Джек Макфол – Первый лорд мафии (страница 57)

По словам Бертона Теркуса, «Аб Релес был самой большой ценностью, которой когда-либо обладало правосудие».

Малыша вместе с другими бандитами из его отряда, которые встали на сторону закона, содержали на шестом этаже восточного крыла отеля «Полумесяц», на бульваре Кони Айленд. Единственный вход в жилое помещение был закрыт стальной дверью. Восемнадцать полицейских в три смены, охраняли номер. Релес не должен был ни на минуту оставаться один. Согласно распорядку, пока он спал, в его комнате дежурил полицейский. Малыш, неуклюже расхаживающий по гостиничному номеру, был душой компании. Он развлекал Сола Бернштайна, Элли Танненбаума и Голубую Челюсть Магуна солеными остротами. Никто из них, казалось, не держал зла на Малыша за его предательство. Его подлая натура проявлялась в обращении с охранниками. Он глумливо называл полицейских неуклюжими няньками и вылезал из кожи, чтобы найти им унизительные поручения.

Он ел за двоих, спал мертвецким сном и набрал 25 фунтов.

12 ноября 1941 года, в 7:10 утра, тело Малыша-Петля на Шею было найдено на крыше одноэтажной пристройки отеля «Полумесяц». Он упал с высоты 42 фута, из номера 623.

Из окна свисали две связанные друг с другом простыни. Они были прикреплены к батарее. Вскрытие трупа показало, что смерть произошла из-за перелома позвоночника в результате падения.

Уполномоченный представитель прокурора О’Дуайера заявил, что по решению следственной комиссии, заключенный Аб Релес умер при попытке бегства.

Принятые меры безопасности не помогли. Полицейский, который должен был охранять сон Малыша, дежуря у его постели, мирно спал в другой комнате. Пятеро других охранников, которые несли вахту с полуночи до восьми угра, также спали в момент смерти их подопечного.

Теркус, который не принимал участие в расследовании обстоятельств смерти, не согласился с официальным заключением. По его мнению, убийство было единственной правдоподобной причиной смерти. Он считал, что Релеса накачали алкоголем или наркотиками и выбросили из окна в бессознательном состоянии. В своей книге «Корпорация убийств» он предположил, что убийцы привязали веревку из простыней, чтобы создать видимость побега.[52]

Процесс по делу Розена двигался полным ходом, когда Малыш выписался из отеля таким необычным путем. Помимо Лепке, подсудимыми были Менди Вайс и Луис Капоне (не имеющий отношения к Шраму), которые участвовали в подготовке убийства.

Прокурор Теркус смог обойтись без Релеса. Кроме показаний Сола Бернштайна и Элли Танненбаума, он располагал свидетельствами Макса Рубина и Пола Бергера, номинальных служащих в двух профсоюзах, контролируемых Лепке и связанных с Объединенным союзом рабочих швейной промышленности. Рубин присутствовал, когда Бухгалтер отдавал приказ об убийстве Розена, а Бергер указал Менди Вайсу на жертву.

Единственной надеждой защиты были показания семи свидетелей, которые присягнули, что в день совершения убийства ни Танненбаума, ни Рубина не было в офисе Лепке.

Присяжные вынесли вердикт о виновности троих подсудимых в убийстве без смягчающих вину обстоятельств. Судья Фрэнклин Тейлор приговорил всех троих к смертной казни.

Апелляции сохраняли жизнь осужденным в течение двух лег. В свой смертный час Лепке держался с достоинством. Его влажные, собачьи глаза смотрели твердо, почти вызывающе, по крайней мере, так показалось журналисту. Он сам без принуждения сел на стул. В свои 47 лет судья Луис, сделавший карьеру собственными руками, был самым богатым человеком, занявшим место на загородном тюремном кладбище.

Закон выиграл главное сражение, однако война в целом была проиграна. Казнь Лепке и осуждение бандитов Релеса были связаны с убийством, к которому Синдикат не имел никакого отношения. Доказательств, которые могли бы разоблачить деятельность Конторы, не было. Вскоре после осуждения Лепке Теркус ушел с поста прокурора. Позже он сказал: «После смерти Релеса расследование дел Синдиката было обречено на провал». Сейчас Теркус занимается частной практикой в Нью-Йорке. Я спросил его, какова была бы судьба Торрио. если бы Малыш-Петля на Шею продолжил давать показания в залах суда. Он ответил:

— Ни один ведущий бандит из Синдиката, включая Торрио, не мог считать себя в безопасности и надеяться, что его не привлекут к суду, до тех пор пока Релес оставался жив.

Торрио разрешили провести зиму во Флориде. Он покинул улицы Бруклина вовсе не из-за пронзительных ветров Большого Яблока. Его гнали прочь воспоминания о каре, которая настигла Малыша-Петля на Шею и Лепке Бухгалтера. В действительности Судья Лепке беспокоил его гораздо больше, чем Релес. Член Совета Директоров, который постиг ужасы ожидания исполнения приговора в камере смертников, мог предложить властям гораздо больше, чем любой боец Релеса. Впоследствии Джей Ти будет вечно чтить память Луиса за то, что тот отказался предать товарищей. Пока же время до казни Лепке тянулось мучительно долго.

