Джек Лондон – Собаки (страница 5)

Мы отстали от собак, и я, менее других привыкший к верховой езде, очутился в самом хвосте кавалькады. Несколько раз мы видели собак: они то бежали по ровной местности, то на время скрывались в оврагах и снова выбегали из них на равнину.

Вел стаю Дандер, всеми признанный предводитель. Въехав на вершину другого холма, мы увидали всю охоту. Впереди несся, как стрела, койот; собаки были на четверть мили позади его, но расстояние между ними и зверем все уменьшалось. Затем и собаки и он пропали из виду. Когда мы снова увидали их, койот был уже мертв, а собаки, за исключением двух гончих и Снэпа, сидели, тяжело дыша, кругом него.

— Гончие опоздали, — сказал Гильтон, взглянув на них. — А ваша собачка нам, должно быть, не понадобится, — прибавил он, с гордостью смотря на Дандера и лаская его.

— Десять больших собак на одного маленького койота, — насмешливо заметил старик Пенруф. — Не бог знает какая смелость нужна для этого. Посмотрим, что будет, когда они увидят волка.

На другой день мы снова поехали на охоту.

С высокого холма, мы увидали вдали движущееся серое пятнышко.

Белое пятнышко означает антилопу, рыжее — лисицу, серое — волка или койота. Если хвост опущен, это — койот; если приподнят — ненавистный волк.

Дандеру так же, как и в первый раз, показали зверя, и он повел за собою всю разношерстную стаю — борзых, волкодавов, гончих, датских.

А за ними поскакали всадники.

На одно мгновение перед нами промелькнула охота. Впереди был волк; собаки преследовали его, но мне показалось, что они бегут за ним не так быстро, как накануне за койотом. Неизвестно, чем кончилась охота. Собаки вернулись к нам одна за другой, а волка мы больше не видали.

Среди охотников послышались насмешливые замечания, и начались взаимные упреки.

— Ничего не стоящие собаки, — презрительно сказал старик Пенруф. — Они могли догнать волка, но как только тот повернулся к ним, они тотчас же разбежались. Какой стыд!

— А что же этот хваленый, бесстрашный, необыкновенный терьер? — насмешливо спросил Гильтон.

— Не знаю, — ответил я. — Он наверное ни разу в жизни не видал волка. Но готов биться об заклад, что, погнавшись за ним, он не отступит, хотя бы ему грозила смерть.

Ночью волки зарезали несколько коров почти около самого дома, и это побудило нас снова отправиться на охоту.

Началась она совершенно также, как прежние. Уже долго спустя после полудня мы увидали на расстоянии полумили серого зверя с приподнятым хвостом.

Гильтон позвал Дандера, тот вскочил к нему на седло. Я решил доследовать примеру Гильтона и проделал то же со Снэпом.

Но ему, с его коротенькими ножками, было трудно вспрыгнуть ко мне на седло. Наконец, после нескольких неудачных попыток, ему все-таки удалось взобраться с помощью моей вытянутой ноги, игравшей роль станции на полдороге. Я несколько раз показывал Снэпу на волка, и, увидав его, он бросился вдогонку за борзыми.

На этот раз охота происходила не на неровном, заросшем кустарником берегу реки, а на открытой равнине. Причину этого я объясню позднее.

Мы въехали на плоскогорье и на расстоянии полумили увидели охоту. В это самое время Дандер догнал волка и схватил его за заднюю ногу.

Волк обернулся, готовясь биться. Собаки подбежали по две и до три и с лаем окружили его кольцом. Наконец показалась и маленькая беленькая собачка. Не теряя времени на лай, она бросилась прямо к волку и хотела схватить его за горло, но промахнулась и вцепилась ему в нос. Тогда штук десять собак кинулись сразу на волка, и минуты через две он был мертв.

Мы скакали во всю прыть. Несмотря на то, что бой происходил на порядочном расстоянии от нас, мы все-таки могли убедиться, оправдал ли Снэп мнение о нем Джека и мои похвалы.

Теперь наступила моя очередь торжествовать, и я не упустил этого случая. Благодаря Снэпу, стая мендонских собак убила наконец волка без помощи охотников. Но было кое-что, омрачившее мое торжество: во-первых, волк был очень юный, чуть не волчонок, по молодости лет вздумавший бежать от собак по ровной местности; во-вторых, у Снэпа была на ноге глубокая рана от волчьих зубов.

В то время как мы гордо возвращались домой, я заметил, что, Снэп хромает.

— Иди ко мне, Снэп! — крикнул я.

Снэп попробовал вскочить ко мне на седло, но не мог.

— Возьмите его, Гильтон, и дайте мне, — попросил я.

— Ну нет, благодарю покорно. Берите сами своего змееныша, — ответил Гильтон.

Он знал, что не совсем безопасно иметь дело со Слэпом.

