Джек Вэнс – Вандалы пустоты (страница 6)
Челнок стал приближаться к Луне по диагонали; Солнце светило в корму. Зубчатые горные хребты отбрасывали фантастические черные тени на лунные равнины; бесчисленные кратеры выглядели, как яркие полумесяцы, перемежающиеся овальными тенями.
«Ну и что ты об этом думаешь?» – спросил Сенд.
Дик покачал головой: «У меня мысли путаются в голове. Надо полагать, это красиво. Хотя „красиво“ – не то слово, конечно».
Теренабе обернулся через плечо: «К этому никогда не привыкаешь, сколько бы ты ни оставался на Луне».
Челнок быстро опускался; над горизонтом взошла Земля – огромный шар, освещенный на три четверти. Видно было Азию и Тихий океан, с северной полярной шапкой внизу – так, как если бы Земля перевернулась вверх ногами.
Голос Теренабе нарушил размышления Дика: «Мы приближаемся к бывшей Охранной Станции».
Дик выпрямился на сиденье: «Где она?»
Теренабе указал пальцем. Дик вынул бинокль, навел резкость: «Я слышал про Охранную Станцию, но почти ничего про нее не знаю».
«Своего рода реликвия, оставшаяся от старых недобрых времен, – сказал Теренабе, – когда диктаторы и полицейские режимы угрожали свободным людям по всему миру».
«Ее построили по первому распоряжению ООН, не так ли?»
«Не совсем так. По одному из первых распоряжений, можно сказать. Когда с Земли стали вылетать космические корабли – задолго до того, как ты родился – в ООН решили возвести на Луне огромную крепость. Здесь разместили ангары для ядерных ракет с телевизионными системами наведения и датчиками радиоактивности – самое ужасное оружие, когда-либо изобретенное людьми. Ни одна страна, даже агрессивные режимы милитаристов, не смели угрожать другим войной. Организация объединенных наций не смогла на самом деле объединить нации мирным путем, но неожиданно стала достаточно сильной, чтобы заставить их жить в мире».
«Теперь станция не выглядит особенно угрожающей».
«Она больше не нужна. У диктаторов больше нет сторонников, полицейские режимы развалились. На Земле больше нет армий, угрожающих войной, в связи с чем Охранную Станцию покинули. Персонал вернулся домой, оружие списали в утиль, боеголовки переработали в топливо для космических кораблей. Бараки и здание главного управления взорвали – в качестве символического жеста – и теперь остались только руины, которые ты видишь».
«Казалось бы, символический жест обошелся дороговато, – заметил Дик. – Но крепость, конечно, может быть только крепостью, ничем больше».
«Больше она ни на что не годилась, – согласился Теренабе. – Если бы диктаторам и милитаристам, развязывавшим войны, приходилось отрабатывать стоимость войн ручным трудом, никаких войн, наверное, не было бы». Японец смотрел на проплывавшие внизу безжизненные развалины: взлетные площадки, блокгаузы, платформы, ангары, доки, склады, бараки – все это отливало зловещим белым светом: «Мы еще пользуемся старой радиостанцией, чтобы передавать сообщения в космос – автоматически, разумеется. Сигналы обсерватории усиливаются ретранслятором и посылаются на Землю».
«Казалось бы, это не слишком удобно? – усомнился Дик. – Что, если аппаратура сломается?»
Теренабе покачал головой: «Оборудование Охранной Станции делали так, чтобы оно не ломалось. Система работает; никогда не было никаких причин перемещать ретранслятор в обсерваторию, так что он остался на прежнем месте».
Дик изучал станцию в бинокль. Неуверенно усмехнувшись, он сказал: «Выглядит так, будто там водятся призраки – как древний заброшенный город. Могу себе представить, что в таком месте бродят привидения».
Теренабе тоже усмехнулся: «У тебя разыгралось воображение, Дик».
Дик наклонился вперед – его пальцы поворачивали ручку настройки увеличения.
«Что случилось?»
«Кажется, вы сказали, что на станции никого нет?»
«Так и есть. Официально кому-то поручено следить за станцией, но там никто никогда не бывает».
«Я видел, как блеснул свет», – сказал Дик.
Сенд, отстраненно слушавший разговор с язвительной усмешкой, внезапно встрепенулся: «Дай-ка взглянуть». Он взял бинокль и пригляделся к белесым руинам, уже уплывавшим вдаль за кормой. Через несколько секунд он сказал: «Нет, всего лишь отражение от стекла».
«Но…» Дик промолчал. Он с нетерпением ждал возможности снова проверить руины, но для этого Сенд должен был вернуть бинокль, а он, судя по всему, не спешил это сделать. Сенд критически изучал старую станцию, после чего стал поворачиваться во все стороны, разглядывая ландшафт. Наконец он отдал Дику бинокль – когда Охранная Станция была уже далеко позади.
Через несколько минут Теренабе сказал: «Видишь впереди стену кратера?»
«Да. Там что-то блестит сверху, как металл».
«Это большой телескоп». Японец нахмурился – почему? Дик не понял. «Обсерватория – с другой стороны кратера».
IV. Глаз Убийцы
Челнок приземлился в кратере. Под косыми лучами Солнца корпуса обсерватории выглядели почти такими же, как современные бетонные здания на Земле или на Венере – с тем исключением, что здесь окна на плоских наружных поверхностях были меньше, причем их было не так много.
Дик произнес, слегка разочарованно: «Я думал, над всей обсерваторией будет купол».
«Купола нет, – сказал Теренабе. – Раньше много рассуждали о куполах, но когда инженерам пришлось действительно работать на Луне, стали проектировать обычные здания – специально укрепленные, конечно, чтобы их не повредило внутреннее давление». Японец указал на самое крупное трехэтажное строение: «Это административный корпус, с другой стороны в нем лаборатории. Большой круглый корпус – оранжерея; мы сами выращиваем фрукты и овощи в гидропонных теплицах. Еще у нас есть общежитие и столовая, электролитическая установка и мастерская. Атомный реактор и генератор – с другой стороны Убийцы, под стеной кратера…»
«Убийцы?» – переспросил Дик.
Теренабе ответил неохотно: «Так прозвали большой телескоп. Отец тебе все об этом расскажет». Японец поспешил сменить тему разговора: «Видишь дорогу? Она ведет к ледяному руднику…» Теренабе улыбнулся, заметив выражение на лице Дика: «Звучит странно, не правда ли?»
Дик кивнул: «Действительно, странно».
Теренабе похлопал ладонью по пульту управления: «А между тем наши двигатели работают именно на льду».
«Я, наверное, тупой. Не понимаю, как двигатель может работать на льду».
Теренабе рассмеялся: «Видишь ли, на таком маленьком челноке нельзя использовать атомный реактор. А доставлять химическое топливо с Земли слишком дорого. Поэтому мы добываем лед из залежи, образовавшейся, когда Луна остывала, плавим его и разделяем на водород и кислород, пропуская через него электричество».
«Вот зачем электролитическая установка! Теперь я понимаю».
«Кислород и водород хранятся в резервуарах, где они сжижаются, охлаждаясь почти до абсолютного нуля. И это топливо теперь сжигается двигателями челнока». Теренабе взглянул вниз на обсерваторию, до которой оставалось чуть больше ста метров: «А это, кажется, твой отец – да, в голубом скафандре».
Над челноком стали вздыматься утесы кратера; телескоп, озаренный солнечным светом, блестел на фоне черного неба.
Челнок приземлился. Человек в голубом скафандре подбежал к нему; за смотровым щитком шлема Дик узнал лицо своего отца.
Теренабе махнул рукой: «Теперь придется подождать, чтобы подвезли птичью клетку. А вот и она!»
Два человека ехали по дну кратера на очевидно ветхой машине: в шаре, смонтированном на двух легких колесах. Они подрулили к шлюзу челнока и подсоединили к нему герметизирующий фланец.
Теренабе открыл люк: «Ладно, вылезайте! Возьмите багаж».
Дик еще раз махнул рукой, приветствуя отца, и вынес свои чемоданы в шаровую кабину машины. Люки захлопнулись; Дик почувствовал, что его везут по ровной поверхности.
Через несколько секунд шар остановился. Снова послышалось шипение герметизирующих колец, снова открылся люк. «Все наружу! – воскликнул Теренабе. – Приехали!»
Дик выступил в помещение, напоминавшее вестибюль небольшой дорогостоящей гостиницы. «Это наш салон отдыха, – сказал Теренабе. – А вот и твой отец. Пусть он объясняет остальное».
Помимо руководившего обсерваторией доктора Мердока там работали шестьдесят человек – старшие и младшие астрономы, техники, лаборанты, механики, бухгалтеры, врач, электрик, библиотекарь, радист, работники продовольственного склада и общежития, два садовника, несколько разнорабочих. В их числе были люди разного возраста и разного происхождения – от Айзеля Бэйера, тощего старого библиотекаря в очках с толстыми стеклами и с седой шевелюрой, пушистой, как сахарная вата, до Мервина Хачингса, долговязого юноши ненамного старше Дика, с продолговатой костлявой физиономией.
Вторым по рангу был профессор Фредерик Декстер – человек с блестящими, внушающими почтение черными глазами на довольно-таки мрачном белом лице, державшийся с прямотой чугунного столба. Он произвел на Дика впечатление исключительно энергичной личности, хорошо умеющей, однако, скрывать свои эмоции.
После двадцатого пожатия рук и двадцатой фразы «Рад с тобой познакомиться, Дик!» соответствие имен и лиц перестало запоминаться. Доктор Мердок заметил отсутствие энтузиазма в автоматических ответах Дика: «Ты устал?»
Дик задумался: «Да, наверное».
«Хочешь вздремнуть?»
«У вас тут середина дня, не так ли?»
Доктор Мердок пожал плечами: «День и ночь не имеют на Луне особого значения. Мы спим, как правило, когда нам хочется спать, вот и все».