Джек тени – Последний рубеж (страница 15)

Теперь мы редко виделись, только в дни рождения, праздники. Я помогала ей следить за ее недвижимостью, в частности, за квартирой в Монте-Карло, всегда готовая сократить расстояние между нами. Как и в 2010 году, когда Сильвана попала в больницу: обе сонные артерии были наполовину закупорены, и ей требовалась операция, чтобы предотвратить очень серьезные проблемы. Ее госпитализация в Humanitas[16] потребовала долгих уговоров, она ничего не хотела об этом слышать. В больнице, несмотря ни на что, я не отходила от нее ни на минуту. Но для нее это был скорее не мир, а удобное перемирие.

Прошло два года, когда, без малейших подозрений проверяя счета, я заметила недостачу. Сильвана распоряжалась ежемесячной суммой, предназначенной для немедленного покрытия большинства расходов (от содержания зданий и счетов специалистов до личных нужд моей матери и ее самой). Она складывалась из регулярных переводов с моего счета и со счета Алессандры. Несмотря на постоянные тирады Сильваны о расходах, которые никогда не заканчивались, в конце года что-то от этих щедрых платежей всегда оставалось. Больше, чем «что-то». Благодаря надлежащему управлению излишки перешли бы в бюджет на следующий год. Вместо этого всю сумму излишка она переводила на счет, доступ к которому был исключительно у нее. Таким образом, «банк» возвращался к нулю, и его нужно было пополнять. Как назвать эту бесцеремонную процедуру?

Все это началось в 2002–2003 году продолжалось около десяти лет. Открытие ошеломило меня, но я отказывалась думать о недобросовестности: должно было быть другое объяснение. Тогда я тщательно изучила и собрала все доступные данные. В марте 2013 года вместе с сестрой я написала бабушке письмо, в котором рассказала о своей «находке». Наши отношения были подорваны: мы предпочитали писать ей, она чаще всего не отвечала. Пускать все на самотек, откладывать, тянуть время – такова была ее стратегия. Неоднократные попытки наладить нормальный диалог не увенчались успехом.

Но даже тогда моей первоочередной задачей было привести счета в порядок, а не нападать на Сильвану. В который раз я бы закрыла на это глаза, если бы это помогло мне перевернуть страницу. Сильвана же решила отрицать улики. Она была в бешенстве: мы посмели обвинить ее в присвоении огромной суммы. Миллионов евро. Но об этом мы поговорим чуть позже. Более того, это были твои деньги, часть твоего наследства.

Возмущенная, она позвонила, чтобы своим криком оглушить нас, но письмо с уточняющими вопросами осталось без ответа. Через месяц мы написали ей еще раз: второе письмо тоже осталось без ответа. У нас больше не было разумных альтернатив блокировке счетов: мы больше не собирались покрывать ее расходы.

Она бы не осталась на мели. Благодаря немалым доходам и средствам, накопленным за двадцать лет, не потратив ни цента из собственного кармана, она могла бы жить более чем комфортно. Наша инициатива была чисто показательной: мы много лет тащили ее на своих плечах, но теперь ей пришлось бы засунуть руку в свой кошелек. Как для личных расходов, так и в равной степени для участия в расходах из-за нашей матери, которая всегда была исключительно нашей зоной ответственности.

С 2010 года адвокат Маурицио Джани, помогавший Сильване в прошлом, вклинился в трещину в отношениях с бабушкой. Его имя будет звучать в бабушкиной ветке нашей истории вплоть до сегодняшнего дня, и, увы, не в положительном контексте. После уголовного процесса над Патрицией Джани снова появился как бы случайно: он возник перед нами однажды вечером, когда мы с мамой были в ресторане во время ее отпуска.

6

Богатство и подлость

Дорогой папа,

я уже несколько раз упоминала о вилле на виа Андреани, где жила бабушка. Вилла Innocenti. Я должна рассказать тебе, потому что это важно. Сильвана твердила об этом с 2005 года: нам нужно купить недвижимость в Милане. Это было бы хорошее вложение, оно гарантировало бы маме достойное жилье на время ее отпуска, а мы закрепились бы в Италии. В конце концов мы согласились, заплатив целиком первый взнос из своего кармана, но сделку, как обычно, совершила она. Более того, она сказала, что у нее есть итальянские компании, на имя которых будет зарегистрирована недвижимость, а мы должны создать специальную компанию для таких случаев. Вскоре она составит завещание, и ее компании перейдут к нам. Зачем беспокоиться? Тогда вперед. Акции компании Soire, владеющей виллой, перешли к бабушкиной компании, владельцем де-факто стала Сильвана. Ее компания сдавала недвижимость в аренду нашей компании: фактически мы платили арендную плату за дом, в котором жила она, а иногда и наша мать. На деньги, собранные нашей компанией-арендатором (повторяю: на наши деньги, твои деньги), Сильвана выплачивала ипотеку и покрывала другие расходы. Me cojoni[17] («Мэ койони»): кажется, я слышу твой обычный возглас удивления и сарказма. Очередной бабушкин шедевр. В конце концов, это был наш удел: платить всегда, платить везде. «Ничего, потом все вернется», – успокаивала она нас.

