Джек Вэнс – Вандалы пустоты (страница 7)
«Да, я устал, – сказал Дик. – Но в то же время… в то же время я возбужден».
Его отец взглянул на часы: «Только что кончился завтрак. Поспи часов до двух, а потом у нас будет время сделать обход перед Закатным Ужином».
«Что такое Закатный Ужин?»
Доктор Мердок усмехнулся: «Просто повод попировать. Солнце здесь заходит раз в месяц, и мы отмечаем это событие жареной курицей и слоеным тортом с клубникой и взбитыми сливками. А потом, через две недели, устраиваем Рассветный Завтрак, и тогда нам подают вафли с клубникой и взбитыми сливками. В эти дни Док Моул занят по горло».
«А кто такой Док Моул?»
«Повар. С ним лучше не ссориться, – доктор Мердок рассмеялся. – Как-то раз он услышал, как юный Хачингс жаловался на качество его блюд. На последнем Закатном Ужине Хачу достались крылышко и шея – что заставило его жаловаться еще громче. Пошли, покажу тебе твою комнату. Нам придется ночевать в одном помещении – в обсерватории не так уж много места».
Они поднялись по металлической лестнице; доктор Мердок задержался на площадке второго этажа: «Здесь, – он показал направо, – у нас библиотека и фотографическая лаборатория. В лаборатории работает профессор Декстер. А здесь, слева – помещения общего назначения: бухгалтерия, касса и тому подобное. В таком большом учреждении приходится оформлять кучу документов. Астрономией я могу заниматься не больше половины времени – другую половину занимают обязанности финансиста, исповедника, спорщика, арбитра, няньки…»
Дик рассмеялся. Одной из самых привлекательных особенностей его отца, на взгляд Дика, было спокойное отношение к неприятностям, способным довести другого человека до нервного припадка.
«А здесь, – доктор Мердок указал на белую дверь, отмеченную красным крестом, – лазарет. Теперь мы поднимемся на третий этаж, где нет ничего интересного, только жилые комнаты».
Апартаменты доктора Мердока состояли из угловой спальни, небольшого кабинета и ванной. «Принесем тебе кровать после ужина. Можешь пользоваться этими ящиками и половиной стенного шкафа».
Дик рассматривал стальную балку, блестевшую в углу: «Выглядит, как исключительно прочная конструкция».
«Это неизбежно. Подумай сам. Ширина этой стены – четыре с половиной метра, высота – два с половиной. Итого примерно одиннадцать квадратных метров. Больше ста одиннадцати тысяч квадратных сантиметров. Округлим до ста десяти тысяч. В здании поддерживается давление воздуха, составляющее девять десятых килограмма на квадратный сантиметр. То есть только на этот участок стены оказывается давление с усилием примерно в сто десять тонн. Инженерам пришлось изрядно попотеть, проектируя наши постройки – здесь приходится учитывать силы, никогда не возникающие на Земле».
Дик смотрел в маленькое круглое окно. «Окно не открывается, – сказал его отец. – На Луне невозможно облокотиться на подоконник и высунуть голову на улицу, чтобы подышать свежим воздухом». Опустившись в кресло, он вздохнул: «А теперь, надо полагать, ты расскажешь мне о своем полете».
Дик тоже присел и поведал отцу о событиях, происходивших на борту «Африканской звезды». Когда он закончил, доктор Мердок поглаживал подбородок: «Ты отзываешься о Сенде так, словно что-то против него имеешь».
Дик колебался: «На самом деле это не так. Но в нем есть что-то, чего я никак не могу понять. Просто он вызывает странное ощущение – как если бы он притворялся, играл какую-то роль».
«Он странно выглядит, – задумчиво заметил доктор Мердок. – Его лицо не выдает никаких чувств или мыслей. Но его снабдили похвальными рекомендациями и, разумеется, если он будет хорошо выполнять обязанности, мы не можем судить о нем только по внешности».
«Надо полагать, ты прав, – отозвался Дик. – Но мне не дает покоя одна мысль – называй это интуицией. Мне кажется, что он знает о смерти Керди больше, чем говорит».
Его отец пожал плечами: «Что ж, будем за ним следить». Он взглянул на часы: «А пока что тебе лучше всего вздремнуть».
Дик проснулся в час тридцать, оделся, бегом спустился по лестнице в салон, нашел там отца, и они отправились на экскурсию по обсерватории.
Четыре основных здания были соединены металлическими переходными трубами. Совершая обход против часовой стрелки, они вышли в просторный круглый зал, формой напоминавший перевернутое блюдце. Сверху образовывали геометрический узор арочные перекладины и стеклянные панели; снизу упорядоченно зеленела буйная растительность в длинных поддонах.
Доктор Мердок с гордостью заявил: «Мы выращиваем все, что угодно, от картофеля до винограда; проблема только в том, чтобы успевать все это съесть. Кроме того, как тебе должно быть известно, растения поглощают двуокись углерода и высвобождают кислород – оранжерея очищает и обогащает три четверти всего объема воздуха в обсерватории, – он указал на потолок. – Видишь сливные желоба под перекладинами? Вода испаряется растениями, а также человеческими легкими. Пар конденсируется на холодных панелях, вода скапливается в желобах и стекает вниз, обратно в гидропонные резервуары. Мы можем существовать почти автономно».
