Джек Вэнс – Глаза чужого мира (страница 109)

— Это гарпия с Зардунского моря, — раздался голос из-за его плеча. — Их осталось очень немного. Они неравнодушны к плоти утонувших моряков и, когда корабль обречен, собираются вокруг него в ожидании добычи. Обрати внимание на ее уши, — палец Фосельма протянулся над плечом Кугеля и отодвинул волосы, — они совершенно такие же, как у русалок. Осторожней с гребнем! — Палец уперся в основание зубцов. — Острия ядовитые!

Кугель потрясенно оглянулся и увидел, что палец удалился, остановившись по пути, чтобы почесать нос Фосельма, а затем снова исчез под веревками.

Кугель быстро пересек комнату и проверил путы, вроде бы туго натянутые. Шляпа Кугеля оказалась перед самым носом у волшебника, и тот, заметив украшающую ее чешуйку, тихонько присвистнул сквозь зубы.

— А у тебя исключительно нарядная шляпа, — заметил он. — Потрясающий фасон, хотя в таком краю, как этот, ты с тем же успехом мог бы натянуть себе на голову кожаный чулок. — С этими словами он взглянул в свою книгу.

— Вполне возможно, — согласился Кугель. — Но когда солнце потухнет, обыкновенный балахон будет соответствовать всем требованиям скромности.

— Ха-ха! Тогда все фасоны станут бессмысленными! Забавное замечание! — Фосельм украдкой заглянул в книгу. — А эта милая безделушка — где ты нашел такую прелестную вещицу? — И Фосельм снова метнул взгляд в книгу.

— Эту блестку я подобрал по пути, — беспечно отмахнулся Кугель. — А что это за книга, от которой ты не можешь оторваться? — Он поднял книгу. — Гм. «Рецепты деликатесов мадам Мильгрим».

— Верно, и я как раз вспомнил, что пора помешать морковный пудинг. Возможно, ты присоединишься к моей скромной трапезе? Тзат! — бросил Фосельм через плечо.

Веревки упали на пол, свернувшись в маленький свободный моток, и волшебник поднялся на ноги.

— Я не ждал гостей, поэтому сегодня мы поужинаем на кухне. Но я должен поспешить, а не то пудинг пригорит!

На своих длинных ногах с выступающими коленями он прошествовал на кухню вместе с Кугелем, который нерешительно плелся позади него. Фосельм указал ему на стул.

— Садись, а я соберу нам небольшую закуску — ничего перченого или тяжелого, не возражаешь? Никакого мяса и вина, поскольку они воспламеняют кровь и, согласно мадам Мильгрим, вызывают флактомию! Вот отличный сок из ягод джингл — очень рекомендую! Затем мы воздадим должное чудесному травяному рагу и нашему морковному пудингу.

Кугель уселся за стол и с неприкрытой настороженностью стал наблюдать за тем, как Фосельм снует туда-сюда, собирая небольшие плошки с пирогами, консервами, компотами и овощными пастами.

— У нас будет настоящий пир! Я редко потакаю своим желаниям, но сегодня, с таким изысканным гостем, можно позволить себе небольшое послабление! — Он на минуту оторвался от своих дел. — Ты назвал мне свое имя? С каждым годом я становлюсь все более рассеянным!

— Меня зовут Кугель, я родом из Альмери, куда сейчас и возвращаюсь.

— Альмери! Путь туда не близок, и на каждом шагу поджидают удивительные зрелища, точно так же, как и множество опасностей! Завидую твоей непоколебимости! Ну что, примемся за ужин?

Кугель ел только те блюда, которые пробовал сам Фосельм, и, казалось, не замечал никаких пагубных воздействий. Фосельм, аккуратно отщипывал по кусочку оттуда и отсюда, пространно предаваясь беседе.

— У меня немало не самых достойных тезок в этом краю. Вероятно, в Девятнадцатую эру был такой Фосельм, действительно вспыльчивого нрава, и еще могло быть множество Фосельмов спустя многие столетия, хотя через эпохи жизни отдельных людей сливаются в одну. Меня бросает в дрожь при одной мысли об их деяниях… Теперь наши местные злодеи — клан фермеров. Они, конечно, в сравнении с древними Фосельмами просто ангелы милосердия, но у них есть несколько скверных привычек. Они поят своих мермелантов пивом, а потом посылают пугать путешественников. Однажды эти животные осмелились прийти сюда, стуча копытами по крыльцу и демонстрируя свои животы. Они кричали: «Пива! Налейте нам хорошего пива!» Разумеется, я не держу в доме подобной гадости. Я сжалился над ними и подробно разъяснил общие черты опьянения, но они отказались слушать и осыпали меня бранью. Представляешь? «Ты, старый лживый трезвенник, мы уже наслушались твоего глупого кваканья, а теперь хотим получить пива!» Так и сказали! Тогда я ответил: «Замечательно, вы получите ваше пиво». И приготовил настой из прогоркшего пивного сусла и нуксиума, остудил его и заставил пениться на манер пива. Я объявил: «Это единственное пиво, которое у меня есть» — и разлил его в кувшины. Они окунули туда свои носы и выхлебали все в один присест. В тот же миг сморщились, как мокрицы, упали замертво и лежали так полтора дня. Наконец протрезвели, поднялись на ноги, самым непринужденным образом загадили мне весь двор и были таковы. С тех пор они больше не возвращались, надеюсь, мое маленькое наставление научило их умеренности.

