Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 96)

— Идем, — прошептала она. — Ты поверишь, когда я покажу тебе.

— Нет! — дрожа в холодном упрямстве, Барби схватился за железную кровать. — Не могу я быть таким чудовищным… существом!

— Ты будешь нашим лидером, Вилл, — мягко уговаривала она, — нашим новым атаманом в долгой борьбе за утраченное превосходство до тех пор, пока более сильный не займет твое место. Ты и я — наиболее могущественны в нескольких поколениях, но дитя с генами нас обоих будет иметь еще меньше качеств человека.

Она снова встала на четыре лапы и грациозно изогнулась у его колена.

— Пойдем.

Он пытался сопротивляться, но пальцы, охватившие железо кровати, разжались. Вернулось желание обрести крылатую мощь птерозавра, изображение которого он видел на рекламе нефтяной фирмы, и сразу же превратилось в страстное обжигающее нетерпение.

Его тело вздувалось и росло. Превращение было легким, потому что вся неловкость и боль исчезли, и он почувствовал себя свежим, сильным и диким.

Рядом с ним перевоплощалась и волчица. Она выросла, обрела две изящные ноги; округлость ее белого тела и шерсть пропали, она откинула огненно-рыжие волосы с обнаженных плеч. В страстном нетерпении Барби схватил стройную женщину кожистыми крыльями и поцеловал ее в холодные нежные губы гигантским ртом ящера. Смеясь, она звонко шлепнула его ладонью по твердой, покрытой чешуей голове.

— Сначала у нас другое свидание. — Она выскользнула из его сложенных крыльев и села верхом на бронированную спину. — Свидание с вероятностью и твоим старым другом — Сэмом Квейном.

Барби посмотрел на укрепленное окно, и стекло растаяло. Он проскользнул через отверстие с низко пригнувшейся девушкой на спине и, схватив могучими когтями подоконник, на мгновение обернулся, с легким содроганием и отвращением ища позади безобразную человеческую оболочку. К некоторому его удивлению, на белой больничной кровати ничего не было. Этот пустяк, тем не менее не обеспокоил его. Приятно было снова быть сильным, свободным и ощущать на спине сидящую верхом Эйприл.

— О, мистер Барби! Он услышал голос запыхавшейся сестры Халлер и ощутил неприятный свет из открытой двери. Ее лицо комически исказилось, когда она осматривала углы пустой комнаты и заглянула под кровать, держа иглу для подкожной инъекции. — Да где же вы?

У Барби возникло демоническое желание проявиться и показаться ей, но Эйприл Белл с упреком похлопала его по чешуйчатому боку. Оставив сестру Хэллер в растерянности, он расправил черные крылья и неуклюже бросился из окна.

Ночь все еще была пасмурной, и свежий южный ветер принес моросящий ледяной дождь, но его новые обостренные чувства позволяли хорошо видеть. Сырость и холод только подстегивали его, а слабость и усталость исчезли. Сильные и легкие крылья, разрезающие сырой воздух, уносили ведунов на запад.

Внезапно послышался лай собаки из домика фермера под ними. Пикируя, Барби своим свистящим криком подавил лай и восстановил тишину. Радостное ощущение своей силы поднимало его крылья. Вот это была жизнь! Все его конфликты и сомнения остались позади. Наконец он был свободен.

Внизу, в обход окутанных ночью гор, двигались огни автомобилем и мерцали фонари. Барби оценил обстановку и понял, что у полицейском облавы надежда на успех невелика. С тех пор как он покинул Сэма Квейна в пещере, потоки воды, сорвавшись с более высоких каньонов, превратили каньон Лаурель в совсем неприступное место, покрыли его белой пеной и валунами. Люди шерифа задержались у переправы.

— Им никогда его не поймать, — пробормотала Эйприл Белл. — Придется использовать связь с вероятностью, чтобы помочь Сэму Квейну поскользнуться на скалах и разбиться.

— Нет, — неохотно пробормотал Барби, — я этого не сделаю.

— Полагаю, что сделаешь, когда увидишь, что случилось на Сардис-Хилл.

Странное чувство страха напрягло его крылья, когда он снова направился на запад, следя за темной лентой шоссе, бегущего между складками высоких гор. Он парил над узким седлом ущелья и низко кружился над крутизной, высматривая что-то вдали своими непривычными глазами ящера.

Над крутым поворотом шоссе, рядом с мостовой остановились три автомобиля и черная санитарная машина. На краю дороги стояла небольшая группа любопытных, вглядывающихся вниз, на косогор, на развалины «седана» Фонда. Два человека в белом укладывали кого-то на носилки.

Барби увидел это, и его затрясло от страшной догадки.

— Твое тело, — тихо сообщила ему девушка. — В нем теперь нет нужды, так как твои возможности возросли. Я установила связь с вероятностью, пока ты спускался с горы, и помогла тебе освободиться.

Люди накидывали одеяло на того, кто был на носилках.

— Освободиться, — прошептал Барби, — ты хочешь сказать — умереть?

