Джек Макфол – Первый лорд мафии (страница 20)

На мой взгляд, Анна Торрио была изящной и умной женщиной с хорошим воспитанием. Я не хочу хвастаться, но поверьте, я чертовски хорошо разбираюсь в людях. Это моя работа, и я на этом собаку съел. Правда, я провел в ее обществе всего лишь несколько часов. Но если кто-то начинает ломать комедию, даже очень искусную, то вы сразу же заметите фальшивые нотки в актерской игре».

Адвокат вспомнил интервью Патриши Догерти с Анной Торрио в ночь перестрелки на Клайд Авеню. Он с легкостью согласился с утверждением Анны, что ее брак составляли двенадцать лет ничем не омраченного счастья. Снова возвращаясь к теме совместных обедов, он сказал: «Вы чувствовали, насколько они любили и уважали друг друга. Для них это было так же естественно, как дышать».

Естественно, в первые годы работы Торрио считал, что он обязан жить поблизости от Леви. Позже, когда он вплотную занялся деятельностью в пригородах, он мог с чистой совестью перевезти жену в другое место. Он снял квартиру из четырех комнат на Ист 64 Стрит, 417, восемью километрами южнее порочного района.

Выполнение другой цели — проводить вечера дома — зависело от того, найдет ли он ночного управляющего, которому можно было бы доверять. Поскольку у него не было готовых кандидатур, Торрио решил лично воспитать человека для этой должности.

Его выбор пал на Аля Капоне, хотя были времена, когда Торрио искренне хотел бросить эту затею. Лицо со Шрамом, дадим ему сразу это прозвище, которое впоследствии заполонит кинофильмы и телевизионные экраны, — очень быстро избавился от животного страха, который заставлял его прятаться за витриной с подержанной мебелью. Уже не похожий на робкого кролика или загнанного оленя, он купил себе револьвер, машину и время от времени пропускал пинту спиртного.

В четыре часа утра, проезжая по Лупу, на перекрестке Рэндольф Стрит и Вобаш. он врезался в такси, за рулем которого сидел Фред Краузе. Капоне не был ранен, но и протрезветь он тоже не успел. Он открыл дверь такси. Краузе без сознания навалился на руль. Капоне приложил револьвер к виску таксиста. Водитель трамвая Патрик Баргел, который остановился у места аварии, подошел выяснить, что происходит. Будучи храбрым человеком. Баргел заявил, что только трус может стрелять в человека, который находится без сознания. Капоне поднял револьвер и приготовился оспорить данное утверждение.

К счастью, в этот момент прибыл полицейский патруль. Бандит был арестован и обезоружен. Его обвинили в наезде, вождении в нетрезвом состоянии и незаконном ношении оружия. Торрио внес за него залог, отдал необходимые распоряжения, и дело до суда не дошло.

Капоне выслушал все ругательства в свой адрес с жалким и покорным видом. Он клялся, что подобное больше никогда не повторится. Он больше не прикоснется к огненной воде.

Некоторое время спустя известный пивовар Джей Гузик рассказал Торрио об инциденте с Джо Говардом. Они поссорились. Говард, мелкий жулик, ограничился тем, что вмазал пивовару в челюсть. Однако Гузик все равно жаждал мести. Капоне послали разобраться с обидчиком. Он нашел свою жертву в кабачке Гейни Джейкобса на Саут Вобаш Авеню, 2300. Капоне разразился бранью в адрес Говарда.

— Вали отсюда, сутенер, — сказал Говард презрительно. — Иди пугай своих проституток.

Капоне побагровел от гнева и выстрелил в Говарда. Он выпустил пять пуль в его тело и, сбежав с места преступления, скрылся в Четырех Двойках, которые находились совсем рядом, полквартала вниз по улице. Он рассказал извиняющимся голосом, что несколько превысил полномочия Его начальник, вздохнув, приказал ему спрятаться в Бернгеме.

Гейни Джейкобс и дна его клиента дали показания полиции, что убийцей был Капоне. Был отдан приказ о его аресте. Потом свидетелей посетили ночные гости. Когда Капоне сдался властям, они посмотрели на него и признали, что ошиблись. В офисе следователя остался приговор судьи, запечатленный на микрофильм: убийство совершено неизвестными.

Тем не менее, воспитание Капоне продолжалось. Джей Ти был с ним гораздо более терпелив, чем со своим кузеном, Ванильным Рокси. Все-таки у Каноне хватило ума не убивать в присутствии Торрио. Босс ценил в нем то, что перевешивало его юношеские вспышки. Капоне был действительно хорошим помощником. Он делал то, что ему говорили. Он никогда не думал сам за себя. В нем уживались два человека. Один, покорный и не задающий вопросов, получал инструкции; другой, дерзкий и беспощадный, их выполнял.

