Джек тени – Стальной прибой (страница 3)

Я скрестил руки на груди.

— Значит, старик что-то чует. Око Короля не стал бы вытаскивать нас из нашего укрепрайона просто ради того, чтобы мы пожрали канапе в высшем обществе. Он не уверен в положительной развязке. Виртел явно готовит какой-то ход прямо на балу, и маркизу нужны мы. Как силовой аргумент. Как пушка, заряженная картечью, спрятанная под банкетным столом.

— Сходим, чего уж там, — я пожал плечами, криво усмехнувшись. — Нам не привыкать по балам шастать с револьверами под камзолом, верно, Урсула? Вспомни свадьбу. Нормально же погуляли. Мозги графа с паркета, наверное, до сих пор отскребают.

Орчанка посмотрела на меня долгим, убийственным взглядом. Весь её боевой запал куда-то мгновенно улетучился. Она сгорбилась, ее могучие плечи поникли.

— Угу… — уныло, с таким отчаянием вздохнула моя валькирия, что мне ее даже жалко стало. Она смиренно опустила глаза на свой верный топор, прислоненный к ножке стола. — Опять с топориком расставаться. Опять засунуть себя в какие-то модные тряпки, в которых ни вздохнуть, ни ударить по нормальному… Ненавижу высший свет. Лучше б мы в траншее под обстрелом сидели, честное слово…

— Ничего, милая, — Лира улыбнулась, и в ее глазах блеснул тот самый огонек, который обычно предвещал кому-то очень болезненные травмы. — Зато я знаю, какое платье мы тебе подберем. Такое, чтобы ни один местный хлыщ даже пискнуть не посмел. А топор… ну, ножик-то в подвязку я тебе организую. Придется импровизировать.

Я слушал их перепалку, а сам уже мысленно прикидывал, сколько бойцов Гюнтера я смогу протащить под видом свиты, и какие именно артефактные патроны лучше зарядить в барабан для закрытых помещений. Бал так бал. Потанцуем…

— Скучно, — тихо, чуть ли не зевая во весь рот, произнесла Урсула.

Мы стояли у мраморной колонны в главном зале королевского дворца Лангра. И я был с ней полностью, абсолютно и безоговорочно согласен.

Знаете, человеческая психика — штука адаптивная. Убойная вечеринка, которая как-то плавно, через стрельбу, алкомарафон и дипломатический шантаж переросла в нашу с Лирой свадьбу в призрачной Антиве, подняла для нас планку подобных мероприятий почти до небес. Там был драйв. Там был риск сдохнуть от передозировки гномьим спиртом или от арбалетного болта в шею.

Здесь же всё было… обыденно. Почти что в серых тонах, несмотря на всё обилие золота, хрусталя и шелков.

Огромный зал мерно гудел. Музыканты на балконе старательно пилили какие-то сложные, нудные симфонии, от которых клонило в сон. Местная аристократия — все эти графы, бароны и виконты, многие из которых еще пару месяцев назад смотрели на меня как на грязь под ногтями — сейчас чинно дефилировали мимо, изображая светскую беседу.

Разве что было весело наблюдать за их реакцией. Точнее, за тем, как эти расфуфыренные дворяне откровенно, но стараясь делать вид, что смотрят на лепнину, пялились на наши одинаковые обручальные кольца. Лира стояла справа от меня, Урсула слева. И на пальце у каждой поблескивал массивный, украшенный рунической вязью перстень. Точно такой же, как у меня.

Для консервативного, зажатого в рамки этикета двора Лангра это был разрыв шаблона. Железный Барон, варвар с севера, пришел на официальный прием с двумя женами, одна из которых лисица, а вторая — двухметровая машина смерти. Когнитивный диссонанс в чистом виде. У некоторых местных матрон лица вытягивались так, что пудра осыпалась. Хоть какое-то развлечение в этом царстве уныния.

— Держи лицо, Урсула, — едва слышно, не разжимая губ, произнесла Лира, грациозно помахивая веером. — На нас смотрит половина министерства финансов. Не дай бог они решат, что тебе не нравятся их налоги.

Орчанка в ответ лишь тихо, но угрожающе рыкнула. На ней сегодня было платье из плотного, почти черного бархата, которое Брунгильда (видимо, в качестве инженерного вызова) как-то умудрилась укрепить скрытыми зачарованными нитями. Двигалась Урсула в нем довольно неплохо, как танк в городской застройке, и явно мечтала поскорее кого-нибудь ударить.

Вскоре толпа перед нами почтительно расступилась. К нам, сделав положенный ему по статусу, неспешный кружок по залу, подошел сам хозяин неофициального приглашения.

Маркиз Алехандро фон Вильяда. Око Короля.

Мы перекинулись ничего не значащими, протокольными репликами о погоде и качестве вина. Больше для окружающих, чьи уши сейчас работали в режиме направленных антенн. Но, когда он подошел вплотную, я смог рассмотреть его лицо.

