Джек тени – Последний рубеж (страница 24)

Гуччо родился в 1881 году в семье шляпников. В раннем возрасте он покинул Флоренцию, сначала переехал в Париж, а затем в Лондон. Космополитизм будущей компании был обусловлен его характером, стремлением преодолевать физические и ментальные границы, искать сложные задачи, с чем бы они ни были связаны, и терпением, если приходилось сталкиваться с чем-то непривычным, не таким, как дома. В Лондоне молодой Гуччо устроился на работу в легендарный отель Savoy, и ему не понадобилось много времени, чтобы заявить о себе и получить повышение до метрдотеля.

Savoy был храмом элегантности и эксклюзивности, его посещали самые известные персонажи того времени. Молодой Гуччо усвоил код общества, увлекающегося культурой и искусством, привыкшего к тому, что ему во всем угождают, и жаждущему удовольствий, в первую очередь для себя. На основе этого кода в 1922 году, через два года после возвращения во Флоренцию, Гуччо создает частную компанию Gucci с капиталом в 30 000 лир и магазином на виа Дель Парионе. Четыре года спустя, когда это имя уже было на слуху у самых искушенных итальянских и иностранных клиентов, состоялся переезд на виа Делла Винья Нуова, в самое сердце старой Флоренции. Первый магазин за пределами Флоренции появился в 1938 году в Риме, на виа Кондотти. Еще год, и родится акционерное общество Guccio Gucci, «багажные и дорожные принадлежности». Основатель сохранит за собой контрольный пакет акций, а оставшийся капитал разделит между своими сыновьями Альдо, Уго и Васко.

Затем 40-й, 45-й, 46-й, 49-й… и 1953 год – год смерти Гуччо, открытие флорентийской фабрики на Виа делле Кальдайе и первого магазина в Нью-Йорке на 58-й улице. На страницах «Зеленой книги» время летело быстро. На водяном знаке можно было прочесть твою мысль: «Мы такие, какие есть, потому что прошли этот путь».

В период с 1954 по 1967 год имя Gucci завоевало весь мир. В «Зеленой книге» есть фраза, которая многое говорит о том, что ты имел в виду: «Во втором периоде истории бренда проявляется желание сыновей Гуччи развивать компанию в соответствии с ее историческими принципами, большим творческим потенциалом и самоотдачей». Использование исторических принципов, вера в силу и прочность корней – разве не это, в конце концов, ты сам говорил несколько десятилетий спустя?

Беверли-Хиллз, 5-я авеню в Нью-Йорке, Чикаго, Токио, Гонконг: начиная с конца 60-х, магазины множились. В 1971 году открылась большая фабрика в Скандиччи (провинция Флоренции). Но именно в этот период активной экспансии среди нового поколения в Gucci возникли первые «серьезные недопонимания[23]». Казалось, растущий успех давит на компанию с неудержимой силой. Начался цикл необдуманных изменений, поставивших под угрозу саму природу компании, ее генетический код, состоящий из исторических принципов.

В книге ты запечатлел бурные 70-е годы, вероятно, найдя в них немало актуальных аспектов: «Бренд теряет значительную часть своей уникальной идентичности и прежде всего теряет эмоциональный контакт с той клиентурой, которая делала его великим. Каждый член семьи стремился создать свою автономную область управления в компании, и из-за этого были упущены из виду истинный образ бренда Gucci и необходимость вернуть компанию к единому стратегическому позиционированию».

Символом тех переломных лет стал парфюм. Презентованный в 1975 году, он, безусловно, имел успех. Но уже через три года после запуска лицензия на его производство и продажу была продана американской промышленной группе. Та тут же решила воспользоваться возможностью дополнительной прибыли от бизнеса по производству одежды и аксессуаров. Вскоре объемы продаж «американских» Gucci Parfumes превзошли Guccio Gucci, причем произошло это в сфере текстиля и кожи, которые определяли идентичность итальянского бренда. Присутствие Gucci охватило слишком широкую дистрибьюторскую базу: его имидж потускнел, позиционирование утратило оттенок эксклюзивности, присущий роскоши. Магазинов, в которых можно было найти продукцию Gucci, насчитывалось более 2500…

В 1980-е годы Guccio Gucci преобразовали в открытое акционерное общество. Параллельно с этим началась глубокая реструктуризация компании, которой препятствовали обычные стратегические разногласия. Твой отец, дедушка Родольфо, а также его брат Альдо приложили немало усилий, чтобы восстановить гармонию в семье. Но довести дело до конца им не удалось: дедушка умер в 1983 году, и проект реструктуризации перешел в твои руки. Ты возобновил реализацию плана, и благодаря эффективному дипломатическому маневру тебе удалось помирить поссорившихся членов семьи, чтобы определить общую стратегию.