Капоне хорошо справился с пробными ночными рейсами в качестве управляющего. Как только возникала проблема, которую нельзя было решить с помощью кулаков, он спешил к телефону. Звонки раздавались по номеру, зарегистрированному на имя Фрэнка Лэнгли, владельца 8-комнатной квартиры на шикарном Саут Шор.

Пока Капоне делал все, чтобы Торрио мог сидеть дома. Джей Ти помог Бриллиантовому Джиму стать самым веселым и живописным гулякой во всем Леви.

Двухэтажное здание из молочно-белого кирпича с изящными линиями было единственным ярким пятном на фоне грязно-коричневых построек из дерева и тускло-красного кирпича. На Саут Вобаш Авеню, 2126 сверкало огнями новое кабаре. По его фасаду шла вертикальная надпись «Колозимо», составленная из горящих лампочек.

Просторная гостиная была выполнена в белых и золотых тонах, с гардинами рубинового цвета. Официантки в темно-бордовых фартуках двигались бесшумно и расторопно; шеф-повар был выписан из знаменитого кафе в Риме; струнный оркестр и певцы исполняли полуклассические произведения; в качестве радушного хозяина в белоснежных льняных одеждах выступал сам Бриллиантовый Джим.

К удивлению и восторгу владельца, кабаре быстро вошло в моду. Его клиентами, в соответствии с ожиданиями Джима, стали состоятельные завсегдатаи борделей, игроки и политики. В рекордно короткие сроки кабаре стало настолько популярным, что не смогло вмещать всех желающих кутил из Леви.

К Колозимо, так как это было стильно и модно, приходили люди из высшего общества, крупные финансовые и промышленные воротилы, отпрыски богатых семей. Джим невольно столкнул с горы снежный ком. Среди его первых посетителей были журналисты. Джиму нравились ребята из газет. Они были остроумными и знали все городские новости. Он искренне наслаждался их обществом и поэтому всегда был готов выписать чек. Ну и, конечно, он был не против, когда пресса писала о нем приятные вещи. На первых страницах газет и в колонках городских сплетен Колозимо изображали как бонвивана. Его простецкие манеры были сглажены и улучшены, и газеты не скупились на похвалы его еде и вину. Светская публика самых шикарных районов города: Дэйк Шор Драйв, Раш Стрит, Беверли Хилз и Саут Шор — также проявила ин терес к новому заведению.

Оперные звезды приезжали из концертного зала после своих выступлений на ужин. Сверкая бриллиантами и огромными черными глазами, бывший чистильщик улиц пил шампанское с Энрико Карузо, Люсьеном Мураторе, Титта Руффо и прекрасной Линой Кавальери.

Заведение открыло Колозимо новые удовольствия. Поначалу Джим думал, что он неправильно толкует провокационные взгляды элегантных женщин. Когда их мужья отворачивались, он замечал предупредительные сигналы. Он в экстазе понял, что недооценивал себя. Светские дамы горели желанием перешагнуть через условности и познакомиться поближе с крупным мужчиной с блестящими белыми зубами, угольными волосами и густыми черными усами. В часы до открытия кабаре повара и официанты с завистью посматривали наверх, где их босс наслаждался в своей личной комнате обществом очередной посетительницы.

Джим пользовался свободой холостяка. Вики, которая испытывала благоговейный страх перед роскошью нового заведения, держалась от него подальше. Зеркало в ее спальне открывало ей неприглядную картину. Макароны, выпечка и шоколадные конфеты нанесли непоправимый ущерб ее фигуре. Представляя себя изящной, сияющей и прекрасной, идущей рука об руку с хозяином кабаре, Вики каждый день клялась себе, что сядет на диету.

Джим, в упоении от новых горизонтов, раскрывшихся перед ним, не искал времени для грубой повседневности сутенерского бизнеса. Он был благодарен маленькому толстяку, влюбленному в бухгалтерские книги.

Колозимо проницательно охранял свою цитадель. За стенами кафе он проводил тщательную работу с избирателями, вербуя новых и поддерживая связь со старыми. Этого от него ждал Кенна. Хинку было все равно, кто управляет притонами, до тех пор. пока они платят налоги.

Торрио понимал сложившуюся ситуацию. Способность Джима поставлять избирательные голоса ставила его на первое место в системе бизнеса. Лучшее, на что мог надеяться Джей Ти, это на место первого подвассального барона. Джим выражал свою благодарность не словом, а делом. Он отдавал своему помощнику огромную часть прибыли. Время от времени Джонни бросал жадные взгляды на гардеробную звезды, но тут же пожимал плечами и бормотал про себя, что человек не может иметь всего. Он, несмотря на свое книжное образование, был похож на Джорджа Баббита в своем пристрастии к готовым клише.

Большой Джим был абсолютно счастлив. Малыш Торрио — умеренно счастлив; они жили в добром согласии, слишком безупречном, чтобы продолжаться вечно. Скандал все-таки произошел. И по нелепой случайности первый клин был забит мужчиной, который всего лишь шел выбирать себе костюм.