Джек Макфол – Первый лорд мафии (страница 32)
Любопытство испытывали не только деревенские простофили, но и выдающиеся бутлегеры и игроки из других штатов. Они приезжали из далеких городов, чтобы посмотреть, что здесь происходит Торрио делал все возможное, чтобы Цицеро не произвел на них впечатление дешевого городишки. В игорных залах, предназначенных специально для людей с тугими кошельками, ставки не были ограничены.
В то время Лас-Вегас был всего лишь маленьким городишкой в забытой богом пустыне Невады. Цицеро стал самым крупным центром азартных игр к западу от Гудзона. Казино «Корабль», где играли в кости, рулетку, блэк-джек и фараон, собирало до 100 000 долларов ежедневно.
Букмекерская контора «Готорн Смоук» в среднем получала 50 000 долларов в день, принимая ставки на скачки, проходившие по всей стране. Торрио вложил 500 000 долларов в строительство помещения для собачьих бегов под названием «Клуб Псарня Готорна».
Деятельность Джей Ти и его ребят проложила дорогу в Цицеро. На боковых улицах, на которых не было туристов, покоренные торговцы обслуживали постоянных клиентов. Жители Цицеро тянули пиво в барах Эдди Тэнкла и его друзей, которых снабжали некогда могущественные О’Доннелы, и вспоминали те дни, когда можно было пойти в центр города и встретить там знакомые лица.
«У Капоне есть полторы сотни питейных заведений, которые работают круглосуточно», — так начинался отчет в одной из газет.
Еще в те времена, когда Капоне был второй скрипкой после Торрио, родилась легенда о банде Капоне, о которой чаще всего заходит речь при описании несуразностей сухого закона.
Цицеро стал доказательством их тесных связей, наилучшим подтверждением того, что они идеально подходили для совместной работы. Хотя в глазах публики Капоне уже был большим боссом, он умно и послушно отступил назад на роль первого рыцаря криминального гения.
Возвращение к старому порядку не прошло бы так гладко, если бы Капоне лишили его новых эполет. Он, возможно, взорвался бы, если бы Торрио провозгласил себя сюзереном Цицеро. Но Джей Ти считал пригород одним из своих филиалов, которым он тихо и без затей управлял по телефону из Четырех Двоек. Капоне довольствовался тем, что выполнял поручения под личиной короля.
Газеты принялись разгадывать шараду. Журналисты отметили возвращение Торрио в Чикаго. Иногда они отзывались о нем как о закулисном управляющем деятельностью Цицеро. Он, как всегда, был недоступен. Заметки о человеке, которого никто не видел и не слышал, были лишены живости. В Капоне газетчики видели человека из плоти и крови, вызывающего неизменный интерес публики, и они вовсе не собирались принижать его, подчеркивая, что он выступает на вторых ролях.
Торрио подарил Капоне не только центральное место на сцене и не только главную роль. Впоследствии федеральные агенты нашли записи о том, что Торрио и его протеже делили доход от темы в Цицеро пополам.
За услуги его ребят в день выборов Дин О’Бэнион получил 15-процентную долю в казино «Корабль». Это назначение ликвидировало последнее слабое звено в городе.
Однако из-за способностей Дини нарываться на неприятности этот подарок стал прелюдией к взрыву, который разрушил устоявшуюся структуру преступного мира Чикаго.
Первым шагом кровопролитной битвы стал приезд в город Анжело Дженна. Самый меткий стрелок среди братьев, Анжело зашел в «Корабль» и потратил свои карманные деньги, около 6500 долларов за игорным столом. Потом он подписал маркер — долговую расписку на 5000 долларов, и эти деньги тоже вылетели в трубу. Пожав плечами: «Легко пришло, легко ушло», — Анжело ушел с безразличным видом.
Дженна не стал оплачивать свой долг. Торрио порвал маркер. Он не хотел беспокоить партнера из-за такой ничтожной суммы.
О’Бэнион узнал о списании долга на убытки. Он и так не испытывал добрых чувств к Дженна. Они неоднократно и, впрочем, справедливо жаловались на то, что ребята с Норд Сайда переманивают у них покупателей самогонного спирта за счет более низких цен.
Дин позвонил Анжело.
— Послушай, придурок. Заплати свой долг «Кораблю». У меня там доля. И запомни, что ты от меня не скроешься, понял?
Анжело высокомерно сказал:
— Я не веду дела с мелкими торгашами. Если ты чем-то недоволен, то обратись к хозяину заведения. Это мистер Торрио. если ты вдруг забыл.
О’Бэнион остервенел:
— Пошел ты ко всем чертям вместе со своим мистером Торрио! Я тебе делаю последнее предупреждение. Плати, или я сниму с тебя шкуру, сицилийский ублюдок.
Все шесть братьев Дженна обратились в Четыре Двойки с петицией. Они собирались убить О’Бэниона. Он запятнал честь их матери и оскорбил их родную землю.
Торрио кивнул:
— Я прекрасно понимаю ваши чувства. Мы все выиграем, если избавимся от этого клоуна. Однако посмотрим на дело с другой стороны. У О’Бэниона громкое имя. Газеты раздуют большой скандал, полиция будет вынуждена поставить спектакль. В результате пострадает наш бизнес.