Ты хотел, чтобы все имеющиеся ресурсы были брошены на реструктуризацию. Но взаимопонимание оказалось недолговечным и через несколько лет рассыпалось. Тебя это не застало врасплох: ты никогда не питал иллюзий насчет прочности внутренних договоренностей. Si vis pacem, para bellum: «Хочешь мира – готовься к войне». Ты рассчитывал на всеобщую ответственность и любовь к компании и предпринял попытку в этом направлении, но все твои надежды были развеяны. Кто бы мог подумать, что великолепный план потерпит неудачу, все на борту перессорятся и будут заботиться только о личной выгоде. Именно поэтому ты обратился в Morgan Stanley за помощью в реструктуризации акционерной базы компании. Изнурительная юридическая война закончится в 1989 году. От имени Investcorp, уже тогда одного из самых крупных мировых менеджеров прямых инвестиций, Morgan Stanley приобрел половину акций Альдо и его потомков, а ты сохранил право собственности на другую половину капитала.

«Организация, эволюционирующая к структуре транснациональной компании, – пишешь ты в «Зеленой книге», – может подготовиться к будущему, следуя примеру просвещенного основателя и переосмысливая успешные схемы. Те схемы, что в 1950–1960-е годы создали и предоставили миру убедительную легенду – легенду Gucci». Группа с окончательно сформировавшейся базой акционеров готовилась к «большому скачку в 2000-е годы».

Внутренние конфликты остались позади, и тебе хотелось поделиться своим видением. Если я и возвращаюсь к этому, то, разумеется, не потому, что у меня есть счеты с компанией, которая теперь носит наше имя. Мы расстались давно и навсегда. Сегодняшнее медийное освещение бренда для меня не более чем омонимия. Не задевает меня и разжигание самых нездоровых фантазий Голливуда в надежде получить прибыль от вымышленного образа, манипулирующего реальностью и попирающего чувства людей, которые вовлечены в эту историю, а также память тех, кто уже не сможет ничего возразить. Это лишь тонкий и изощренный способ поднять шум по случаю столетия бренда… Совсем другое дело – история мечты, предприятия, которая началась в конце XIX века. Оно попало к тебе в руки как наследство (и моральный его аспект не меньше экономического), грубо отнятое позже. Эта история едина с именем, которое мы носим, ты и я: неразрывная связь, биографическая и биологическая. Имя и история, которыми я горжусь и которые никто и ничто не могут у меня отнять.

«Основной этап запуска проекта «Gucci на рубеже 2000 года» – это выбор философии, которая позволяет смотреть в будущее, при этом не отрываясь от прошлого, со спокойствием и уверенностью реализуя задачу Gucci – возглавить самую эксклюзивную нишу рынка, находящегося в постоянном развитии». «Зеленая книга» раскрывает самую суть твоего видения. Ты стремился восстановить тот «почти идеальный» образ, который бренд сумел воплотить в 1950–1960-е годы. Мне кажется, я даже чувствую твою иронию и интеллектуальную честность: совершенства не существует, оно не от мира сего, но то, что мы можем делать, – это стремиться к совершенству, стараться приблизиться к нему, пока не прикоснемся… Все должно было объединиться: стиль, производство, сеть дистрибуции и обслуживание клиентов. Все должно было говорить на одном языке: эксклюзивность и элегантность.

В этот момент «Зеленая книга» стала своего рода автобиографией – нравственным автопортретом. Ты задавался вопросом, что такое «итальянская модель», как она исторически сложилась и упрочила свои позиции в секторе предметов роскоши с 1950-х годов? Это модель, отвечал ты, в основе которой лежит дух ремесленничества, то есть создание уникальных изделий «с любовью». Важно не что сделано, а как это сделано. Конечно, необходимо лучшее сырье, но слава и престиж итальянского ремесла основаны на вкусе и опыте, таланте и любви, с которыми отбирают и обрабатывают сырье. От моды до изделий из кожи, от мебели до предметов декора итальянский мастер – это и дизайнер, и производитель, два в одном.

1960-е изменили традиции. Сильный социальный, культурный и поколенческий контраст стал причиной столкновения «знаков», символов: джинсы, футболки и длинные волосы сыновей против традиционного облика отцов. Мода, какой мы знаем ее сегодня, родилась в то время, как источник отличительных знаков для хаотичного общества – чем более обильный, тем более креативный. Она родилась благодаря разделению двух функций: модельер становится создателем стиля и вкуса, отказываясь от непосредственного ремесленного труда, чтобы поддерживать производственные структуры в роли консультанта, творца. Модельер позиционирует себя как посредник между тем, что есть, и тем, что должно быть, как автор определенного кода вкуса. Так, например, за эволюцией костюма стоит Коко Шанель, считающаяся гарантом стиля и вкуса.