Джек Уильямсон – Болеутолитель. Темное (страница 95)

У Барби по коже поползли мурашки.

— Она не была… — он судорожно глотнул, — Ровеной Мондрик?

— Тогда она была мисс Ровена Сталькап, — промурлыкала белая волчица. — Она не знала о своих наследственных возможностях до тех пор, пока твой отец не начал их пробуждать. Мне кажется, она была в какой-то мере девицей строгих правил, ей претила мысль родить тебя вне брака, даже когда она думала, что ты будешь человеком.

Белая волчица хихикнула, и Барби тяжело вздохнул.

— И я убил собственную мать! — едва слышно произнес он. — Свою собственную мать!

— Ерунда, Барби! — Волчица продолжала смеяться над ним, свесив пунцовый язык. — Не стоит быть столь щепетильным, когда истребляют помесь наследственных черт. Но убила-то ее я. Твои автомобиль на мосту лишь дополнил связь с вероятностью так, чтобы я смогла достать до ее горла.

Она с удовольствием облизала свои жестокие белые клыки.

— Но… — прошептал Барби, — если она действительно была моей матерью…

— Она была нашим врагом, — сердито огрызнулась волчица. — Она притворилась, что вступила в дело твоего отца, а потом использовала искусство, о котором узнала, чтобы убежать от него и передать секреты клана старому Мондрику. Вот почему мы стали следить за ним. Ровена работала с Мондриком, пока наши не вырвали у нее глаза несколько лет назад, в Нигерии, когда она чуть не отрыла один из Камней. Эти диски более смертельны для нас, чем серебро.

Они были погребены древними врагами ведунов вместе с убитыми нашими предками и помогали сохранить их в могилах.

Барби вспомнил смертоносную вонь, исходящую из выстланного серебром ящика, которая чуть не убила их в кабинете Сэма Квейна, и тот зловонный круглый гипсовый слепок, над которым работал Ник Спивак, перед тем как был убит громадной змеей. Он вцепился в кровать двумя руками, пока не затрещали пальцы, но не мог унять дрожь, вызванную овладевшим им предчувствием.

— Это должно было стать ей уроком, — шептала волчица, — но Ровена продолжала помогать старому Мондрику всем, чем могла. Именно она попросила его тестировать тебя, когда доктор намеревался пригласить тебя в Фонд.

— Она попросила? — Барби с сомнением выпрямился на кровати. — Но она всегда была так добра и так дружелюбна настроена, — протестовал он, — даже после теста. Я думал, что она хорошо ко мне относится…

— Я думаю, она любила тебя. Наконец, у тебя были сильно выраженные наклонности человека, поэтому мы и решили оставить тебя в покое. Может быть, она надеялась, что со временем ты вырвешься из нашего круга, как сделала она. Она не знала, как сильна твоя наследственность.

Барби долго и пристально смотрел на усмехающуюся волчицу.

— Я хотел бы… — прошептал он, — я хотел бы знать раньше.

— Не расстраивайся, — посоветовала волчица. — Ведь эта женщина умерла, ты помнишь, желая предупредить Сэма Квейна.

— Что она хотела сказать Сэму?

— Имя Сына Ночи, но мы остановили ее, и ты играл свою роль очень хорошо, Барби, притворяясь его другом, умоляя его дать тебе шанс помочь, и стараясь утешить его рыдающую жену.

— Как? — Барби тяжело поднялся с кровати. Он внезапно почувствовал холод и стоял, болезненно шатаясь. — Ты же не… — прошептал он, задыхаясь, — ты же не хочешь сказать, что я…

— Да, Барби. — Волчица насторожила свои треугольные уши, ее зеленоватые глаза засветились злобным торжеством в ответ на его глубокое смятение. — Ты один из нас — тот самый могущественный, кого воспитали для роли нашего лидера. Ты — тот, кого мы зовем Сыном Ночи.

Глава 21

BO ТЬМУ

Барби в изумлении покачал головой.

— Нет! — Он дрожал, схватившись за столбик кровати и покрывшись холодным потом. Стараясь справиться с одышкой, он еле выдавил из себя слова протеста: — Я не верю этому.

— Поверишь, — промурлыкала она, — как только овладеешь своим могуществом. Но дары наших предков пробуждаются медленно — что ж, чем медленнее, тем значительнее. Они долго остаются невостребованными, о них даже не подозревают, они скрываются за доминантной наследственностью человека, пока не просыпаются — либо сами, либо с помощью таких экспертов, как Арчи Гленн. Твой отец промахнулся, слишком резко сообщив Ровене об ее особых свойствах, и человеческое в ней восстало.

Дрожа от слабости, Барби снова сел на кровать.

— Я не буду вашим Черным Мессией, — тихо прошептал он. — Это… это безумие. Во всяком случае, я тебе не верю. Я даже не верю, что ты здесь. Ты просто что-то из бутылки с виски. — Он угрожающе потряс кулаком в ее сторону. — Убирайся отсюда к дьяволу, пока я не закричал.

— Давай, кричи! — Эйприл беззвучно засмеялась, и красивые уши приподнялись. — Мой комплекс разума совсем не так силен, как твой, сестра Хэллер не сможет меня увидеть.

