Джек Уильямсон – Рождение новой республики (страница 46)

С этим рейсом, как и было обещано, прибыл новый капитан. Его звали Клайв Кемптон. Высокий молодой человек, в строгой белой форме, со знаком орла Службы на фуражке, с узким и жестким лицом. Мы сразу же поняли, что он относится к тому типу чрезвычайно ответственных людей, которые считают инструкции гораздо более священными текстами, чем они есть на самом деле — возможно, по молодости, а может быть, из-за подсознательного страха перед критикой.

Затем последовал короткий период беготни и дикой суматохи. Припасы грузятся на борт — баллоны с кислородом, контейнеры с топливом для наших генераторов. И вот — последние слова прощания, шлюзы снова задраены, расстыкованы, и «Беллатрикс» продолжила свой путь. А мы на станции снова остались в одиночестве на несколько недель, а может быть, и месяцев — пока другое судно не проберется между пылающим стенами прохода.

…Хьюм, помощник капитана станции, находился на мостике с новым капитаном, когда вошел Гедеон Клю — неуверенно, с улыбкой робкой надежды на красном, морщинистом лице.

— Позвольте обратиться, сэр, — стеснительно прошепелявил он.

— Что такое? — бесцеремонно спросил Кемптон. — Кто вы такой? Вы не были представлены. Ваше имя?

Он не собирался быть невежливым, но слишком серьезно воспринимал свою новую должность. А кроме того — капитан никогда не признался бы в этом даже себе самому, но это было так — он боялся. Равнодушная, слепая враждебность и сверхъестественная мощь Великой Туманности и титанической Мертвой Звезды оставили отпечаток ужаса на его душе. К этому можно привыкнуть, и мы вес привыкали, но не так скоро. Поэтому капитан был более резок, чем хотел бы.

— Гедеон Клю, сэр. Видите ли, сэр, я изобрел гравитационный экран. Я только что установил последние детали, которые прибыли на «Беллатрикс». Пожалуйста, сэр, позвольте мне использовать мощность генераторов станции, чтобы его протестировать.

— Что такое? Вы имеете в виду экран, защищающий от гравитации?

— Да, сэр. Я работал над ним много лет, сэр.

Возможно, если бы не пришепетывание Гедеона, Кемптон бы отнеся к нему иначе. Но невнятная речь делала этого ясноглазы го, с похожими на яблоки щеками маленького человека трогательно смешным, и чем серьезнее становился он сам, тем больше шепелявил и тем смешнее выглядел в глазах других. Д Кемптон был молод и не знал еще, что внешность обманчива и что инструкции создаются для того, чтобы их нарушали.

— Какая мощность вам нужна? — спросил он.

— Двести тысяч киловатт, сэр.

Кемптон вопросительно обернулся к Хьюму.

— Это же полная мощность всех наших генераторов, не так ли.

— Я знаю, сэр, — продолжал упрашивать старик. — Но тонко на несколько минут…

И тут капитан осознал всю невозможность ситуации — на станции просто не могло быть этого человека.

— Кто вы вообще такой? — требовательно спросил он.

Широко расставленные голубые глаза удивленно уставились на капитана, так что Хьюм поспешил объяснить статус старика на станции.

— Вы знаете, что ваше пребывание здесь против правил? — заявил, несколько опомнившись, Кемптон. — Приготовьтесь отбыть, Клю, когда вернется «Беллатрикс». Не понимаю, как это могло произойти…

— Но, сэр, мощность…

— Я не могу позволить вам этого. Еще чего! Здесь космическая станция, а не парк развлечений и не дом престарелых. Я не понимаю, как это могло произойти!

Некоторое время серьезные ясные глаза маленького человечка сосредоточенно смотрели на капитана. Затем они заморгали, и Хьюм заметил, что в них собираются огромные медлительные слезы.

— Да, сэр, — прошептал Гедеон. Но остался стоять.

Кемптон с Хьюмом снова занялись астрокартографированием, сверкой карт пылающих лент туманности, заливавших мостик зеленоватым призрачным сиянием. Кемптон, казалось, забыл о Клю, и маленький человечек так и стоял, моргая. Прошло не менее десяти минут, пока он заговорил снова.

— Капитан Кемптон, сэр?

— Э? А, вы еще здесь? Что такое?

Ясные глаза храбро моргнули.

— Поймите меня, сэр… Я работал над моим гравитационным экраном почти пятьдесят лет. С тех пор, как я здесь появился. Это из-за Мертвой Звезды, она слишком близко. Я раздобыл книги по электронике, я напряженно учился, сэр. Другие люди приходили и уходили. Даже механики приезжают сюда, как вам известно, только на шесть лет. Потому что здесь слишком одиноко… Теперь, сэр, дело сделано. Электронное поле — экран из ионов — текущее по поверхности любого проводника, отражает, рассеивает излучение гравитации.

Капитан рассмеялся. У него вовсе не было намерения обидеть старика — но в Гедеоне Клю было что-то непреодолимо смешное, когда он шепелявил с таким серьезным видом.

