Джек Уильямсон – Рождение новой республики (страница 16)

— Гарднер! Большой Бен! Мы используем ваш атомный нагреватель, чтобы согревать нашу небольшую базу! Но я никогда не надеялся, что мы окажемся в вашей команде!

Старый ученый улыбнулся радушно.

— Мы идем на базу K, встретить Пола Доэна. Мне нужны «лунные телята», чтобы отвезти меня и моего компаньона, и мне нужен проводник.

Часовой усмехнулся:

— Минутку. Я передам пост своему партнеру, и сам поведу вас!

Он оставил нас, отбежал через куст к валуну, из-за которого появился. Он исчез, и в течение нескольких минут мы стояли одни, на краю пустыни.

— Скучно и одиноко, не так ли? — неожиданно задал вопрос Гарднер и продолжил: — Я прожил на Земле много лет, и до сих пор не могу привыкнуть к Луне.

— Луна — суровая госпожа. И все же есть нечто очаровательное в ее пустынях — тайна, романтика, неизвестность, — согласился я.

— Да, я чувствую это. Жаль, что у меня не было времени, чтобы поработать разведчиком, исследуя местную глушь. Луна довольно неприветлива к человеку, и все же самая трудность этой жизни сделала лунных людей такими, каковы они есть.

Внезапно большая масса кораллоподобного и одновременно, похожего на кактус кустарника разошлась в стороны, открыв вход умно замаскированного туннеля, или пещеры. Оттуда вынырнули три больших «лунных теленка» с яркими металлическими седлами на широких спинах. На первом восседал человек, с которым мы уже говорили; другие были для нас. Гид сделал странный жест. Большие плоские зеленые глаза существ моргнули, и одновременно они присели на своих паучьих ногах, а затем их колоссальные чешуйчатые красные тела взмыли в воздух. Прилунились они возле нас, алые неуклюжие существа с хоботами, прыгающие, как кузнечики. Послушные жестам одетого в белое наездника, который казался простой мошкой на его гигантском скакуне, три селенита встали возле нас. Один из них упал передо мной на колени. Его широкие зеленые глаза с крошечными черными зрачками уставились на меня равнодушно и с любопытством одновременно. Эти глаза были очень странными, очень чуждыми. Огромное красное существо согнуло свои тонкие, длинные ноги, прижав чешуйчатый алый живот к скале. Я с опаской взгромоздился в металлическое седло. Бенджамин разрешил третьему чудовищу усадить себя в седло хоботом. Через мгновение проводник дал сигнал, и мы двинулись в путь.

— Ого-го-ай-ай-йе! Ого-го-ай-ай-йе! М-Об! — его громкий голос прозвенел командным тоном. Могучие тела взвились в воздух. Мы понеслись по воздуху, и каждый прыжок был около ста ярдов или более того. Затем мягко прилунились на скалы. Снова гид пропел: — О-го-го… Ай-ай-йе, — и повторил нежным голосом имя своего скакуна, М-Об. — Внезапно я признал и животное, и человека. Это был старина Дженкинс, любопытный человек пустыни, который обнаружил месторождение Огненного Пика, и продал его моему отцу. Как мальчику, мне понравился крепкий, загорелый товарищ, несмотря на его грубость. Но прошло много лет, с тех пор как я последний раз видел его. Когда мы неслись по воздуху, три странных существа прыгали в ряд. Я позвал Дженкинса и сказал ему, кто я. Он оказался страшно рад и утверждал, что почти признал меня. Он навел справки об отце и остальной части семьи, казался рад новости, что Валенсия счастливо замужем за Томом; оказалось, что Дженкинс познакомился с Томом в разведке за несколько лет до того.

— Том — реальный мужик!

А потом старый разведчик начал долгий рассказ о том, как он натолкнулся на месторождение Огненный Пик, но мой опыт был настолько новым и захватывающим, что я скоро потерял интерес к его саге.

Немного есть более странных способов езды, чем на спине селенита. Каждый наездник сидит в небольшом, подобном коробке металлическом седле, с ярко-цветным зонтиком над головой. Он дает сигнал рукой. Тонкие ноги его скакуна сгибаются, бронированное красное тело опускается почти на самый грунт. Ноги, подобные могучим пружинам, швыряют «лунного теленка» в воздух. Селенит стремительно разрезает воздух, мягко падает на ноги-амортизаторы, и через миг готов к новому гигантскому прыжку. Это — роскошный способ путешествия, предоставляющий изумительные ощущения и превосходные виды лунного ландшафта. И это удивительно быстро. Словно огромные алые кузнечики, наши селениты несли нас стремительно в дикие области на запад от Теофила. Крутые горы, раскаленные и сверкающие в солнечном свете. Раскаленная солнцем каменная пустыня, дикие ущелья, эбеново-черные кратеры. Безжалостный контраст ослепительного освещения и таинственной тени. Тут и там пятна яркого алого лишайника, фиолетовых кустов, густо-синих мхов, участков изумрудного зеленого цвета. И прежде всего синевато-черное небо, усеянное звездами даже днем.

