Джек Вэнс – Лионесс. Том 2. Зеленая жемчужина. Мэдук (страница 4)

Игроки весело рассмеялись.

– Тем лучше для тебя! – сказал один. – Новичкам везет!

Другой пояснил:

– Главное – не забывай забирать выигрыш, если у тебя выпадет больше, чем у других. А во-вторых, что еще важнее с нашей точки зрения, не забывай платить, если проиграешь. Все ясно?

– Яснее быть не может! – отозвался Тамас.

– А тогда – исключительно из вежливости, принятой в обществе порядочных людей, – покажи нам, какого цвета твое золото.

Тамас вынул из кармана зеленую жемчужину:

– Вот драгоценность стоимостью в двадцать золотых – она послужит достаточным обеспечением! Мелкой монеты у меня почти не осталось.

Игроки смотрели на жемчужину в замешательстве. Один заметил:

– Возможно, она стóит столько, сколько ты говоришь. Но как ты собираешься рассчитываться?

– Очень просто. Если выиграю, мне не придется платить. А если не повезет, буду проигрывать, пока мой долг не составит двадцать золотых, после чего отдам жемчужину и уйду отсюда нищим.

– Предположим, – покачал головой другой игрок. – И все же, двадцать золотых – немалые деньги. Допустим, я выиграю золотой и захочу выйти из игры. Что тогда?

– Разве не понятно? – Тамас снова начинал злиться. – Тогда вы отдадите мне девятнадцать золотых, возьмете жемчужину, и мы будем в расчете.

– Но у меня нет девятнадцати золотых!

Третий игрок громко вмешался:

– Пустяки, давайте играть! Как-нибудь рассчитаемся!

– Не спеши! – возразил осторожный игрок и повернулся к Тамасу: – В нашей игре жемчужина бесполезна. У тебя нет никаких денег?

К столу подошел рыжий бородатый субъект в блестящей лакированной шляпе и матросских штанах в полоску. Подобрав зеленую жемчужину, он внимательно ее рассмотрел:

– Редкая драгоценность, с поразительным блеском, небывалого оттенка! Где ты нашел такое чудо?

Тамас не собирался рассказывать все, что знал, каждому встречному и поперечному:

– Я рыбак из Минольта; на берегу попадаются самые удивительные вещи, особенно после шторма.

– Видимо, это действительно ценная штуковина, – согласился осторожный игрок. – Тем не менее в нашей игре рассчитываются только монетой.

– Хватит болтать! – двое других потеряли терпение. – Делайте ставки и бросайте кости!

Тамас неохотно выложил на стол десять медяков, сохраненных, чтобы заплатить за ужин и ночлег.

Игра началась, и Тамасу везло. Перед ним на столе росли столбики монет – сначала медных, потом серебряных. Он принялся делать все бóльшие ставки, уверенный, что зеленая жемчужина, лежавшая в куче выигранных денег, приносила удачу.

Один из игроков с отвращением встал:

– Никогда не видел, чтобы человек выигрывал столько раз подряд! Что я могу сделать с Тамасом, если ему покровительствует Фортуна?

Рыжебородый моряк по имени Флэйри решил попытать счастья:

– Скорее всего, я продуюсь в пух и прах. Но мне хотелось бы проверить, насколько упряма удача новичка-рыбачка из Минольта.

Игра продолжалась. Флэйри, опытный шулер, заменил пару костей своими, краплеными, и, дождавшись удобного момента, выложил десять золотых:

– А с такой ставкой ты справишься, рыбак?

– Жемчужина стóит больше! – азартно отозвался Тамас. – Давай, начинай!

Флэйри бросил крапленые кости, но – к полному своему замешательству – проиграл. Флэйри снова поставил; Тамас снова выиграл.

Растерянность моряка забавляла Тамаса:

– На сегодня с меня довольно. Я долго играл и много выиграл – теперь мне хватит на новую лодку. Благодарю всех присутствующих за столь прибыльное времяпровождение!

Дергая себя за рыжую бороду, Флэйри искоса наблюдал за тем, как Тамас подсчитывает деньги. Притворившись, что его озарила какая-то мысль, Флэйри внезапно нагнулся над столом и принялся изучать игральные кости:

– Я так и думал! Такого везения просто не бывает – это крапленые кости! Он нас надул, ограбил!

Наступила внезапная тишина. За ней последовал взрыв ярости. Тамаса схватили, вытащили на задний двор таверны и избили до полусмерти. Тем временем Флэйри заменил крапленые кости обычными и присвоил золотые монеты, а с ними в придачу и зеленую жемчужину.

Чрезвычайно довольный вечерним заработком, моряк покинул таверну и отправился по своим делам.

4

Скайр – глубокий залив, защищенный от морских ветров, – отделял Северную Ульфляндию от древнего герцогства Фер-Акила, а ныне Годелии, государства кельтов [2]. На западном и восточном берегах Скайра друг другу противостояли два несовместимых по характеру города – Ксунж на конце скалистого мыса и Дун-Кругр, главный порт Годелии.

В Ксунже, за неприступными оборонными укреплениями, старый король Северной Ульфляндии Гакс содержал какое-то подобие двора. Ска, фактически контролировавшие королевство Гакса, терпели его призрачные претензии только потому, что, с точки зрения ска, Ксунж не стоил того количества крови, какое им пришлось бы пролить, чтобы захватить его. Ска рассчитывали присвоить Ксунж после смерти старого Гакса, применяя самые целесообразные в практическом отношении средства, в том числе интриги и взятки.

С корабля, заплывшего в Скайр, Ксунж выглядел как сложный орнамент из серого камня и черных теней с прослойками плесневеющих бурых черепичных крыш. Представлявший ему полную противоположность Дун-Кругр поднимался в холмы от причалов беспорядочными скоплениями складов, конюшен, амбаров, плотницких мастерских, таверн и постоялых дворов, хижин с соломенными крышами, а кое-где и двухэтажных каменных усадеб. В самом центре Дун-Кругра находилась шумная, временами даже оглушительная площадь, где часто устраивали импровизированные лошадиные скачки. Кельты обожали всевозможные соревнования.

Дун-Кругр оживлялся беспрестанным причаливанием и отчаливанием судов, прибывавших из Ирландии и Британии. Христианский монастырь, Братство Святого Бака, мог похвалиться дюжиной знаменитых реликвий и привлекал сотни паломников. Корабли из дальних стран бросали якоря у пристани, и торговцы на набережной расхваливали импортные товары: шелка и хлопчатобумажные ткани из Персии, изделия из нефрита, киновари и малахита, привезенные невесть откуда, ароматный воск и пальмовое мыло из Египта, византийское стекло и фаянс из Римини. Все это меняли на кельтские золото, серебро и олово.

Качество постоялых дворов и гостиниц Дун-Кругра можно было назвать удовлетворительным, а в некоторых случаях даже превосходящим ожидания – это несколько неожиданное обстоятельство объяснялось наличием странствующих священников и монахов, отличавшихся требовательными вкусами и всегда готовых расплатиться звонкой монетой. Самой высокой репутацией в Дун-Кругре пользовалась гостиница «Голубой вол», предлагавшая богачам отдельные номера, а людям попроще – соломенные подстилки в мансарде. В таверне гостиницы почти круглосуточно жарили на шампурах птицу и пекли свежий хлеб. Многие путешественники заявляли, что жирная жареная курица, фаршированная луком и петрушкой, хлеб с маслом и пинта-другая эля «Голубой вол» позволяли здесь поужинать не хуже, чем в любом другом городе Старейших островов. В хорошую погоду блюда подавали на столы, расставленные перед входом, где постояльцы могли закусывать и выпивать, наблюдая за происходящим на площади – а в этом буйном городе почти всегда что-нибудь происходило.

За два часа до полудня, погожим утром, упитанный человек в бурой рясе присел за стол, выставленный перед гостиницей «Голубой вол». На лице его, самоуверенном и лукавом, с зоркими круглыми глазами и носом пуговкой, сохранялось выражение благодушного оптимизма. Пользуясь ловкими белыми пальцами и мелкими белыми зубами, безжалостно смыкавшимися наподобие капкана, он поглотил сначала целую жареную курицу, а затем дюжину медовых пряников, не забывая величественно запивать все это медовухой из оловянной кружки. Его ряса, судя по покрою и высокому качеству пряжи, свидетельствовала о принадлежности к разряду священнослужителей – хотя, когда этот господин откинул на спину капюшон, там, где некогда была начисто выбритая тонзура, виднелась поросль каштановых волос.

Из таверны вышел молодой человек аристократической внешности. Высокий и сильный, чисто выбритый и ясноглазый, он всем своим видом выражал спокойствие и удовлетворение. На нем была повседневная одежда – свободная рубаха из белого льняного полотна, бриджи из серой саржи и расшитый синий камзол. Посмотрев по сторонам, он подошел к столу господина в бурой рясе и спросил:

– Могу ли я к вам присоединиться, сударь? Другие столы заняты, а я хотел бы подышать свежим воздухом – сегодня выдалось прекрасное утро.

Господин в рясе сделал великодушный приглашающий жест:

– Садитесь на здоровье! Позвольте порекомендовать здешнюю медовуху – сегодня ее не разбавляли, она сладкая и крепкая. Кроме того, у них превосходные пряники! По сути дела, я собираюсь сейчас же снова заказать и то, и другое.

Новоприбывший устроился на стуле:

– Судя по всему, правила вашего ордена не отличаются особой строгостью.

– Ха-ха! Вы ошибаетесь! Нас подвергали аскетическим лишениям и суровым наказаниям. Мои прегрешения, однако, привели к тому, что из ордена меня исключили.

– Гм! Столь бесповоротная дисциплинарная мера представляется чрезмерной. Что плохого в том, чтобы пригубить пару глотков медовухи и попробовать пряник?

– Ничего плохого в этом нет! – с убеждением заявил монах-расстрига. – Должен признать, что в моем случае разногласия носили, пожалуй, несколько более фундаментальный характер. Возможно, мне придется основать новое братство, освобожденное от строгостей, так часто заставляющих скучать приверженцев истинной веры. Меня удерживает только нежелание прослыть еретиком. А вы сами – христианин?