Вильяда выглядел откровенно плохо. Маркиз сильно сдал за эти несколько дней. Под глазами залегли такие черные, глубокие тени, что казалось, их нарисовали углем. Кожа приобрела землистый оттенок пергамента, а в самом взгляде, обычно остром и проницательном, билась загнанная, лихорадочная усталость. Было видно его колоссальное напряжение. Человек держал на своих плечах распадающееся королевство, балансируя на грани гражданской войны.

— Дорогой Алехандро, — нахмурившись и отбросив светский тон, произнесла Лира. Она чуть подалась вперед, перекрывая нас веером от любопытных взглядов. — Вам бы отдохнуть. Честное слово. С таким цветом лица так и недолго сыграть в ящик. А вы еще слишком долго будете нужны Лангру. Да и нам, чего уж там…

Вильяда слабо улыбнулся.

— На том свете отосплюсь, миледи, — отшутился он хриплым голосом. — Сейчас спать — непозволительная роскошь. Закроешь глаза — проснешься с перерезанным горлом.

Он перевел взгляд на меня. Улыбка мгновенно стерлась с его лица, уступив место предельной концентрации.

— Как идут дела с ядовитыми розами в королевском саду, барон? — спросил маркиз многозначительно. Я не стал нести чушь, пускать пыль в глаза или включать браваду. Не то время и не то место.

— Хреново идут, маркиз, — ответил я тихо, глядя ему прямо в глаза. — Новые «розы» теперь любят распускаться исключительно ночью. И, что самое паскудное, цветут они особенно буйно в непосредственной близости от резиденции старшего наследника. Там такая оранжерея образовалась, что без огня не прополешь.

Маркиз скривился, словно откусил лимон, и коротко кивнул. Подтверждение его худших опасений.

Но ответить ничего не успел.

Музыка на балконе внезапно смолкла, оборвавшись на высокой ноте. Гул голосов в зале утих словно по волшебству. Двери в дальнем конце, ведущие во внутренние покои, медленно, с тяжелым скрипом распахнулись.

В зал вступила королевская стража — не те пузатые взяточники с улиц, а настоящая элита, закованная в сталь. Они выстроились живым коридором.

Церемониймейстер ударил в пол тяжелым посохом.

— Его Величество! Король Лангра!

По залу пронеслась волна шороха. Все присутствующие — сотни разряженных аристократов, министры, генералы — немедленно склонились в глубоком поклоне. Дамы присели в реверансах, мужики согнули спины. Мы с Лирой и Урсулой тоже все это обозначили.

В образовавшийся коридор вошел монарх.

Старик, иссохшийся и бледный, словно тень самого себя. Он передвигался медленно, тяжело опираясь на резную трость. На нем была тяжелая королевская мантия, которая, казалось, сейчас придавит его к мраморному полу. Но, несмотря на физическую немощь, от него всё еще веяло властью. Взгляд его выцветших глаз был цепким и холодным. Рядом с ним, словно живая тень, скользил младший принц. Но, было видно, паренек конкретно так сменил образ. Сейчас он облачен в военный мундир, на бедре клинок средней длины. Даже походка изменилась. Он шел сзади и справа от короля, как заправской бодигард, цепко осматривая зал.

Тишина была абсолютной. Было слышно только шарканье королевских сапог и стук трости.

И в этой тишине я увидел то, от чего у меня внутри мгновенно сработала боевая тревога. Остался ровно стоять только один человек.

Прямо по центру зала, перегородив путь королю к почетному возвышению, возвышался старший наследник, принц Виртел.

Он не согнул спины, и не склонил головы. Он стоял, широко расставив ноги, рука его открыто, вызывающе лежала на эфесе меча. А на лице блуждала такая ухмылка — смесь презрения, насмешки и явного, абсолютного превосходства, — что мне захотелось немедленно всадить ему пулю между глаз просто из эстетических соображений.

Король остановился шагах в пяти от своего старшего сына. Монарх тяжело оперся на трость двумя руками. Его дыхание в тишине казалось хриплым.

Он посмотрел на Виртела долго и изучающе. Как смотрят на смертельно больное животное, которое нужно добить.

— Вижу, ты что-то хочешь мне сказать, сын? — спокойно, без грамма страха, спросил правитель Лангра. Голос старика был тихим, но разнесся по всему замершему залу.

Ухмылка старшего наследника превратилась в хищный оскал. Он обвел взглядом согнутые спины аристократов, посмотрел на побледневшего Вильяду, скользнул пренебрежительным взглядом по мне, и снова посмотрел в глаза отцу.

— Твое время вышло! — слова вылетели из его рта, как плевок на весь зал.

Три простых слова. Но только не для дворян…

Глава 3

«Твое время вышло».

И знаете, в любой нормальной ситуации, где-нибудь в подворотне или на стрелке двух банд, за этой пафосной фразой обычно следует удар заточкой под ребро. Но это Лангр, высший свет, мать их за ногу. Здесь принято толкать речи, пока у противника не отвалится ухо от скуки. Виртел стоял, картинно отклячив ногу, держа руку на эфесе, и ждал. Наверное, аплодисментов. Или что старик-король прямо сейчас рухнет на колени, стянет с себя корону и поползет каяться.