Прыжок… Прыжок… Прыжок.

Час за часом. Фантастический вид, резкий, потрясающий контраст формы и цвета, сверкающий свет и замогильная чернота, и мы, мчащиеся вверх-вниз, вверх-вниз…

Я был заворожен пейзажем. Я пугался и приходил в экстаз при виде грандиозных пиков, коронованных солнечным блеском. Я восклицал при виде очередного странного куста, с листвой яркого зеленого или синего цвета. Я был поражен при виде быстрой, тонкой, прыгающей зверушки, которая возникала, как вспышка, перед нами, чтобы исчезнуть в массе колючего кустарника.

Гарднер строчил что-то в свой блокнот, вероятно, результаты наблюдений. Дженкинс бормотал тихие слова, которых я не понимал, своему скакуну, полные любви и заботы.

Прыжок… Прыжок… Прыжок.

От жары и света я стал сонным и дремал, пока мы неслись через воздух, просыпаясь в конце каждого прыжка. Воздух у поверхности был горячим, наполненным острыми, странными ароматами. Но на верхней точке параболы каждого прыжка он был прохладен и чист.

Наконец бешеная скачка закончилась. Меня порядком укачало, и я почти равнодушно взирал на пейзаж, полусонный и умиротворенный. Перед нами на расстоянии в одну милю высилась изломанная горная стена. У ее подножия рос густой лес, возможно, самый густой, какой я когда-либо видел, уныло-зеленый шипастый кустарник, разряженный фиолетовыми и алыми деревьями и украшенный кораллово-красными ползучими лианами. Я повернул голову. Высокие стены окружали нас кольцом. Мы проскочили в кратер через скрытый проход. Стены были высотой в милю. Весь кратер зарос тернистым лунным лесом. И на скалистой поляне около нас стоял космический корабль.

Большая сфера, почти сто футов в диаметре, лежала на скальном грунте, свидетельствуя о мастерстве пилота, поскольку безаварийная посадка в таком месте — это настоящее искусство. Корабль был скрыт от наблюдения сверху наброшенной на него маскировочной сетью. Ниже края сети было начертано имя корабля, написанное по трафарету большими золотыми буквами — «Орёл».

На расстоянии в несколько ярдов от корабля зияло круглое отверстие в скале, снабженное низкой металлической дверью — вход в шахту. Рядом простирались аккуратные грядки, вероятно, огород команды судна.

Никого не было в поле зрения. Но внезапно часовой возник из путаницы желтого кустарника на расстоянии в несколько ярдов, с дезинтегратором в руке. Он окинул нас быстрым, острым взглядом, прокричал приветствие Дженкинсу и, повернувшись, прокричал что-то в направлении судна. Через мгновение человек выпрыгнул из открытого шлюза судна, на высоте дюжины футов. Он прилунился на ноги с кошачьим изяществом и подбежал к нам. Он производил неизгладимое впечатление. Тонкое лицо, орлиный взор пронзительных синих глаз. Рыжие волосы, выбивающиеся из-под белого тропического шлема. Высокий и мускулистый, одетый в отутюженный белый мундир. Мундир был перепоясан ярким красным поясом, явно снятым с кого-то из людей Металлов.

— Пол Доэн! — воскликнул Гарднер.

— Гарднер! Мой старый учитель! Добро пожаловать на борт «Орла»!

Улыбка радости осветила суровое загорелое лицо знаменитого космического капитана. Инстинктивно я ощутил уважение к этому великому герою космоса.

Через несколько минут мы были в командном отсеке, на мостике корабля. Это было большое помещение, покрытое низким металлическим куполом, в котором было сто небольших иллюминаторов. В центре находился круглый пульт, установленный на оси вращающегося жилого колеса корабля. Это было нагромождение труб и рычагов, индикаторов и кнопок, с экранами, дающими обзор пространства на 360 градусов. Тут были диски телеграфа для коммуникации с машинным отделением, телефоны связи с орудийными палубами, мигающие огни метеоритных детекторов, клавиатуры мощных навигационных компьютеров. Весьма сложный набор инструментов, на мой взгляд.

Второй помощник Доэна, молодой парень по фамилии Брис, нес вахту. Он приветствовал с уважением, когда мы вошли. Доэн представил нас и позвонил в небольшой гонг. Через мгновение стюард в белом влетел на мостик со стаканами, сифоном и большой бутылкой любимого напитка Доэна.

— Пол! Мы должны лететь в Нью-Йорк, — сказал Гарднер, отхлебывая вино из стакана.

— В Нью-Йорк?

— Точно.

— Вы знаете, что есть определенные риски?

— Опасность неизбежна.

— Это не мое дело, конечно; но вы — государственный Деятель, ценный гражданин…

— Интересы революции требуют, чтобы мы встретились с Директорами «Транко».

— Я доставлю вас туда…

— Хорошо. Когда мы можем стартовать?

— Через час.

Разговор был окончен.