Наконец мне удалось поднять Снэпа на седло, и я привез его домой. Я ухаживал за ним, как за ребенком. Он показал скотоводам, чего не хватает в их своре. Гончие, может быть, и очень хороши, борзые необыкновенно быстры, а датские собаки и русские волкодавы — отличные бойцы, но все они ничего не стоят без самого главного — мужества, которым бультерьер обладает больше, чем все остальные собаки. Теперь скотоводы поняли, как можно справиться с волками, и с этих пор держат в каждой своре до одному бультерьеру, предпочитая мендонских потомков Снэпа.

На другой день исполнялась годовщина прибытия ко мне Снэпа. Погода была ясная, не слишком холодная, и снегу на земле не было. Пенруфы на этот раз решили охотиться на волков.

Ко всеобщему огорчению Снэп по случаю своей раны не мог принимать участие в охоте. Ночью он спал, как всегда, около моих ног, и следы крови остались на его месте. В таком состоянии ему невозможно было биться о волком, и потому, когда мы тронулись в путь, его заперли в сарай. Уезжая, я предчувствовал, что, из нашей охоты не будет толку; я знал, что без Снэпа нас ждет неудача, но не подозревал, насколько ужасна она будет.

Мы были далеко от дома и ехали среди холмов, поднимавшихся на берегу реки, когда увидали маленький беленький шарик, прыгавший через кусты шалфея. А через минуту Снэп, махая хвостом, подбежал к моей лошади.

Я не мог отослать его домой: он не послушался бы в таком случае даже меня.

Рана его казалась очень плоха на вид, и поэтому я взял его к себе на седло.

«Тут ты будешь, в безопасности, — подумал я — я продержу тебя здесь до тех пор, пока мы не вернемся домой».

Я был уверен, что так оно и будет, но не принял во внимание характера Снэпа. Гильтон крикнул, что видит волка. Дандер и его соперник Райли — оба сразу прыгнули на наблюдательный пункт и, столкнувшись, упали в кусты.

Но Снэп, пристально смотревший вдаль, увидел волка, и не успел я оглянуться, как он спрыгнул с седла и побежал, то прыгая через кусты, то скрываясь в них или под ними, прямо к врагу. И на минуту он стал предводителем и повел за собою всю свору. Это, конечно, продолжалось недолго. Борзые увидели движущуюся точку и заняли свое обычное место впереди остальных собак. Охота обещала быть интересной: до волка было не больше полумили, и все собаки были сильно возбуждены.

— Они повернули к медвежьему оврагу, — крикнул Гервин, — поедемте в рту сторону, попадем как раз им навстречу.

Мы повернули и доскакали кругом северного склона холма, в то время как охота, по нашему расчету, огибала южный склон. Въехав на вершину Кедрового холма, мы хотели спуститься с него, как вдруг Гильтон закричал:

— Господи помилуй, да, он здесь! Он бежит к нам.

Гильтон соскочил с лошади и бросился вперед. Я последовал его примеру. Большой матерый волк бежал, опустив голову, до открытому месту прямо к нам. А на расстоянии шагов пятидесяти от него летел, как стрела, Дандер, бежавший гораздо скорее волка. Через минуту Дандер догнал его и схватил за ногу, но когда тот повернулся, — отскочил назад.

Они были теперь как раз под нами, шагах в тридцати от нас.

Гервин вынул револьвер и прицелился, но Гильтон остановил его.

— Нет, нет, — сказал он. — Посмотрим, как справятся с ним собаки.

Через несколько секунд прибежал Райли, а потом одна за другой — остальные собаки, смотря по быстроте бега. Каждая из них, казалось, горела желанием вступить в бой с волком и растерзать его на части; но ни одна не решалась напасть первая, и все, они лаяли и прыгали на почтительном расстоянии от него.

Через минуту показались русские волкодавы — большие, великолепные собаки, Они, очевидно, бежали с намерением броситься тотчас же на волка; но смелый вид последнего, его мускулистое тело и смертоносные челюсти навели на них ужас еще задолго до того, как они подбежали ближе. И эти славные волкодавы не осмелились напасть на него. Они тоже присоединились к кольцу, окружавшему волка, который, стоя в середине, смотрел то в ту, то в другую сторону, готовый вступить в бой с каждой собакой в отдельности или со всеми сразу.

Вслед за волкодавами прибежали датские громадные собаки, такие же сильные, как волк. Их тяжелое дыхание переходило мало-по-малу в грозное рычание, когда они приближались, чтобы растерзать врага. Но едва они увидели его, угрюмого, бесстрашного, с не знающим устали телом и страшными челюстями, готового к смерти, но уверенного, что он умрет не один, — внезапная робость напала на этих трех датских собак, как и на всех остальных, хотя они и старались скрыть это.

В то время как десять больших собак прыгали и лаяли вокруг готового защищаться до последней крайности волка, в кустах послышался шорох. Через них прыгал белый, как снег, шарик, похожий на резиновый мячик, но оказавшийся на более близком расстоянии маленьким бультерьером. Снэп не мог бежать так быстро, как остальные собаки.