Барби не закричал. Минуты две он сидел на краю кровати, наблюдая за светлоглазой выжидающей волчицей. «Если Эйприл и впрямь просто галлюцинация, продукт белой горячки, — думал он, — она все же выглядит очень живой, грациозной и злобной».

— Ты следовала за мной вечером от Престона Троя, — внезапно упрекнул он ее. — Я знаю, ты была там, — вероятно, в другом обличье. Я видел на стуле в кабинете Престона твой белый жакет, на нем была приколота нефритовая волчица.

— Ну и что? — зеленоватые глаза дразняще улыбались. — Я всего-навсего ждала тебя, Барби.

— Я видел твой портрет в его спальне, — голос Барби вибрировал, — и видел, как он входил в твою комнату со своим ключом. Кто он для тебя, Эйприл?

Продолжая смеяться, белая волчица подбежала к нему и положила свои точеные белые лапки на его дрожащие колени. Во взгляде ее удлиненных глаз сейчас не было ничего от волчицы. На него смотрели нетерпеливо, радостно и все же слегка вызывающе глаза Эйприл Белл, и они блестели от слез.

— Значит, вот почему ты постарался от меня убежать вечером, Барби?

Он пробормотал хрипловато:

— Возможно.

— Значит, все дело в этом? — Ее холодная мордочка как бы импульсивно потянулась поцеловать его. — Ты глупый, ревнивый дьявол! Я тебе сказала, что мы — особые существа, ты и я, Барби. Мы рождены для выполнения особой задачи. Было бы слишком скверно, если бы я тебе не нравилась.

Он сердито потер то место, которое еще пощипывало от ее ледяного поцелуя, холодно настаивая:

— Кто тебе Престон Трой?

— Просто отец. — Она прыснула в ответ на его ошеломление и недоверие. — Все, что я рассказывала тебе о моем детстве и жестокости того невежды-фермера, — правда, я же говорила, что он не был моим отцом и знал об этом.

Белая волчица смотрела на него задумчиво.

— Видишь ли, моя мать была секретарем Престона до того, как вышла за фермера, и продолжала по возможности встречаться с ним. Фермер это подозревал, и охотно верил поэтому, что я колдунья, и был так жесток в своих наказаниях. Ему всегда не нравились мои рыжие волосы.

Волчица усмехнулась, вспоминая детство.

— Однако Престон был великодушен. Он, естественно, не мог жениться на матери, у него было слишком много секретарш. Но он посылал нам в Калифорнию деньги и подарки. Пока я не узнала о Престоне, мать говорила, что они приходят от мифической тети Агаты. После того как она умерла, он много сделал для меня, даже оплачивал мои счета в Гленнхейвене. — Ее зеленые глаза дразнили его. — Итак, ты ревновал, Барби?

— Наверное, да. Во всяком случае, я рад…

Он дотронулся до ее шелковистой шкурки нетвердыми пальцами, мокрыми от пота, и замолчал, так как зажегся свет, распахнулась дверь и в комнату вошла сестра Хэллер. Ее широкое лицо выражало неодобрение,

— Слушайте, мистер Барби, — увещевала она мягко, — вы же простудитесь, если будете всю ночь сидеть и разговаривать сами с собой. Позвольте мне уложить вас в постель.

Она решительно направилась к нему, и белая волчица отскочила от ее мощной лодыжки.

— Боже мой, что это? — Она всматривалась в оскалившуюся волчицу, не видя ее, и пригрозила Барби: — Вы должны находиться в кровати, когда я вернусь со снотворным.

— Ты не ляжешь в кровать, — сказала волчица, как только сестра Хэллер ретировалась. — Потому что нам пора идти.

— Куда? — недовольно прошептал он.

— Позаботиться о твоем друге, Сэме Квейне, — прожурчал голос Эйприл Белл. — Он собирается удрать от людей шерифа, их остановила высокая вода, и Сэм карабкается по тропинке, о которой полицейские не знают; несет этот ящик. Он обладает тем единственным оружием, Барби, которое может причинить тебе вред, и мы должны остановить его, пока он не научился им пользоваться. Я нашла связь с вероятностью, которая нам пригодится в нужный момент.

Барби упрямо сжал кулаки.

— Я не трону Сэма, — мрачно пробормотал он, — даже если я заколдован!

— Но ты не заколдован, Барби. — Белая волчица нежно потерлась шелковистым плечом об его колени. — Как ты не можешь понять, что ты один из нас? Теперь уже полностью, потому что твои последние связи с человеческим порваны сегодня вечером на Сардис-Хилл.

Барби неподвижно уставился на нее.

— Что ты имеешь в виду?

— Так ты до сих пор не чувствуешь своих потрясающих возможностей, Барби? — улыбнулась она с ласковой насмешкой. — Я покажу тебе, что я имею в виду, когда мы прибудем на Сардис-Хилл. — Она энергично кивнула конусообразной головой. — Нам пора.

Он решительно опустился на кровать.

— Я все-таки не верю, что мог быть этим Сыном Ночи, — безжизненно произнес он, — и я не причиню зла Сэму!