Кугель склонил голову набок и поджал губы.

— Любопытная история.

— Спасибо. — Фосельм кивнул и улыбнулся, точно погрузившись в приятные воспоминания. — Кугель, ты замечательный слушатель, кроме того, не вылизываешь всю еду на тарелке, а потом не выпрашиваешь жадным взглядом добавки. Мне нравятся утонченность и чувство стиля. Право, ты мне приглянулся. Давай подумаем, что можно сделать, чтобы облегчить твой жизненный путь. Чай будем пить в гостиной: лучший сорт «Янтарного крыла мотылька» для уважаемого гостя! Пойдешь первым?

— Я подожду и пойду вместе с тобой, — отказался Кугель. — Было бы невежливо поступить иначе.

— У тебя не такие манеры, как у всех этих теперешних юнцов, которые только о себе и думают, а, скорее, как у людей старого поколения, — сердечно проговорил Фосельм.

Под бдительным оком Кугеля волшебник приготовил чай и разлил его по изящным чашечкам из очень тонкого фарфора.

— А теперь — в гостиную, — кивнул он Кугелю.

— Иди первым, если не против.

На лице Фосельма отразилось изумление, однако он пожал плечами и отправился в гостиную.

— Садись, Кугель. Зеленое бархатное кресло — очень удобное.

— Мне как-то тревожно, — ответил Кугель. — Я лучше постою.

— Ну тогда хотя бы сними свою шляпу, — сказал Фосельм, и в его голосе прозвучали раздраженные нотки.

— Разумеется, — отозвался Кугель.

Фосельм с любопытством наблюдал за действиями Кугеля.

— Что ты делаешь?

— Отцепляю бляху. — Кугель взял чешуйку через сложенный платок, чтобы не обжечь руки, и спрятал ее в мешок. — Она тяжелая и острая, боюсь, как бы не повредила твою чудесную мебель.

— Ты очень деликатный молодой человек и заслуживаешь маленького подарка. Например, я могу подарить тебе вот эту веревку: она принадлежала Лажнасценту Лемурианскому и обладает магическими свойствами. Например, подчиняется приказаниям — она растягивается и удлиняется, не теряя при этом своей прочности, на такую длину, которая тебе понадобится. Я вижу, у тебя при себе великолепный старинный меч. Эта филигрань на эфесе выдает руку Харая из Восемнадцатой эры. Сталь, должно быть, отменного качества, но острый ли он?

— Ну конечно, — ответил Кугель. — Я мог бы побриться его лезвием при желании.

— Тогда отрежь себе сколько хочешь от этой веревки, ну, скажем, десять футов. Она как раз поместится в твой мешок, а по твоему приказу сможет растянуться и на десять миль!

— Вот это истинная щедрость! — восхитился Кугель, отмеряя условленную длину. Взмахнув мечом, рубанул по веревке, но никакого эффекта не последовало. — Очень странно.

— Ах ты, какая досада! И все это время ты считал, что у тебя острый меч, — озорно ухмыльнулся Фосельм. — Возможно, нам удастся поправить эту беду.

Он вынул из шкафа длинную коробку, в которой обнаружился сверкающий серебристый порошок.

— Опусти меч в блескучку, — велел Фосельм. — Но ни в коем случае не прикасайся к порошку, а то твои пальцы превратятся в жесткие серебряные прутья.

Кугель подчинился. Когда он вытащил меч, с него мелким дождем посыпалась сверкающая пыль.

— Отряхни его хорошенечко, — посоветовал Фосельм. — Избыток только поцарапает ножны.

Кугель тряс мечом, пока весь порошок не осыпался. Лезвие замерцало маленькими искорками, а сам клинок, казалось, засветился.

— Ну же! — поторопил Фосельм. — Режь!

Меч разрубил веревку с такой легкостью, будто это была обычная водоросль.

Кугель осторожно смотал веревку.

— А как ей приказывать?

Фосельм поднял оставшуюся веревку.

— Если хочешь, чтобы она обмоталась вокруг чего-нибудь, подбрось ее и произнеси заклинание «Тзип!», вот так…

— Стоп! — воскликнул Кугель, взмахнув мечом. — Демонстрации не нужно!

Фосельм рассмеялся.

— Кугель, ты проворен, что твоя пташка. И все же меня снедает тревога за твое будущее. В этом безумном мире живчики погибают молодыми. Не бойся веревки, я не стану действовать в полную силу. Взгляни, пожалуйста! Чтобы развязать веревку, крикни «Тзат!», и она вернется к тебе в ладонь. Вот так.

Фосельм отступил и поднял руки, как человек, которому нечего скрывать.

— Похоже ли мое поведение на поведение «коварного и непредсказуемого злодея»?

— Вне всякого сомнения, в том случае, если злодей в целях обмана решит притвориться альтруистом.

— А как тогда отличить злодея от альтруиста?

Кугель пожал плечами.

— Это не слишком значительное отличие.

Фосельм, казалось, не обратил на его слова никакого внимания; его деятельный ум уже перескочил на новую тему.