Когда мы узнали, что происходит с суммами, остающимися ежегодно после ее управления нашими счетами, отношения испортились. Мы требовали, чтобы она вернула деньги, которые она без нашего ведома перевела на свой счет, а также сумму, предназначенную для покупки виллы Innocenti. В общей сложности почти десять миллионов евро: сумма, о которой я говорила в конце прошлой главы. В этот момент в дело должен был вступить «дорогой» адвокат Джани, который, по всей вероятности, предложил бабушке оспорить договор аренды и выжить нашу компанию-арендатора. Возможность бабушки вернуть наше уважение и доверие ушла вместе с виллой Innocenti. Можешь представить себе недоумение судебного пристава, который, прибыв на виа Андреани для выселения жильцов, обнаружил там в качестве арендатора того самого владельца компании, что способствовал выселению… Трагикомический клубок, который еще больше запутался в октябре 2014 года.

Мы с сестрой, обвиняемые в уклонении от уплаты налогов на сумму более ста миллионов евро, снова попали на страницы газет. Судебное разбирательство было двойным: налоговым и уголовным. Мы проживали в Санкт-Морице с 1984 года, но период, в течение которого было предъявлено обвинение, – с 2006 по 2010 год. Одним из критериев оценки наличия уклонения – как ты хорошо знаешь, потому что сам прошел через это, – стало расположение рабочего места. В нашем случае имущество и активы находились за границей, начиная со Швейцарии, в Италии у нас ничего не было. Следовательно, все по правилам. Но этого было недостаточно: оставался критерий «родственной привязанности». Наша мать находилась в Милане, в тюрьме Сан-Витторе, куда мы часто ездили (каждую среду и пятницу) на свидания.

Поскольку нет более близкой семейной связи, чем связь с матерью, и поскольку она не разорвана, по закону де-факто мы являемся жителями Италии… Оставим на время в стороне странную логику этого вывода. Как – задержи дыхание, папа, – «физические лица-резиденты Италии, владеющие иностранными инвестициями и иностранными финансовыми активами в форме права собственности или иных вещных прав независимо от способа их приобретения и в любом случае для целей налога на стоимость недвижимости за рубежом (ivie) и налога на стоимость финансовых продуктов текущих счетов и сберегательных книжек, находящихся за рубежом» (источник: Итальянское налоговое агентство), мы должны были заполнить раздел RW в декларации о доходах. «В целях налогового мониторинга». Такое заполнение привело бы к признанию нас лицами, не подлежащими налогообложению, однако…

Мы не были резидентами Италии и поэтому думали, что нам не нужно заполнять эту форму. Наша резиденция, как и твоя, была в Швейцарии. Санкт-Мориц был и остается местом единения нашей семьи, местом, где мы пустили свои корни. Как же ему не быть местом – если не сказать «сердцем» – единения семьи, если ты похоронен здесь, если здесь я вышла замуж, если здесь родились мои дети? Поскольку жизнь, как говорит Эннио Флайяно, превратилась в бюрократическую волокиту, мы каждый день разгадывали различные головоломки. Незаполнение формы RW, которую, как иностранные резиденты, мы не должны были заполнять, обошлось нам в 112 млн евро. Но это не уклонение от уплаты налога на доход, полученный от бизнеса (как писали газеты), поскольку мы ничем не владеем в Италии.

Дело в том, что мы вели борьбу на нескольких фронтах: переговоры с бабушкой и двойное преследование за уклонение от уплаты налогов. К счастью, если вообще можно говорить об удаче в таких условиях, нам помогли адвокат Антонио Голино и юридическая фирма Clifford Chance. Они проделали огромную работу.

Уголовное дело завершится в нашу пользу (сам прокурор Гаэтано Рута будет просить оправдательный приговор в силу отсутствия доказательств), а налоговое дело продолжится. В уголовном праве бремя доказательства лежит на государстве, и обвинение в фактическом проживании в Италии не было доказано. Но в налоговых вопросах бремя доказательства обратное: мы должны были доказать, что являемся резидентами Швейцарии, а не Италии. Доказательства в нашу пользу были весомыми: недвижимость, ежедневные расходы, медицинское и автомобильное страхование, водительские права…