Торрио хорошо знал Сент-Питерсберг. Он много раз приезжал сюда и уже десять лет имел в нем недвижимость. Теперь, когда над ним не висела угроза заключения, он как никогда раньше наслаждался удобствами курортного отеля, едой, прогулками по пляжу вместе с Анной. Джей Ти вновь энергично принялся изучать рынок недвижимости. Даже обязанность писать сотруднику службы по надзору за условно-досрочно освобожденными МакГовану ежемесячные отчеты о своем поведении не вызывала у него обычной досады.

Весной супруги вернулись во Флэтбуш и снова дали своим соседям на Шор Роуд повод для кухонных сплетен. Кумушки судачили, что этот мистер Торрио. кем бы он ни был, человек хорошего достатка, если он может уехать в отпуск зимой. Домашняя прислуга, рассыльные и рабочие из коммунальной службы — люди, которые работали в доме, — поддерживали эти слухи.

Однажды майским угром Торрио вышел в прихожую открыть дверь почтальону. Он обычно с интересом прочитывал почту, так как ему приходили котировки ценных бумаг на бирже и объявления об аукционах. Поднимаясь по лестнице, он разорвал конверт. Неожиданно Торрио застыл на пороге.

— Черт меня подери, — сказал он.

Анна вопросительно посмотрела на него. Он, фыркнув, передал ей письмо. Там содержалось послание, написанное карандашом: «Если ты хочешь сохранить жизнь, ты должен заплатить нам 10 000 долларов. Даже и не думай звать копов. Тебе это не поможет. Тебя и твою жену ждет смерть. Жди указаний.»

Он увидел, как Анна изменилась в лице, и тотчас же раскаялся в своем поступке. Какой-то сопляк пытается укусить самого Джона Торрио — это было действительно смешно. Его это так развеселило, что он потерял голову. Он не подумал, что Анна отнесется к этому серьезно.

Он поспешно сказал: «Это какой-то идиот. Не принимай это близко к сердцу».

Она спросила срывающимся голосом: «Ну и что нам теперь делать?» — «Порвать бумажку и выбросить ее из головы».

В упор посмотрев на него, она сказала: «Мы не можем так поступить».

Толстяк медленно кивнул, нехотя соглашаясь с ее многозначительным намеком. Ему не хотелось об этом думать, но у него не было выбора. Джон больше не был свободным человеком. Его осудили за вымогательство, и он не мог делать вид, будто ничего не произошло.

Торрио воспитали в традициях сицилийцев, но которым настоящий мужчина не должен просить защиты у закона. Это его убеждение было связано не с воровским кодексом чести, а лишь с привычкой во всем полагаться на себя. Только слабак обращается к представителям закона за помощью.

Однако о старых привычках можно было забыть. С его стороны было бы глупостью ввязываться в историю, которая может погубить надежду на отмену второго пятилетнего испытательного срока.

«Конечно, — сказал он. — Ты права».

Его голос звучал уверенно, но за ним скрывалось раздражение недостойной сделкой. Он с неудовольствием подумал, что покупает безопасность ценой утраты уверенности в себе, которая всегда была источником его силы, его харизмы.

МакГован назначил ему встречу с двумя агентами ФБР. Они произвели обычную проверку личных данных подателя жалобы и обнаружили, что столкнулись с самым старым подозреваемым, на которого было заведено досье в их учреждении. Проститутка из Бриджпорта уже сорок лет покоилась в могиле, а дело о ее убийстве все еще оставалось нераскрытым. Агенты были молоды, но достаточно опытны, чтобы понимать, что внешность преступника часто не отражает суть его деятельности. Тем не менее, они с трудом могли поверить, что этот уютный старичок, Оле Лукойе, подопечный Сеймура Кляйна, тот самый преступник, на которого ФБР завело досье еще в дни своего основания.

Джей Ти покорно выслушал инструкции. Он не стал намекать агентам, что устраивал засады еще до их рождения.

Вымогатель назначил по телефону место встречи. Торрио связался с ФБР, и ему передали пакет, который напоминал по форме стопку купюр на общую сумму 10 000 долларов. Он ждал вымогателя в мужской курительной комнате, в бруклинском театре «Шипсхед Бей».

Обстановка располагала к размышлениям. Вот к чему он пришел. Много лет назад Торрио держал в руках такую же приманку. У него в глазах живо стояла сцена: железнодорожный мост в Чикаго, полночь. Он держал в руках чемодан, заманивая шантажистов Колозимо в пределы досягаемости выстрелов. Эта история сделала его любимцем Бриллиантового Джима. От нее пошли все жизненные блага, богатство и власть…