— Но гравитация даже не является излучением, приятель! Это напряжение эфира, прогиб…

— Я знаю, сэр, это одна из теорий. Но я доказал, что это излучение, порядка субэлектронных частиц…

Капитан внезапно стал резким — должно быть, он рассердился на себя за свой смех и теперь вымещал зло на старике.

— Во всяком случае, вам придется это бросить. Мы не можем тратить топливо на нелепые эксперименты.

Он снова склонился над картами. Гедеон Клю, ошеломленный, повернулся к двери — на ярких, морщинистых щеках блестела нс замечаемая им влага. Непросто человеку бросить то, над чем он работал всю свою жизнь — особенно если он трудился и мечтал так, как это делал Клю.

Он повернулся и прошепелявил снова:

— Разрешите обратиться, сэр…

— Ну, что вам теперь надо? — Кемптон старательно показывал, как он раздражен тем, что его отвлекли.

— Капитан, есть такая Тони Андрос. Маленькая девочка, которую мы сняли с разбитого корабля. Когда моя работа будет успешно завершена, я собираюсь ее удочерить…

— Извините, Клю, я занят, — Кемптон кивком указал на дверь.

— Да, сэр…

Гедеон Клю моргнул и снова медленно повернулся. Искривленными старыми пальцами он искал дверную ручку и не находил ее.

— Подождите! — послышался энергичный голос Кемптона, и старик обернулся. Его глаза вспыхнули безумной надеждой.

— Сэр?

— Полагаю, что собранный вами аппарат находится у вас в каюте. Вы должны очистить ее. Приведите все в порядок к тому моменту, когда вы уедете со станции.

— Но, капитан, я нс могу размонтировать свой аппарат. Я — старый человек. У меня никогда не будет ни денег, ни шансов собрать и испытать его снова. Ох, неужели вы не понимаете?

В умоляющих голубых глазах было что-то такое, чему Кемптон оказался не в состоянии воспротивиться — как и мы все эти годы.

— Ладно, — внезапно решил он. — Я распоряжусь, чтобы мистер Колин обеспечил вам питание с выхода генераторов, ровно на пять минут. Мне не следовало бы это делать, это против правил…

Лицо Гедеона сморщилось лучистой радостной ухмылкой, круглые глаза засияли.

— Теперь идите и испытайте аппарат, — сказал ему Кемптон. — А потом уберите весь мусор из своей каюты.

Гедеон исчез, и на станции на пять минут померк свет, а электронноструйные двигатели замерли, позволив неумолимой гравитации Мертвой Звезды тащить нас к себе. В течение этих пяти минут Гедеон Клю лихорадочно работал в своей каюте со сложным устройством, которое заполняло тесное пространство настолько, что там едва находилось место для самого Гедеона. Гудели трансформаторы, и длинная вакуумная трубка, которую привезла «Беллатрикс», наполнялась бледным зеленоватым огнем. Гедеон замкнул переключатель, заземлявший один из ее электродов на корпус станции. Слабое зеленоватое свечение замерцало вдоль проводника, и стрелка гравископа дрогнула — медленное продвижение корабля к Мертвой Звезде было приостановлено! Пятидесятилистный труд Гедеона Клю увенчался успехом! Плача от радости, он в гордом изумлении смотрел на свой аппарат.

Плюх!

Раздался пустой, приглушенный звук. Сердце старика сжалось, и он резко повернулся. Зеленое свечение исчезло, трубка и проводник потухли. Новая трубка перегорела!

— Капитан, сэр, — с напряжением зашептал Клю, снова оказавшись на мостике, — вы заметили, что наше движение приостановилось в тот момент, когда мой электронный экран отсек притяжение Мертвой Звезды?

— Нет, боюсь, что нет. А теперь вспомним о нашем договоре. Вам обеспечили питание аппарата. Теперь вы должны разобрать свою машину и приготовиться перейти на борт «Беллатрикс».

— Но, капитан, я уверен…

Клайв Кемптон отвернулся и потянулся к эллипсографу. Он был молод и преисполнен сознания важности своей новой должности. И он не понимал, какое значение для старика имел этот эксперимент.

Мягкие, ясные глаза заморгали очень быстро. Дрожащие руки возились с дверью. Гедеон Клю выбрался из рубки и долго стоял, прислонившись к стене. Он был рад, что никто к нему не приближался.

…«Беллатрикс», несущаяся вперед по пылающему Проходу, все еще была в пределах фотофонной связи со станцией, и оттуда поступил вызов на имя Гедеона Клю. Вэнс, наш оператор, послал стюарда за стариком.

— Вызов? Мне? — шепелявил тот в возбужденном изумлении, шаркая в сторону рубки связи. Должно быть, это был первый звонок ему за все пятьдесят лет.

Вэнс усадил его перед проекционным экраном, настроил приборы и синхронизировал сканирующую трубку. Яркие геометрические фигуры сигнала регистрации исчезли, и на экране появилась Тони.

— Ой, дедушка! — вскрикнула она дрожащим от радости голосом и бросилась вперед, выйдя из фокуса. Изображение расплылось. Ободряюще улыбаясь, Гедеон прошепелявил: