Джек Уильямсон – Зеленая девушка (страница 37)
— Эрик… — начал я.
— Он в другой комнате, с той стороны прихожей. Он сказал, что скоро зайдёт взглянуть на тебя. Он очень быстро восстанавливается. Вчера он уже мог сидеть…
— Вчера?
— Да. Пошел четвертый день с тех пор, как люди Керака оставили нас здесь. Вы с Эриком были очень слабыми. Коротышка Джо помогал мне ухаживать за вами. Вы всё время спали. Но теперь ты восстановишься очень быстро, так как ты в полной безопасности от силы
— А ты, Шаросон? — с нетерпением спросил я. — Как ты себя чувствуешь?
— Я ещё сильна, — в её синих глазах вдруг промелькнула тёмная тень страха. Она быстро добавила: — Ты должен выпить бульон. Тебе необходима пища.
Тонкими белыми руками она придержала миску, пока я прихлёбывал из неё горячую жидкость.
Казалось странным думать, что я только один раз до этого слышал её мелодичный чистый голос: при нашей первой встрече, в сломанной ракете, когда она пыталась подражать словам Эрика. По-видимому, она выучила английский за то время, пока мы были вместе. Её мягкий прекрасный голос звучал особенно приятно. Когда я закончил, она вышла с миской — и тень пала на комнату с её уходом.
Немного погодя они с Эриком вместе зашли ко мне. Он был ещё слаб; несколько раз она уравновешивала его неверные шаги, поддерживая его за талию. Но я мог видеть, что его глаза уже не так пусты, как были, и что здоровый румянец возвращается к его коже.
— Добро пожаловать в землю живых, Хигдон! — приветствовал он меня со своей прежней улыбкой. — Коротышка Джо хотел посылать за гробовщиком, но Шаросон настояла, что ты ещё протянешь. Возможно, через месяц ты начнешь строить новую ракету!
Я понял, что Эрик снова стал самим собой.
Через два дня мы с Эриком отправились на прогулку с Шаросон во двор ранчо. Через неделю мы с ним уже чувствовали себя вполне сносно, хотя, конечно, намного больше времени прошло, прежде чем мы восстановили нормальный вес и тонус.
Когда мы прибыли на ранчо, было начало мая 1931 года — прошло почти одиннадцать месяцев после того, как мы отправились в путешествие на ракете. Большую часть этого времени следует отнести к периоду, который мы провели в алом конусе, в том странном вневременном полете, что увёл нас из нашей Галактики…
ВЕСЬ ОСТАТОК МАЯ мы прожили на ранчо очень просто. Коротышка Джо и ещё двое парней оставались поблизости, чтобы по мере возможности присматривать за нами. Один из них почти ежедневно ездил на железнодорожную станцию за продовольствием — было трудно найти пищу, которую могла есть Шаросон.
Чудесная девушка медленно слабела. Мы с Эриком уговаривали её поехать в специальную больницу, где она могла бы получить внимание учёных и заботу лучших специалистов. Но она отказывалась. Её единственной проблемой, говорила она, было отсутствие дающей жизнь силы
Они с Эриком почти ни на час не разлучались. В первые две недели после того, как он стал достаточно сильным, они часто гуляли во дворе и среди свежей зелени. Однажды мы втроем прогулялись верхом, и Шаросон объявила, что скакать на бегущем пони почти так же захватывающе, как подниматься в космос силой её утраченного
Но через две недели она больше не могла долго гулять или скакать верхом. Она стала проводить большую часть времени в постели. Она по-прежнему была прекрасна, хотя я думал, что она выглядит тоньше и бледнее, чем была. Эрик ухаживал за ней с такой преданностью, что я боялся за его здоровье, хотя я и работники были всегда готовы оказать любую услугу, что была в нашей власти.
Однажды вечером в конце третьей недели Эрик сидел возле кровати Шаросон, читая ей книжку стихов, которые она любила — Браунинга, я полагаю. Я вошёл в комнату со стаканом воды и застыл у двери, глядя на девушку — бренность её жизни бросалась в глаза, когда она лежала под свежей белой простынёй с сияющими на подушке золотыми волосами, с яркими синими глазами, глядящими на Эрика с тонкого бледного лица, полного нежности, беспомощности, грустного томления.
Вдруг дверь за мной распахнулась, и в комнату вошел… Керак!
Его могучее белокожее тело окутывала роскошная аура пурпурного света. На нём была надета пурпурная туника предводителя Девяти, стянутая на талии серебряным поясом с рубиновыми кнопками. В руках он сжимал чёрный
В одной руке он нёс изумрудный посох, а во второй — серебряный пояс Шаросон!
Он протянул их девушке на кровати. Его бледные глаза не отрывались от неё. Он мысленно разговаривал с ней один на один, а так как маленькие трансляторы забрали от нас с Эриком вместе с нашими прозрачными скафандрами, я не ничего не услышал.
