Джек Макфол – Первый лорд мафии (страница 22)
Народ путали, что алкоголь ведет к деградации личности. В барах Чикаго плели свою сеть 3000 проституток. Их жертвами становились славные молодые ребята, которые необдуманно заходили в бар за кружкой пива. Был создан полномочный орган — Комиссия Чикаго по борьбе с проституцией.
Также получали огласку наблюдения сыщиков, которых нанимали гражданские слои Чикаго. Детективы видели в салунах девушек «с прелестными чертами и печатью невинности на щечках». Девушки приходили повеселиться, возбужденные новизной происходящего. Их инстинкт самозащиты ослабевал, и они слепо бросались в объятия дурных мужчин.
— Эта дорожка, — грустно вздыхали священники со своих кафедр, — отнимает ежегодно самое дорогое, что есть у женщины, у 15 000 девушек в одном Чикаго.
Чтобы положить конец этим безобразиям, деревенские женщины охотно доставали кошельки. В период с 1910 по 1915 год кампания по превращению нации в лишенную даже единственной капли алкоголя Сахару достигла своего апогея. Пожертвования составили 35 000 000 долларов, большая часть которых была потрачена на лоббирование сухого закона в Конгрессе и законодательных органах штатов.
В 1917 году, одновременно со вступлением Соединенных Штатов в европейскую войну, реформаторы нанесли смертельный удар по зеленому змию. Сухой закон был обоснован патриотизмом. Провозглашалось, что зерно, которое использовалось для производства алкогольных напитков, отнимало хлеб у солдат, их союзников и рабочих на военных заводах. Конгрессмены больших городов не хотели воевать против звездно-полосатого флага, поэтому они присоединились к своим сельским коллегам и запретили веселящие душу напитки посредством принятия поправки к Конституции. Для того чтобы Восемнадцатая Поправка вошла в силу, было необходимо, чтобы ее ратифицировали законодательные органы 36 штатов, составляющие две трети от общего количества.
Пока штаты приходили к согласию, а ратификация Акта Вольстеда неумолимо надвигалась, Торрио оценивал ситуацию. Коктейли и пиво играли важную роль в публичных домах, и Джей Ти не допускал даже мысли об их исчезновении.
Некоторые заявления официальных лиц удивили его. Бывший Президент Уильям Говард Тафт, сенатор Массачусетса Генри Кэбот Лодж и член палаты представителей Фиорелло Г. ЛаГвардия из Нью-Йорка единогласно утверждали, что отменить алкоголь с помощью указа невозможно. Тафт предсказывал, что преступники превратятся в пивоваров и самогонщиков. Торрио внимательно изучил эти прогнозы. Он восхищался людьми, добившимися успеха, и прислушивался к их словам. Но он высоко ценил и свой деловой инстинкт.
Джей Ти не был маниакальным преступником. Он не чувствовал настоятельной потребности хватать все, что плохо лежит. Он выбирал свои аферы с разборчивостью брокера, который оценивает акции. Его предприятия в Нью-Йорке и Чикаго были надежными учреждениями, безопасность которых на сто процентов гарантировали политики.
Контрабандная торговля не обещала высоких дивидендов, поскольку приходилось учитывать новую расстановку сил. Перед глазами Торрио, застилая все вокруг, маячила грозная десятифутовая фигура федерального агента. Он не забыл Билли Данненберга, который бросил все силы Разведывательной службы на борьбу с Леви. Все попытки его подкупить оказались тщетными А эти люди из ФБР! Они сели ему на хвост после дела в Бриджпорте, и им было наплевать на политиков Первого округа.
Недавно произошел крах Игнасио Сайетта (Лупо-Волка). Лупо долго и безнаказанно занимался в Гарлеме вымогательством и убийствами. Он решил попробовать себя и в качестве фальшивомонетчика, но ФБР молниеносно отреагировало. Политические связи не помогли Игнасио: он отбывал свой 30-летний срок.
«Торговля пивом и крепкими напитками, — размышлял Торрио, отдавая дань мудрости экс-президента Тафта, — может быть очень прибыльным бизнесом. Но если я буду самым богатым человеком в федеральной тюрьме, мне от этого будет мало пользы».
«Нет, — заключил он. — Торговля нелегальным спиртным — это не для меня».
Это прозвучало так же нелепо, как если бы Генри Форд, впервые увидев чертеж автомобиля, сказал: «Это никогда не поедет».
Торрио изменил свое мнение. Его добрые друзья, политики, показали ему. как просто заниматься новым бизнесом.
Реформа горы открыли ему ворота. Они испытывали благодарность к законодателям и хотели оказать им ответную услугу. Для внедрения нового указа требовалось, как минимум, полторы тысячи агентов. Поскольку поборники сухого закона были уверены, что большинство американцев будут держать марку законопослушных граждан и что агентам достанется немного работы, они договорились, что политики сами будут распределять эти посты.
