Джек тени – Последний рубеж (страница 28)
Вместо
10
Аллегра Гуччи: кто я?
Дорогой папа,
я собиралась написать тебе это письмо с конца 1990-х годов. Длинное письмо, согласна. Но недостатка во времени у тебя сейчас нет. Ладно, дай мне пошутить. Я хочу представить тебя живым хотя бы в другом измерении. Развалившимся в удобном кресле, как у нас в горах, с этими страницами в руках. Здесь ты посмеешься, позже сможешь растрогаться, где-то сожмешь кулаки…
27 марта 1995 года, в день твоей смерти, мне было 14 лет. Уже не ребенок, но еще не женщина. Кажется, в тот день моя трансформация произошла за считаные часы. Горе запустило машину времени на полную мощность. Опустошение, пережитое после убийства, последовавшие за ним страдания и ответственность обрекли меня на изнурительный марш-бросок до самого конца срока. Время от времени я говорила себе, что должна высказаться. Позволить говорить другим, не бросаться в драку с прессой было скорее естественной позицией, чем предписанием, навязанным диктатом моей совести. Как, впрочем, и сейчас. Ты же меня знаешь: я стеснительная. Со временем в душе укоренилось чувство разочарования, ведь можно сколько угодно выступать, отвечать, уточнять, но твой одинокий голос все равно будет заглушен шумом глупости, недобросовестности, невежества. Однако искушение изложить все это на бумаге не покидало меня. И даже не с целью заставить замолчать сплетников или исправить случайные или намеренные ошибки – скорее чтобы разоблачить волков в овечьей шкуре. После смерти Маурицио в живых, кроме бабушки Сильваны, которая, как мы уже видели, вела свою собственную игру, осталось трое: Патриция, Алессандра и я. Уязвимые, каждая со своими мыслями. Легкая добыча.
Долгое время я молчала. А потом появился фильм – эффектное, гротескное, маловразумительное голливудское шоу с одними из самых ярких звезд мирового кино. Я не могла его игнорировать. Вокруг меня все закипело, и на поверхность всплыл привычный мусор клеветы и лживых историй. Пришло время говорить. Сказать правду.
Но при этом не вступать в бой. Я не собиралась больше тратить годы своей жизни на суды и поэтому выбрала другую стратегию: создавать позитивный контент. Спекулянты пусть идут к черту, мне хочется рассказать другую историю. Я хочу жить, закрыть нерешенные вопросы и посвятить себя новым проектам.
Идея письма пришла спонтанно, сразу же после того, как я погрузилась в эти мысли. Ты, папа, был подходящим собеседником, единственно возможным, чтобы пересмотреть все и начать сначала. Этот разговор стал бы первым шагом на новом пути.
И я начала копаться в своих воспоминаниях, искать документы, фото. Написать «дорогой папа» и продолжить оказалось легче, чем я предполагала. Дистанцию, которую создавало письмо, позволило мне лучше разглядеть главных персонажей истории, которая заслуживает быть рассказанной.
Начиная с себя.
В детстве я не понимала, как мне повезло. Жить так, как жила, было естественно. Но в 14 лет я совершенно четко поняла значение моей фамилии. Внезапно мой мир рухнул, я оказалась совершенно в другой вселенной. Мои самые близкие друзья были рядом и помогали мне, как могли. Но все изменилось в худшую сторону. Жизнь приняла устрашающий вид и пошла по иному пути. 27 марта 1995 года стало абсолютной
Раньше я мечтала, как было бы здорово какое-то время пожить за границей, представляла это как некое приключение. Дома это называли обрядом инициации молодого Гуччи. Ты тоже через него прошел, да и я бы не отказалась. Вместо этого произошла трагедия, которая заставила меня остаться рядом с мамой и бабушкой. Я грезила о путешествиях с друзьями: казалось бы, ничего необычного, простые, но такие упоительные впечатления, которые заставляют чувствовать вкус свободы. Однако мечты испарились: постоянное пребывание в центре внимания, слишком большого внимания, не позволяло им исполниться. После школы мне очень хотелось продолжить обучение, я разрывалась между психологией и юриспруденцией. Но необходимость постоянно поддерживать маму, которую я тогда считала невиновной, не позволяла отвлекаться. Единственно возможным выбором было изучение права в Миланском католическом университете (которое, папа, ты тоже изучал там).
Я бы хотела иметь возможность сама выбирать свой путь, пусть даже ценой ошибок, а не сдерживаться, опасаясь, что один неверный шаг повлияет на и без того неустойчивое положение. Я не допускала почти никакого веселья, никакого безрассудства, всегда была безупречна. Жизнь проносилась перед глазами. Мои друзья брали от нее все, жадно впивались, а я оставалась на шаг позади, отказывалась от себя, чтобы быть рядом с мамой и бабушкой. Адвокаты, суды, тюрьма – и так по кругу. До 2005 года.
2005 год стал переломным: в июне я встретила Энрико. За несколько месяцев до этого я получила диплом. Больше никаких экзаменов, никакой учебы. Я чувствовала себя как на перроне заброшенного вокзала, ожидая поезда, который неизвестно когда придет (если придет вообще) и куда отправится. В начале года он потерял отца и еще не успел пережить эту потерю. Ему было нелегко, но он не переставал улыбаться – такой уж он человек. В пазлах наших жизней у нас обоих были пустые места, и он был моим недостающим кусочком, а я – его. Я сразу поняла это. Он всегда очень заботился обо мне, часто оставлял дом в Брианце и приезжал в Санкт-Мориц зимой или на Лазурный берег летом, даже на один день. Ему было достаточно увидеть меня на полчаса. Когда он не мог меня найти, то оставлял цветок и возвращался. Прекрасное, очень романтичное начало. Это было неожиданно. В то время моя фамилия была на слуху в очень негативном контексте. Но компромиссные отношения меня не привлекали. И как-то вечером в ресторане, чтобы избежать недоразумений, я сказала: «Выбирая меня, ты получаешь полный пакет, всю мою трудную и сложную семью с ее проблемами и заморочками». Нужно было обладать недюжинными запасами безумия и мужества (обычно эти качества смешиваются в горючую субстанцию, которую мы называем любовью), чтобы согласиться сделать мою судьбу своей. Он не отступил – наоборот, вдавил педаль газа.
За несколько лет до этого Сильвана спросила, кто мой идеал мужчины. Я обрисовала ей характер Энрико, которого на тот момент еще не знала. Ее ответ был подобен удару в живот: «Такого мужчины не существует в природе». Она назвала его «маленький шоколадный человечек», вырвала у меня мечту и швырнула ее на пол. Бабушка была такая: она унижала меня, как могла.
Однако этот шоколадный человечек стал реальным. Энрико был сюрпризом, сбывшейся мечтой, полный уверенности и решительности. Когда он познакомился с моей мамой, то взвалил ее на плечи, как свою собственную. Без предубеждений, без осуждения: суд уже сделал это. Он уважал мои чувства, не спрашивая о них, не задавая лишних вопросов. Он знал, что нужно делать, чтобы я была счастлива или чтобы мне просто было комфортно.
В третье воскресенье июля в Венеции проходит Феста дель Реденторе – грандиозное зрелище с фейерверками, которое ежегодно повторяется с XVI века в честь окончания чумы. Это была наша первая совместная вылазка – первое испытание. С тех пор Венеция стала нашим любимым местом. Город до сих пор хранит в себе ту атмосферу первого раза. В июле 2011 года, во время празднования Реденторе, Энрико сделал мне предложение. Волшебный момент: без моего ведома он обзвонил всех близких друзей и вытащил их из отпусков. Нашу свадьбу мы отпразднуем дважды. Первая, гражданская церемония состоится 24 ноября 2011 года в Санкт-Морице, вторая – 10 декабря в базилике Санта-Мария-Глорьоза-дей-Фрари в Венеции. На религиозную церемонию приедут и мама, получившая один из первых отпусков в Сан-Витторе, и бабушка. Последняя за несколько месяцев до этого отреагировала на известие о свадьбе словами, полными яда и лицемерия: «Какая чудесная новость. Наилучшие пожелания и побольше сыновей».
В 2012 году у меня началась новая жизнь. Рядом с Энрико, вдали от бабушки, управлять мамиными делами стало легче. Это было воплощение моей мечты о нормальной жизни: дом, сильный и верный спутник. Затишье длилось недолго. Отношения с Сильваной, всегда бурные, неумолимо ухудшались, что меня совсем не радовало. 16 января 2014 года родился наш первенец, но от Сильваны не было никакой весточки. Моя мама постоянно была источником забот и трудностей, но пика напряжения мы достигали, когда на горизонте вновь появлялась черная фигура – одна из тех, что нравятся моей маме. Словно мотылек наоборот: ее привлекает не свет, а тьма.
Дорогой папа, мне бы хотелось рассказать тебе о счастливом конце этой истории, но, увы, она еще не закончилась. Пришло время рассказать тебе о «дворе чудес»[25].
У Патриции всегда была дурная привычка лгать в целях защиты. Мы слишком поздно узнали о Кано, бывшей сокамернице, ставшей услужливой «подругой» и «советчицей». В тот момент их отношения были в самом разгаре. Много лет спустя в интервью Discovery+ Патриция скажет: «Мы были как сестры». Похожий персонаж – Ауриемма – однажды присутствовал в нашей жизни, и мы знаем, к каким последствиям это привело. Волк уже побывал в курятнике, и мы не могли позволить ему сделать это снова. Собранной информации было более чем достаточно, чтобы поставить маму перед суровым выбором.