Джек тени – Шипы кровавой розы (страница 45)

Он на мгновение растерялся, не ожидая такого отпора. Он, видимо, привык, что здесь все его боятся. Но потом, увидев мой дорожный костюм, весь в пыли и грязи, и моих гвардейцев, которые выглядели не как парадные солдаты, а как матёрые головорезы, он снова обрёл свою наглую уверенность. Он, видимо, принял нас за таких же, как он, просто более удачливых.

— А то что? — он ухмыльнулся, обнажая гнилые зубы. — Продырявишь меня своей палкой? Да я…

Он не успел договорить, один из Ястребов, тот, что ехал справа от меня, молниеносным, почти невидимым движением, наклонился в седле и ударил его рукоятью клинка в лицо. Раздался глухой, влажный хруст. Бугай, захлебнувшись кровью, рухнул на землю, как подкошенный мешок. Его дружки, увидев это, на мгновение опешили, а потом, когда на них уставилось пятьдесят стволов винтовок, поспешно отступили, растворившись в толпе.

В наступившей тишине я услышал, как со стены крепости прозвучал резкий, властный голос.

— Всем стоять! На колени!

Я поднял голову, на стене стоял один из капитанов гарнизона. Его лицо было суровым, а рука лежала на эфесе меча. Десятки стрелков на стенах взяли толпу на прицел.

— Ещё одна попытка помешать проезду Железного Барона, и мы откроем огонь на поражение! — его голос, усиленный небольшим артефактом, разнёсся по всей площади.

Железный Барон… Это имя подействовало на толпу, как удар хлыста. Все, кто ещё мгновение назад смотрел на меня с ненавистью и злобой, теперь смотрели с изумлением и страхом. Они, как и тот бугай, не узнали меня, ожидали увидеть увешанного золотом и регалиями аристократа, а увидели простого человека в пыльной одежде. И этот диссонанс, несоответствие ожиданий с реальностью, повергло всех в шок. А потом толпа взорвалась. Но это был не взрыв гнева, а взрыв отчаяния. Тысячи голосов слились в один сплошной, протяжный вой.

— Ваша светлость! Пустите!

— Смилуйтесь! У нас дети!

— Мы будем работать! Клянусь!

— Не оставьте нас здесь умирать!

Они тянули ко мне руки, падали на колени, плакали. Этот вой отчаяния был страшнее любого боевого клича. Он бил по нервам, выворачивал душу наизнанку. Я на мгновение закрыл глаза. Я не был ни богом, ни спасителем, не мог помочь им всем. Но я и не мог просто проехать мимо.

Я поднял руку, призывая к тишине, гул постепенно стих. Тысячи глаз, полных надежды, были устремлены на меня.

— Я не могу пропустить вас всех, — мой голос звучал твёрдо и безжалостно. Я знал, что сейчас не время для сантиментов. Любая слабость, любая жалость будет воспринята как повод для хаоса. — Герцогство не резиновое. Но…

Я сделал паузу, и в наступившей тишине, казалось, было слышно, как бьются их сердца.

— Те, кто имеет полезную профессию, — я повысил голос, чтобы слышали даже в задних рядах. — Кузнецы, плотники, каменщики, врачи, мастеровые! Вы пройдёте! В крепости будет организована приёмная комиссия. Каждый из вас будет проверен. Если вы солгали, чтобы проскользнуть внутрь, вас вышвырнут отсюда пинком под зад, и больше вы сюда никогда не вернётесь. Вы меня поняли⁈

Толпа молча кивнула. В их глазах блеснул огонёк надежды.

— Остальные! — я повернулся к другой части толпы. — Для вас тоже есть работа! В пяти днях пути к северу от Каменного Круга строится новая крепость! Там нужны рабочие руки! Каждому, кто туда доберётся, будет предоставлена еда, жильё и работа! Никто не останется голодным и холодным! Но учтите, это не курорт! Это тяжёлый труд! Вы будете строить форпост на границе с врагом! Но те, кто проявит себя, получат право поселиться в новом городе, который вырастет вокруг этой крепости!

Я замолчал, давая им переварить сказанное. Мои слова были жестоки, но честны. Я не обещал им молочных рек и кисельных берегов. Только шанс выжить, который нужно было заработать своим потом и кровью.

Толпа молчала. А потом кто-то в первых рядах неуверенно закричал:

— Слава Железному Барону!

И его крик подхватили другие. И вот уже вся площадь скандировала моё имя.

Я не стал дожидаться конца этого представления. Кивнув капитану на стене, я пришпорил коня. Ворота перед моим отрядом медленно, со скрипом, открылись, пропуская нас внутрь. И когда створки с таким же скрипом закрылись за моей спиной, отсекая меня от этого моря человеческого горя, я почувствовал не облегчение, а лишь очередную тяжесть.

Столица герцогства, Вольфенбург, встретила меня неласково. Погода, как будто отражая моё внутреннее состояние, испортилась окончательно. Низкие, свинцовые тучи висели над городом, грозя пролиться холодным, затяжным дождём. Улицы, ещё недавно полные жизни, теперь казались пустыми и вымершими. Лишь редкие прохожие, кутаясь в плащи, спешили по своим делам, не поднимая головы.