Агенты не должны были проходить проверку при вступлении на государственную службу; они не получали социальной защиты. Короче говоря, как быстро понял Торрио, это был новый подвид федерального пса. Наемная лошадка, такая же покорная начальникам округа, как копы и заместители шерифов, с которыми он привык иметь дело.
Занимаясь новым делом. Торрио. как всегда, провел скрупулезные расчеты и исследования. По государственным статистическим данным, пиво занимало 90 процентов рынка алкоголя. Значит, первым шагом, решил он, будет сотрудничество с пивоварами.
Заместитель комиссара полиции Нью-Йорка Джон А. Лич (справа) наблюдает, как агенты сливают спиртное в канализацию после рейда. 1921 год
Сальный Палец Гузик получил задание разыскать пивоваров, у которых было рыльце в пушку. Это задание упрощалось из-за особенностей сухого закона.
Так называемый военный сухой закон (этим названием ошибочно воспользовались через несколько месяцев для обозначения перемирия) вступил в силу 1 июля 1919 года. Ему не хватало законодательной базы, поскольку Акт Вольстеда все еще обсуждался в Конгрессе, однако пивовары послушно закрыли свои пивоварни или перешли на производство безалкогольного пива. Торрио изучил отчеты Гузика о тех пивоварах, которые не стали останавливать производство. Он подозревал, что они продолжат нелегальную деятельность после принятия Восемнадцатой Поправки 16 января 1920 года.
Торрио решил заключить сделку с несколькими пивоварами. От них требовались заводы и секреты производства. А он займется проблемами, с которыми они столкнутся как распространители нелегальной продукции. Он защитит их от полиции и поборников сухого закона. Его вооруженные ребята будут охранять их грузовики от конкурентов.
Постепенно он стал видеть факты и цифры в розовом свете. Энтузиазм стал переполнять его флегматическую натуру. Борясь с нарастающим возбуждением, он пришел к заключению, что у нового рынка есть огромный потенциал.
Тогда он решил, что не хочет быть просто наемной силой. Он будет настаивать, чтобы они с Колозимо получили доли в новом деле.
Он подумал, что, может быть, Джим захочет вложить свои бриллианты. Все будет зависеть от того, каким Торрио окажется коммерсантом. Посмотрим, как пройдут переговоры. Собрав свои бумаги с рядами цифр, выведенных его аккуратным бухгалтерским почерком, он пошел на поиски Бриллиантового Джима.
В середине дня в кабаре было тихо и чисто. Здесь готовились к вечерней суете. Перевернутые стулья были поставлены на столы, официант полировал пол, на кухне подогревались супы, в духовках жарилось мясо.
Проходя по узкому коридору, мимо обеденной залы и кухни, Джей Ти услышал густой баритон, напевающий «О Solo Mio». Торрио с его абсолютным музыкальным слухом даже не поморщился. Он был рад застать Джима в офисе. Джим так цеплялся за юбки своей певички, что мог оказаться где угодно.
— Джонни! Мой мальчик Джонни! — пророкотал Большой Джим.
— Винца для Джонни, — сказал он сам себе и танцующим шагом пошел за графином.
Торрио взял бокал и сказал тост. Он давно смирился с неспособностью своего начальника запомнить, что он не пьет.
— Джим, за твое здоровье, счастье и процветание.
Джим опустил бокал. Он перекрестился и сказал охрипшим голосом:
— Извини, Джонни. Спасибо за добрые слова. Но, клянусь богом, мне в последнее время так везет, что я боюсь, что это вот-вот закончится.
Он помедлил, нерешительно передвигая бокал, потом внезапно выпалил:
— Я развожусь, Джонни. Я должен с тобой поделиться. Дейл выходит за меня замуж.
— Отлично, отлично, Джим, — Торрио крепко пожал ему руку.
«Умная сучка, — подумал он. — Не позволяла себя завалить, прежде чем он не решил на ней жениться.»
— Мои сердечные поздравления!
Джим с мечтательным взглядом слабо ответил на рукопожатие и покачал головой, недоумевая:
— Господи, боже мой. Ты можешь себе представить, что такая необыкновенная девушка согласилась выйти за такого остолопа, как я.
Немного повысив голос, толстяк сказал:
— Почему бы и нет. Самый крупный бутлегер в городе. Для него — все самое лучшее.
Джим, все еще качающий головой, казалось, не слышал его. Потом смысл слов Торрио стал постепенно доходить до него. Он вопросительно посмотрел на Торрио:
— Не понял. Что ты там сказал о бутлегере?
Джей Ти улыбнулся:
— Я тебе вот что скажу, Джим. Этот пивной бизнес будет величайшим открытием с тех пор, как изобрели деньги.
— Черт возьми! — Джим щелкнул пальцами. — Я хотел тебя кое о чем попросить. Насчет пивоварни Сального Пальца. Ты случайно не забрал нашу долю?