— Нет, — утешала Эйприл Белл, — теперь ты никогда не умрешь, если только мы убьем Сэма Квейна, пока он не научился пользоваться своим оружием. В настоящее время ты первый из нас, достаточно сильный, чтобы выжить, но при этом человеческое начало все же делало тебя слабым и несчастным. Настала пора отделиться.

Он изумленно покачивался на отяжелевших крыльях.

— Прости, милый. — Он услыхал в ее голосе спрятанное под дружеской усмешкой биение неожиданной нежности. — Наверное, тяжело потерять свое тело, даже если в нем отпала нужда, но ты действительно должен быть счастлив.

— Счастлив? — прокаркал он с горечью. — Быть мертвым?

— Нет, свободным, — нетерпение дрожало в ее хрипловатом шепоте, — ты скоро будешь чувствовать себя иначе, Вилл, потому что теперь, когда человеческие барьеры пали, проснутся твои грандиозные наследственные силы. Теперь ты владеешь всеми драгоценными тайнами могущественных сил, тайнами, которые сберегли наши предки и пронесли через те темные века, когда люди думали, что победили.

Его длинные крылья заколебались в воздухе.

— Милый, ты не должен бояться! — Темные пальцы нежно поглаживали чешую. — Я знаю, ты чувствуешь себя одиноким и растерянным, так было и со мной, когда мне впервые об этом сказали. Но ты не очень долго будешь один, — спокойно и бодро говорила она. — Видишь ли, Арчи Гленн считает, что я теперь тоже настолько сильна, что могу выжить.

Он медленно кружился на усталых крыльях.

— Конечно, я должна дождаться, когда родится наш наследник, достаточно чистокровный, чтобы восстановить нашу расу. — Он почувствовал, как ее тело напряглось, предвкушая свою задачу. — Но после этого я тоже могу отделиться, — мягко добавила она, — чтобы быть с тобой навсегда.

— Ну да, — фыркнул он вяло, — коллеги-привидения!

Она весело засмеялась, откинув назад свои огненно-рыжие волосы и засунув голые пятки в чешуйчатые бока, — не жалей себя, Вилл Барби! Ты теперь вампир, и мог бы научиться радоваться этому. Твой старый друг Квейн — вот кто нуждается в сочувствии.

— Нет! — гаркнул он. — Я не верю тебе.

Он спустился на свинцовых крыльях и медленно кружился над двумя людьми, переносящими его человеческую оболочку с места аварии в машину. Один из них поскользнулся на влажном камне, и они чуть не уронили то, что лежало под одеялом. Барби знал, что теперь это не имеет значения.

— Я содрогалась, когда Арчи впервые стал учить меня этому старому искусству, — весело болтала Эйприл Белл. — Только подумать — прячешься в темноте, может быть, в собственной могиле и выходишь ночью питаться! Это представлялось таким удивительным, а теперь кажется просто забавным.

Барби молча наблюдал, как двое мужчин поместили свою ношу в санитарную машину. Он с грустью думал о самостоятельных энергетических комплексах разума и жалел, что Сэм Квейн мало рассказал ему о находках экспедиции Мондрика в Алашани

— Это образ жизни, который вели наши предки, — рассказывала ведьма, — до того, как люди научились побеждать нас. Это — естественно, потому что наш свободный комплекс разума обладает удивительной силок. Он может сохраняться почти вечно, если только не разрушается светом, серебром или этими ужасными Камнями, которые люди хоронили с нами.

Казалось, она прислушалась, всматриваясь в северо-восток. — Пора найти Квейна — я чувствую, как формируется связь.

Он тяжело полетел на северо-восток и низко повис над людьми шерифа, ожидающими, когда отступит вода в каньоне,

— Не обращай на них внимания, — презрительно сказала Эйприл Белл, — у них нет серебряных пуль, и они не могут нас увидеть, Люди забыли, как воевать с нами, после ужасных времен инквизиции. Они даже не понимают своих собак. Теперь у нас единственная опасность — это Сэм Квейн.

Барби пролетел над переправой и поднялся выше над кипящим потоком, спускающимся с каньона Лаурель. Изящная рука Эйприл Белл указывала вперед, и он увидел Квейна. Шатаясь под тяжестью зеленого ящика на плече, Квейн шел по узкой неизведанной тропе, которая изгибалась на сумасшедшей высоте, над пенящейся водой.

— Подожди! — ворковала Эйприл Белл. — Подожди, пока мы овладеем возможностью, когда он поскользнется и упадет, это и есть связь, которую я чувствую.

Барби неторопливо кружил над острыми уступами гор. Даже сейчас он не мог не восхищаться Сэмом Квейном, который был храбрым и опасным противником. Презрев неравенство сил и длительную усталость, этот человек прилагал потрясающие усилим. При меньшем противостоянии он мог бы иметь шанс.

Наконец, карабкаясь по еле видным стертым ступенькам, очевидно, вырубленным индейцами, и толкая впереди себя драгоценный ящик, он дотащился до самой вершины утеса. Там он остановился лишь на миг и спокойно посмотрел на огни облавы над переправой. Затем, собравшись с силами, он снова упрямо поднял тяжелый ящик на плечи.