В городе чувствовалось напряжение. Оно витало в воздухе, сквозило в настороженных взглядах стражников на стенах, в закрытых наглухо ставнях богатых особняков. Победа у Крейгхолла и возвращение магии, казалось, не принесли сюда радости, а лишь усугубили застарелые страхи. Аристократия, старая знать, которая после подавления заговора затаилась, как змея в норе, теперь, я был уверен, снова поднимала голову. Они боялись меня и тех перемен, которые я нёс. И этот страх мог в любой момент перерасти в открытую враждебность.

А тут ещё и этот проклятый портал… Мысль о нём не отпускала меня ни на минуту, сверля мозг, как заевшая пластинка.

Чем ближе мы подъезжали к герцогскому замку, тем сильнее становилось это ощущение. Мой приезд не был секретом, весть о нём, я был уверен, летела впереди моего отряда. Но меня никто не встречал. Ни почётного караула, ни толп ликующих горожан, как это было в Каменном Круге. Лишь гвардейцы самого герцога приветствовали меня уважительно, когда мы миновали въезд в город.

— Рад все сложилось в нашу пользу, ваша светлость — отсалютовал мне лейтенант, когда мы проехали внутрь города. При этом он сознательно называл меня по титулу, который пока мне не принадлежал, а это уже говорило о многом. — Гвардия рада вашему возвращению, пусть и на короткий срок. Все понимают, дел невпроворот…

Я молча кивнул лейтенанту и двинулся дальше по улицам. Оказывается, нас все же встречали. На площади перед замком собралась толпа горожан, как только мы появились поднялся гул. Один за другим местные жители снимали головные уборы и кланялись.

— Цирк с конями, — пробормотал себе под нос, спешиваясь перед центральным входом. — Похоже, нам здесь не очень-то и рады.

Рядом со мной, спрыгнув с коня, приземлилась Лира. Она приехала со мной, настояв на том, что «такую важную персону, как ты, дорогой, нельзя оставлять без присмотра, а то ещё попадёшь в какую-нибудь историю». Урсула осталась в Каменном Круге, там от её организаторских способностей было больше пользы.

— Не драматизируй, — усмехнулась лисица, поправляя свой дорожный плащ. — Это не враждебность, это политика. Они просто не знают, как на тебя реагировать. Ты для них и спаситель, и угроза одновременно. Вот и выдерживают паузу, ждут, что сделает их герцогиня.

И как только она это сказала, массивные дубовые двери замка распахнулись. На пороге, в окружении своей личной гвардии, стояла Элизабет.

Она была великолепна и холодна, как статуя из горного хрусталя. На ней было шикарное, тёмно-синее платье из бархата, расшитое серебряной нитью. Высокий воротник подчёркивал её шею, а волосы были убраны в сложную причёску, украшенную драгоценными камнями. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она смотрела на меня сверху вниз, с высоты своего положения, и её взгляд был взглядом правительницы, оценивающей своего вассала.

Я медленно, шаг за шагом, начал подниматься по широкой лестнице. Мои гвардейцы остались внизу, а Лира, чуть помедлив, пошла за мной, держась на несколько шагов позади. Я чувствовал на себе сотни взглядов. Из окон, с галерей, из-за колонн, плюс довольно большая группа аристо находилась за спиной самой Элизабет. Вся придворная знать, весь этот серпентарий, сейчас собрался здесь, чтобы посмотреть на это представление. Я видел их лица, на одних было написано откровенное злорадство, на других страх, на третьих любопытство. Особенно выделялась группа молодых аристократов, тех самых, что поддержали Элизабет во время переворота. Они стояли чуть в стороне, и в их взглядах я видел искреннюю радость и уважение. Они были моей опорой здесь, в этом змеином гнезде.

Наконец, я поднялся на последнюю ступеньку и остановился в нескольких шагах от Элизабет. Мы молча смотрели друг на друга, и эта пауза затягивалась, становясь почти невыносимой. Я видел, как она, несмотря на всю свою выдержку, облегчённо вздохнула, когда наши взгляды встретились. Но её лицо оставалось непроницаемым.

— Дорогая, я вернулся, — тихо, но так, чтобы слышали все, сказал, нарушая тишину.

И в этот момент лёд тронулся. Элизабет, плюнув на все дворцовые этикеты и протоколы, сделала шаг мне навстречу, потом ещё один. Бросившись мне на шею, впилась в мои губы долгим отчаянным поцелуем. Толпа, собравшаяся на площади перед замком, взорвалась приветственными криками.

Весь её холод, вся напускная строгость, всё это исчезло в одно мгновение. Она прижималась ко мне всем телом, так крепко, что, казалось, хотела слиться со мной, стать одним целым. Я обнимал её, чувствуя, как Элизабет дрожит, и вдыхал знакомый, чуть горьковатый запах её духов.