Он медленно и серьезно обвел глазами присутствующих:
— Давайте немного потерпим. Он слишком много болтает. Его в конце концов накормят свинцом. Я только прошу вас немного подождать. Может быть, кто-нибудь его за нас завалит.
Они слабо запротестовали, по в итоге решили уважить его просьбу. Они отдавали дань благоразумию и продуманности Торрио.
Он выразил им свою признательность и пообещал:
— Я пошлю ему его долю. И сообщу ему, что мне не нравится, когда он оскорбляет моих друзей.
Курьер принес О’Бэниону в его офис, над цветочным магазином, 750 долларов и письмо. Торрио изложил свои краткие пожелания. Он сообщил, что в следующий раз, когда у младшего партнера возникнут какие-либо жалобы, связанные с деятельностью «Корабля», пусть он направляет их сразу же основному владельцу.
«Траханый сицилиец!» — взорвался бандит с лунообразным лицом. Этим нелицеприятным эпитетом он решил награждать всех гангстеров итальянского происхождения. По идее, Торрио, который родился недалеко от Неаполя и считал себя неаполитанцем, не должен был относиться к врагам ирландца.
Молодой и дикий Хайми Вайс яростно вскипел:
— Это ничтожество слушает своих двухдолларовых шлюх. Они говорят ему, что он гений, а этот жирный козел им верит. Давай купим ему билет в один конец. Что скажешь, Дини?
Не слушая его, босс налил себе виски и выругался:
— Правильно говорят: «Ляжешь рядом с псом и нахватаешься от него блох».
— Давай уберем его, — настаивал Хайми.
О’Бэнион сказал с ненавистью:
— Я не должен был пачкать руки, приглашая его в дело в центре города!
— Давай кинем его с этой пивоварней, — сказал Хайми, нехотя сдерживая свою кровожадность.
О’Бэнион, который вертел в руках стакан, резко поставил его на стол. Он внимательно посмотрел на помощника. Внезапно его лицо просияло: «Хайми, а в этом что-то есть!»
Проявляя проницательность, которая поразила бы Торрио, он сказал:
— Знаешь, что может быть хуже смерти для такого человека, Хайми? Это, когда из него прилюдно делают лоха.
По лицу Дина, покрытому веснушками, расползлась улыбка:
— Ты подсказал мне, как отрезать козлу яйца, — он откинулся назад и захохотал.
Слухи распространялись быстро. Дин О’Бэнион завязал с рэкетом и подобно своему другу Лу Альтьери купил себе ранчо в Колорадо, собираясь стать настоящим ковбоем.
Торрио это совершенно не удивило: чего можно было ожидать от отморозка? Для Джей Ти это известие прозвучало сладчайшей музыкой. С уходом О’Бэниона исчезала главная угроза миру в его королевстве. Испытывая большое облегчение, Торрио не стал размышлять над решением О’Бэниона. И это было на него непохоже.
Дин, сидя в гостевом кресле, в Четырех Двойках, пожал плечами:
— Я ленивый сукин сын, Джей Ти. Слишком много работы, сплошная головная боль. Почему я должен гробить свою жизнь, споря с такими уродами, как Дженна?
Естественно, как и ожидал Торрио, возник вопрос с деньгами.
— Я прикупил кое-какую землю в Колорадо. Но, если бы у меня были бабки, я бы прикупил еще одно местечко. В общем, я бы хотел продать свою долю в «Корабле» и нашем заведении в центре города.
Была заключена сделка. О’Бэнион получал 250 000 долларов за свои проценты в пивоварне и в казино.
— Послушай, — сказал Дин. — Я не хочу оставлять ребят в затруднительном положении. Они смогут получать себе пиво из Центральной пивоварни?
Торрио кивнул. У Дина появилась новая идея:
— Знаешь, мне вот что пришло в голову. Ты же никогда не видел моих ребят. Девятнадцатого у нас намечается большая отгрузка. Может быть, ты придешь и скажешь ребятам, что позаботишься о них? Сделай мне одолжение, ладно?
— Хорошо, я приду, — согласился Джей Ти.
Двадцать пять бандитов с Норд Сайда грузили четырнадцать машин, когда Торрио 19 мая 1924 года, перед рассветом, пришел в пивоварню на Норд Лэрреби Стриг, 1470. Отгрузка происходила в то время, когда движение на улицах затихало, соседи спали, а полиция находилась в добром расположении духа.
В головном офисе старательно предотвращали звонки от возмущенных жителей. Особенно внимательно к этому относились в Центральной пивоварне.
Начальник полиции Коллинз посадил своих сторожевых псов около пивоварни, но допустил ошибку, выбрав из своих ребят Джозефа Варжзински и Джозефа Ланенфельда. Они слонялись около старенькой патрульной машины и обменивались остротами с грузчиками.
О’Бэнион тепло приветствовал Торрио в своем кабинете. Он представил его Хайми Вайсу, который был вежлив и казался очень довольным.