Джек Лондон – Собаки (страница 20)

Так они продолжали подвигаться вперед…

Шагов через двести человек остановился. Майк выпустил из зубов его куртку и тоже остановился, вопросительно глядя на него. Немного неуверенно доктор протянул руку, положил ее на лохматую спину собаки и, опираясь таким образом на Майка, с усилием приподнялся на ноги. Очутившись опять в вертикальном положении, он сделал шаг вперед. Майк отбежал на несколько шагов и остановился, поджидая, чтобы его спутник нагнал его.

Так, то отбегая, то поджидая, собака с безошибочным инстинктом повела его к форту. Но когда до дверей поста оставалось всего шагов двадцать, Майк, не в силах больше сдерживать себя, побежал вперед, лая, как сумасшедший.

На посту все уже были сильно встревожены возвращением собак с пустыми санками, но не могли отправиться на розыски до окончания метели, когда уже было бы поздно, по отношению к доктору по крайней мере.

Услышав лай, все выбежали из дверей, и, минуту спустя, сильные руки уже вносили доктора в дом. А Майк последовал за ними, чтобы свернуться калачиком в самом дальнем от печки углу, ибо он тоже принадлежал теперь к цивилизованным существам.

Там он проспал долго, пока его не разбудили люди, отправляющиеся на поиски Д. Опять запряженный в лямку, Майк повел свой потяг по заметенному снегом льду, пока они не дошли до Д., благополучно переждавшего буран за случайным укрытием.

Часто в продолжение следующих затем месяцев доктор видел Майка лежащим перед зданием поста, повернувшись головой в сторону моря. Целыми часами мог он так лежать неподвижно, уставившись на пустынное, унылое море. И иной раз доктору казалось, что в карих глазах зверя он видит странный огонек, словно зверь устал от однообразной суровости полярного края и тоскует по чем-то ином… может быть, по смутно сознаваемым условиям жизни более теплых стран… Кто знает!

ГРОЗНАЯ СТАЯ

Щенок лениво потянулся и хотел поймать пролетавшую муху. К счастью, это ему не удалось, потому что насекомое с стройным телом, соединенным с грудью тончайшим стержнем, было вовсе не мухой, а осой из той породы, укус которой парализует руку человека на несколько дней. Но невежество слепо, — щенок не знал, какой опасности он избежал. Ему было очень скучно и хотелось с кем-нибудь поиграть.

Кругом него собаки всяких возрастов спали в скудной тени джунглей Центральной Индии, где деревья большей частью низки, покрыты шипами и скорее похожи на кустарник, а листья тех немногих, которые повыше, быстро желтеют и осыпаются.

Стояло жаркое время года, а именно в эту жару, когда тень так нужна, в Индии обнажаются деревья.

Собаки с торчащими ушами, похожие на лисиц с черноватыми хвостами и гладкими баками, с темнорыжей шерстью на спине и посветлее снизу, задыхались от жары и уходили глубже в кустарник, чтобы уберечься от палящего солнца.

Только шестинедельный щенок один сидел на солнцепеке и ждал, с кем бы поиграть. Его братья и сестры решительно не желали, чтобы их тревожили.

Глядя на мир, погруженный в жаркую истому, щенок вдруг заметил какую-то тень.

В сожженной солнцем траве двигался тощий зверь, горбатый, страшный, серый, с полосатыми боками и гребнем щетинистых волос на спине. Его морда с вечно оскаленными зубами была отвратительна. Это была гиена, огромная, как волк, с челюстями более сильными чем у тигра, и робкая, как мышь.

Быстрой, нервной походкой она шмыгнула мимо спящих собак, не сводя с них глаз. В ее глазах сверкнул хищный огонек, когда она увидела щенка, который поднялся, не зная, что делать — заворчать ли на чужестранца, или бежать с ним играть.

Гиена была голодна, а доверчивый щенок, который кончил тем, что приветливо завилял хвостом, был бы лакомым кусочком. Но гиена взглянула на его товарищей, лежавших на кустах, и решила, что спящих собак будить не следует. Ей вовсе не хотелось, чтобы вся свора погналась за ней. Поэтому она быстро исчезла.

Гиена была мудрым зверем. Другое животное, гораздо смелее ее, которое тоже смотрело на щенка из-за груды камней на холме, уже пришло к тому же решению. Это была пантера — самое смелое и отважное животное на земле; она очень любит щенят, как пищу. Она, разумеется, знала, что одолеет в схватке десяток этих небольших животных, ростом не больше шакала, спавших сейчас в кустах. Но у нее не было ни малейшего желания вступать в бой с целой стаей, и она знала, что те, которых она видела, составляли только часть огромной стаи «Джунгли-Кутта», диких собак, самых страшных обитателей джунглей.

