за столом с чашкой кофе и бутербродами, ведя беседу с тостером.

— Знаешь, что самое интересное, когда я была жива, ни в Бога, ни в демонов я не верила, — усмехнулась бывшая оккультистка. — Но, оказавшись на пороге смерти, я испытала такое отчаяние и злость, что обратилась именно к этим силам, а когда мне ответили, поняла, что вечная жизнь на облаках мне все равно не светит. Так почему бы не провести ее так.

— Но ты застряла в зеркале, — напомнила Саша. — Расскажешь, что ты сделала со своими… бывшими друзьями?

— Могу даже показать, если пустишь меня к себе, — хмыкнула Анна.

— А когда ты… у меня в голове, то ты чувствуешь все то же, что и я? — уточнила Саша.

— Не совсем, — та покачала головой. — Вчера, когда ты упала, я не ощутила боли, как это бывало, когда у меня было свое тело, скорее, как некий импульс.

— Ну, то есть от кофе ты не кайфанешь? — спросила Саша и коснулась поверхности тостера. Ощущение было похоже на щелчок в мозгу, а потом там появился второй голос, что ощущалось очень странно. Но пока Саша могла сказать, где заканчивается она сама, а где начинается Анна.

— Давай попробуем, — рассмеялась в ее голове Анна. — Правда, при жизни я очень любила чай с лимоном, но за сто с лишним лет без вкусовых удовольствий смогла бы насладиться и кофе.

Саша сделала глоток кофе и прислушалась к реакции Анны. Поначалу в голове было тихо, а потом она услышала что-то вроде довольного стона.

— Похоже, работает?

— Кажется, да, — гостья довольно вздохнула. — Может быть, дело в том, что вчера наша связь была поверхностной, — стала рассуждать она. — Значит, если ты будешь испытывать боль, почувствую ее и я.

Еще один вывод напрашивался сам собой — если Саша этого захочет, Анна сможет управлять ее телом, но озвучивать это, чтобы не пугать Александру, она пока не стала.

— Ты хотела мне показать… что ты сделала, — напомнила Саша.

— Да, сейчас, — едва Анна это сказала и перед мысленным взором Саши появилась картинка, будто экран проектора развернули. — Это Вольфганг, владелец особняка, с ним было проще всего. Вода ведь тоже отражающая поверхность, — напомнила она, пока перед Сашей захлебывался и тонул в ванной красивый молодой мужчина.

— То есть ты его попросту утопила? — изумилась Саша, наблюдая за чужой агонией.

— Нет, простое утопление было бы для него слишком малой платой за содеянное, — безразлично ответила Анна. — Я давала ему надежду, разрешила вынырнуть несколько раз.

— Он был первым? Сколько их всего было? — спросила Саша.

— Четверо, — ответила Анна и вздохнула. — Был еще один, мой друг… мой Мишель, — в ее голосе послышалась горечь. — Он пытался помешать им, остановить их, но они его просто заперли. А потом, когда выпустили, и он увидел, что произошло, он повредился рассудком. Остаток жизни он провел в клинике для душевнобольных. Я навещала его.

— Но ты же сказала, что была заперта в зеркале?..— у Саши в голове все путалось. — Как ты его навещала?

— В зеркало я оказалась заперта после того, как его убрали от людей, и я больше не могла подпитываться их страхами. В основном, детей, конечно, — пояснила она. — А в то время я была полна сил и могла перемещаться, куда захочу.

— Ты питалась страхами детей? — Саша хмыкнула. Ее гостья была далеко не безобидна, но, кажется, они понемногу находили общий язык.

— Без фанатизма, — если бы Саша могла видеть Анну, она не сомневалась, что та сейчас отмахнулась. — Так, пара ночей кошмаров, не более. Раздолье было лет пятьдесят назад, когда меня стали активно призывать ритуалами, — вздохнула она.

— Да, в век Интернета детишки реже балуются подобным, разве что в летних лагерях, — согласилась Саша.

На какое-то время в ее голове повисло молчание, и в то же время появилось странное, слегка покалывающее ощущение, так что захотелось почесать голову изнутри.

— Анна, ты что, мысли мои читаешь? — спросила она.

— Ищу, что такое «век интернета», — отозвалась Анна тут же.

— Как ты выражаешься, проще показать, — хмыкнула Саша и, взяв свой телефон, открыла браузер. — Хочешь что-нибудь спросить у всемирной паутины?

— Я… не знаю, — засомневалась она. А потом тщеславие пересилило. — Там можно найти что-то обо мне?

— О тебе, как о Пиковой Даме или как об Анне Голицыной? — уточила Саша, тапнув по окошку ввода.

— Настоящей мне, Анне, — ответила она, и голос у нее чуть дрогнул.

— Сейчас посмотрим, — кивнула Саша и стала набирать имя.

Первая ссылка ожидаемо была при писательницу, жившую в восемнадцатом-девятнадцатом веках.

— Не родственница твоя? — спросила Саша, читая статью из Википедии.

— Голицыны один из самых многочисленных родов, — вздохнула Анна. — Вероятно, что родственница. Род разделился на четыре ветви, самая богатая и знатная была — Алексеевичи. Я из Васильевичей, моя семья была не столь богата…

— Так, погоди-ка, — спохватилась Саша. — А ты из какого города? В каком городе тебя убили?

Да, еще при Екатерине Второй Калининград присягал на верность императрице, но всего на пять лет, а вот в начале двадцатого века он совершенно точно был немецким, это Саша отлично знала от отца. С другой стороны, ничто не мешало жить здесь русским и в тот период.

— Меня убили в усадьбе Альтхов Рагнит. Это рядом с рекой Неман. Сейчас не знаю, как называется, — ответила она.

— Что ж, у меня для тебя новость, которая безумно расстроила моего папу, но тебя, наверное, порадует, — хмыкнула Саша. — Несколько лет назад в усадьбе произошел пожар, практически уничтоживший то немногое, что еще оставалось после советской власти. Значит, первый, кого ты убила, был из семьи Мак?

— Дьявольское место отправилось в ад, — хмыкнула Анна. — Да, тот, которого я утопила. Обстановку усадьбы, видимо, пустили с молотка после этого.

— Честно говоря, про это мне ничего неизвестно, — виновато ответила Саша. — Папа только рассказывал, что там было огромное поголовье лошадей, поскольку Маки были конезаводчиками.

— Да, это я помню, — ответила Анна. Тем временем Саше попалась статья из разряда «городские легенды». Там как раз рассказывалось о кровавом ритуале, в ходе которого убили девушку. Местный любитель паранормального исследовал заброшенные усадьбы и форты и раскапывал о них мифы и легенды.

— Тут говорится, что твой призрак все еще бродит по поместью, желая отомстить, — прочитала Саша.

— Чепуха! Я же здесь, значит, моего призрака там быть не может, — фыркнула Анна. — Разве что я не первая жертва Вольфганга и его компании. Может, ее останки потревожили, вот она и вернулась.

— Тебе не было страшно в такой компании? Серьезно? Никогда не ждала… подвоха? — не могла не спросить Саша. Сама она с недавних пор совсем не доверяла мужчинам.

— Я потом много думала об этом, — призналась Анна. — Понимаешь, я бы не сказала, что мы были давними друзьями. Только с Мишелем. И именно он пытался меня как-то предостеречь, советовал задуматься, что люди, занимающиеся оккультизмом, могут быть опасны. Но я была молода, любопытна и безрассудна.

Саша горько усмехнулась. В чем-то это напомнило ей ее саму.