«На отопление и освещение, однако, затрачивается много энергии».
Доктор Мердок кивнул: «Не знаю, что бы мы делали без атомного реактора. Вряд ли смогли бы получать достаточное количество топлива с Земли. Что ж, пойдем дальше – нам еще многое предстоит увидеть. Не будем тратить время на столовую – пройдем сразу к электролитической установке».
На полпути он остановился в трубе перехода и указал на небольшое круглое отверстие, соединенное с высокой металлической конструкцией: «Там резервуар для льда, а под ним – вагонетка со льдом».
«А эти большие блестящие конусы зачем?» – спросил Дик.
«Это рефлекторы. Лед растапливается Солнцем – отражатели фокусируют солнечный свет. Здесь, на Луне, в отсутствие воздуха, пыли и облаков, рассеивающих свет, солнечные лучи буквально обжигают. С непокрытой головой под солнцем здесь ходить не рекомендуется». Немного помолчав, доктор Мердок усмехнулся: «С непокрытой головой здесь даже в темноте нельзя ходить, если тебе дорога жизнь. Я имею в виду, что на Луне необходимо защищать глаза и кожу – иначе ты просто погибнешь от солнечных ожогов и ослепнешь». И он прибавил неожиданно серьезным тоном: «На Луне солнечный свет чрезвычайно опасен».
Они приближались к электролитической установке. Дик с любопытством наблюдал за тем, как вода, циркулировавшая в подковообразном трубчатом коллекторе, расщеплялась на кислород и водород. Как только газы выделялись, они откачивались – сначала наружу, где они сжижались в космическом холоде, а затем, уже в жидком виде – в резервуары для дальнейшего хранения.
«А теперь, – сказал доктор Мердок, – вернемся в салон, чтобы надеть скафандры, и пойдем посмотрим на большой телескоп».
Дик вспомнил слова Теренабе и спросил: «Почему его прозвали Убийцей?»
Доктор Мердок поморщился: «Ты уже об этом слышал, значит. Что ж, потерпи немного, я все расскажу, когда мы туда придем».
Он выглянул в окно: «Смотри-ка, старина Сэм Бакстер вернулся! Видишь этот драндулет?»
Дик подошел к окну: снаружи стояла выглядевшая порядком расшатанной рама длиной метра три и шириной чуть больше метра. С обоих концов рамы торчали поперечные выносные кронштейны – в плане устройство напоминало римскую цифру «I»: палуба на раме соответствовала вертикальной линии, а кронштейны – поперечным засечкам. Каждый из четырех кронштейнов заканчивался избитой, опаленной дюзой на карданном шарнире. На палубе были закреплены две скамьи; под палубой висели два больших бака. Спереди находился примитивный пульт управления с клапанами и рукоятками.
«Что это?» – спросил Дик.
«Баржа Чокнутого Сэма, – доктор Мердок поднял бровь и покосился на Дика. – Надо полагать, с моей стороны нехорошо называть его „чокнутым“, но так уж повелось – все его так называют».
«Кто такой Чокнутый Сэм?»
«В принципе Сэм обязан сторожить Охранную Станцию, но я сомневаюсь, что он когда-нибудь туда заходит. По всей видимости, он проводит время, летая по Луне на этой барже, понемногу занимаясь разведкой месторождений – даже копает кое-где. Должен сразу предупредить тебя – не раздражай Сэма, он – вздорный старый хрыч, не забывает малейших обид».
«Но почему его прозвали „чокнутым“?» – не унимался Дик.
«О! – его отец отозвался неопределенным жестом. – Сэм предпочитает верить, что существует раса лунных туземцев, и что они живут глубоко в пещерах, где еще сохранился воздух и куда из недр просачивается какое-то тепло».
«Но ты в это не веришь?»
Доктор Мердок улыбнулся: «Я не видел никаких свидетельств, поддерживающих такую точку зрения. Боюсь, что я скептически отношусь к гипотезе Сэма».
Они вернулись в административный корпус.
«Пойдем в прихожую, – сказал доктор Мердок, – наденем скафандры».
«Эй, док!» – послышался громкий, резкий, как у попугая, голос.
Доктор Мердок тут же остановился, иронически усмехнулся Дику и медленно обернулся: «Привет, Сэм. Как дела?»
Подошел – очень странной походкой – маленький человек с задубевшей коричневой кожей и большой головой. Он подскакивал то в одну, то в другую сторону, часто останавливаясь, а потом снова продвигаясь вперед мелкими птичьими прыжками. Внезапно остановившись, он уставился на доктора Мердока и его сына, переводя с одного на другого хитрые серые глаза. Быстро жестикулируя маленькими руками, Сэм спросил: «Не слишком рады меня видеть, а? Боитесь, что я опровергну какую-нибудь удобную теорию из учебников? Ладно, это в порядке вещей. Человек имеет право на свое мнение, а если оно никому не нравится, все остальные могут пойти и спрыгнуть с обрыва вниз головой в кратер Аристилла… А это кто у нас? Еще один недоросль? Эй, парень, у тебя язык отнялся?»