Скучающий щенок не знал, что он принадлежит к такой страшной породе и разочарованный вернулся на свое место, когда гиена отказалась о ним играть. Что делать щенку в джунглях? Никакой новой беды, в которую он мог бы попасть, не было. У него не было тех возможностей, которыми обладают его цивилизованные сородичи. Он не мог грызть сапоги, не мог лечь посреди дороги, рискуя попасть под автомобиль. Джунгли, хотя и полны опасностей, но еще не знают этого смертоносного чудовища. Там, правда, была дорога, извивавшаяся по крутому холму, который круто обрывался в трех милях оттуда: странный холм с почти отвесными склонами, увенчанный старой индийской крепостью, которую занимал теперь отряд в пятьдесят человек сипаев. Единственным экипажем, проезжавшим по узкой горной дороге, была телега, привозившая два раза в месяц провиант для гарнизона.

Так опасности миновали глупого щенка, который чувствовал себя прекрасно и любил всех на свете. В конце концов, не дождавшись никакого развлечения, он пошел и ткнул носом одного из своих сородичей, спавших в кустах. Он хотел только узнать, не желали ли с ним поиграть? Две собаки только глухо заворчали и даже не открыли глаз. Но третья открыла глаза и, увидев, кто это был, сердито зарычала.

Это было свирепое животное, несомненно, заслуживающее имени Джунгли. С той самой минуты, как он открыл глаза на мир, он не взлюбил Кутту, который родился в тот же день в нескольких шагах от него. Два других щенка той же матери часто играли с Куттой, но Джунгли — никогда. Он ворчал на всех, даже в своей семье, но самую сильную ярость питал к добродушному Кутте.

Теперь, разгоряченный и сонный, он злобно зарычал на щенка и потом, рассерженный тем, что его вызов не был принят, бросился на него, оскалив зубы. Кутта, хотя ему и хотелось только поиграть, был все-таки не трус, и немедленно завязалась жестокая драка щенят. Старшие угрюмо смотрели на драку, которая помешала им спать; наконец одна из взрослых собак поднялась и разняла драчунов. Гневно ворча, сердитый Джунгли должен был остановиться, затая злобу, а его соперник, добродушно виляя хвостом, начал приставать к другим проснувшимся щенятам.

В тот же вечер стая снялась с места. Эти стаи производят такие опустошения в джунглях, что не могут долго оставаться на одном месте. Охотясь главным образом ночью, они проносятся по лесу, как пожирающий огонь, убивая на ходу, и гонят перед собой перепуганных зверей. И горе тогда всякому, кто попадается им на пути. Не успевшая скрыться оленья самка пытается защитить свое детище собственным телом, жестоко отбиваясь передними копытами, но все напрасно. Крик смертельного ужаса сзади нее ясно говорит ей, что хищники вонзили свои зубы в слабое тело теленка; она оборачивается к нему, хочет защитить его, но хищники тотчас же валят ее на тело теленка, обливающегося кровью.

Даже крупный олень-самец, с громадными ветвистыми рогами, способный одним ударом переднего копыта убить человека, не надеется спастись от кровожадных преследователей, которые, руководясь острым зрением и чутьем, будут гнаться за ним до тех пор, пока не свалят его с ног.

Могучие хищники джунглей — тигры, пантеры и другие звери, которые охотятся на своих ограниченных участках в несколько квадратных миль, боятся появления этой тысяченогой стаи кочевников совершенно так же, как травоядные, которые служат пищей и тем и другим. Нашествие этих вольных охотников опустошает лес на огромное пространство; все уцелевшие звери убегают далеко прочь. Даже небольшая стая может причинить большие опустошения. И тогда даже тиграм приходится уходить в другие места.

Кутта со времени той первой охоты, в которой он принял участие вместе с взрослыми, обнаружил силу и храбрость, которые показали, что в будущем он будет вожаком. Он был быстр на ходу, неутомим, настойчив в преследовании и смел в нападении. А когда страшная стая, сытая после охоты, отдыхала в полдень, не было собаки более веселой и добродушной. Молодое поколение знало это. Они играли с ним, дергали его за хвост, кусали его своими острыми молодыми зубами, бесстрашно перелезали через него, когда он лежал, вообще обращались с ним без всякой почтительности. А он всегда оберегал их, и не одну битву выдержал из-за них со своим постоянным врагом Джунгли.

Ненависть Джунгли была неизменна, постоянна. В стае часто бывают драки не на шутку — до кровавых ран, нередко до смерти. Некоторые животные особенно охотно ссорятся друг с другом, относясь более спокойно к остальным.

Кутта никогда не начинал первый. Он по возможности избегал ссор, не из трусости, а из миролюбия. Но это было напрасно: чем более он уступал, тем упорнее наступал Джунгли. Кутта каждый раз выходил из боя победителем, но никогда не добивал врага, а предоставлял ему, побежденному, но не насытившему свою злобу, зализывать свои кровавые раны.