Я смотрел на Шаросон. Она, казалось, отпрянула от Керака. Внезапно она выпростала из-под простыни тонкую белую руку, схватила руку Эрика и притянула его к себе.
— Держи меня, — взмолилась она слабым голосом. — Он хочет забрать меня отсюда. Он говорит, что отдаст мне жезл и пояс, если я пойду с ним — или оставит меня здесь с вами, умирать. Но я не уйду с ним.
Эрик подхватил на руки её лёгкое тело, отчаянно прижал поближе к груди. Один раз он неуверенно покосился на грозный облик Керака, как будто хотел что-то сказать. Шаросон качнула головой; он закрыл рот и сжал её ещё крепче.
Керак вновь скривился от чёрной ярости. Внезапно он взмахнул зелёным жезлом и серебряным поясом передо мной, быстро шагнув к Эрику и девушке. Шаросон шарахнулась от него, прижимаясь к Эрику.
Керак резко развернулся в окутывающем его пурпурном излучении, выбежал из комнаты…
НА СЛЕДУЮЩЕЙ НЕДЕЛЕ неделе Шаросон стала слабеть на глазах. А в первый вечер июня белый и трясущийся от горя Эрик отвёл меня в сторону и, захлебываясь, зашептал, что он думает, что Шаросон умирает.
Со щемящим сердцем я прошёл с ним в комнату, где она лежала. Она была очень хрупкой и бледной, и её прекрасные глаза были закрыты. Коротко вздохнув, со струящимися по лицу слезами, Эрик упал на колени возле кровати и очень бережно обнял её слабые неподвижные плечи.
Сцена была слишком тягостной для меня, чтобы я мог смотреть. Уверенный, что ничем не могу быть полезен, я вышел во двор. Часом позже я беспокойно бродил взад-вперёд в темноте среди чёрных куп акаций, поглядывая время от времени на жёлтый огонёк занавешенного окна, за которым происходил последний акт трагедии.
Луны не было, но звёзды светили ярко. Мой онемевший от горя разум перебирал разрозненные воспоминания о наших приключениях в космосе. Затем я увидел луч…
Тонкий карандаш розового света. Он падал на крышу старого дома явно из некой точки в созвездии Льва — в котором, как я знал, висел в это время город Йосанда.
Тонкий стержень ясного кораллово-розового излучения. Он был не более ярда в диаметре там, где упирался в крышу. В вышине, казалось, сужался в тонкую линию розового свечения, указывавшего на ярко-белый Регул.
На секунду я остолбенел, оцепенел от изумления.
Потом, побуждаемый к действию холодком предчувствия, бросился к входной двери и побежал в прихожую и в комнату Шаросон. Стержень розового излучения прорезал ровное круглое отверстие в крыше и потолке. Потоком кораллового пламени он падал на кровать, где была Шаросон. Но Шаросон пропала! В комнате возле кровати стоял одинокий Эрик. На его измученном лице застыло странное выражение. Конечно, на нём были написаны усталость и горе. Было изумление и что-то вроде страха. А в его серых глазах сиял проблеск безумной недоверчивой надежды! Он заметил меня, нервно обернулся.
— Шаросон пропала! — выпалил он. — Розовый луч забрал её! И я иду, тоже! Загляни как-нибудь вечерком повидать меня, Хигдон.
Молниеносно выпалив всё это, он схватил мою руку, больно сжал её. Затем, так же быстро, оставил меня и кинулся через комнату, прямо в падавший на кровать розовый луч.
— Подожди! — ахнул я. — Что…
Он уже был на кровати, залитой потоком кораллового света. Какой-то миг он стоял там. Странная фигура, облитая розовым пламенем. Затем он пропал…
И мгновением позже пропал луч…
Это случилось месяц тому назад. Последние три недели я провёл, записывая это повествование. Занятие помогло мне остаться в здравом уме; и я чувствую определённое удовлетворение, описывая эти происшествия, хотя и не страдаю иллюзиями о том, как будет воспринята моя работа.
Я не могу с чистой совестью сказать, что жду известий об Эрике и Шаросон. Мой здравый смысл говорит мне, что девушка умерла, что луч просто возвращал её тело, так что это мог быть соответствующий обряд, и что прыжок Эрика в луч был напрасной жертвой.
Но если это так, откуда взялась внезапная страстная надежда, которую я видел в его глазах перед тем как исчез?
Лунная эра
(научно-фантастическая повесть)
Глава 1. Начало начал
МЫ УЖИНАЛИ В роскошной столовой особняка на острове Лонг. Я чувствовал себя здесь очень неуютно. Меня смущали и сверкающие золотом приборы, и до мелочей продуманная сервировка. И хотя за столом сидели только мы с дядей, я боялся показать свою неловкость перед прислугой. Поэтому полностью сосредоточился на том, чтобы не допустить никаких промахов.