Джек Кетчам – Мрази (страница 6)

- Но ведь ты только что потратил двадцать пять долларов на розы, - сказала она.

Он усмехнулся.

- Ну, не знаю. Мы же сидим здесь, так ведь?

- Да.

- Ну вот.

- Как ты собираешься ей это объяснить? Я имею в виду ужин.

- Я уже ей все объяснил. Ты - клиент. Иногда я работаю с клиентами до предрассветных часов.

- Ах, вот как.

- Ну да.

- "Предрассветные часы". Давненько я не слышала этого выражения.

- Я - старомодный парень.

- Хочешь убраться отсюда?

- Сначала допей. Не торопись.

Она завела его, пока он вел машину. Сжимала и теребила пенис под легкими летними брюками. Через некоторое время они замолчали, и она услышала его прерывистое дыхание. Его член стал большим, толстым и очень твердым.

- Ты знаешь, кто я? - спросила она.

Он улыбнулся.

- Нет, а кто ты?

- Я - Шерри Джефферсон.

- Не Сэмюэлс?

- Нет. Шерри Джефферсон. Теперь ты знаешь, кто я?

- Да. Думаю, да.

- Имеет ли это для тебя значение?

- Нет. А должно?

- Мне кажется, это имеет значение.

- Нет, это не так. Но если ты не прекратишь делать это, то что-то будет иметь значение, это уж точно.

В своей квартире, когда он стоял перед ней на коленях на кровати, она освободила его член и взяла в рот, слегка поглаживая ствол, но не позволяя Арлиссу кончить. Сняла блузку, сбросила лифчик. Ее сиськи были хороши и все еще упруги, мужчины всегда удивлялись длине сосков, и она хотела, чтобы он их увидел. Продолжая гладить, она потянулась к тумбочке, открыла ящик, достала наручники и покачала ими.

- Это для тебя или для меня? - спросил он.

- Как пожелаешь.

- Для тебя, - сказал он.

Два месяца спустя его девушки уже не было и в помине, они лежали на его гораздо большей кровати, чем у нее, его спальня, черт возьми, была больше, чем вся ее квартира. Она расстегнула наручники на его запястьях, провела руками по его скользкому от пота телу к пенису, взяла его в ладони и спросила:

- Как ты отнесешься к тому, если я предложу тебе кого-нибудь изнасиловать в моем присутствии?

- Серьезно?

- Да. Естественно, по-настоящему.

- Я никогда этого не делал, - сказал он.

- Я знаю, что ты этого не делал. Но как ты к этому отнесешься, если я этого захочу?

Он задумался.

- Нет проблем, - сказал он.

ГЛАВА 10

Джанин Эдмундсон теперь стала Джанин Тернер, ее мужа звали Оуэн. Ирония совпадения его имени с именем того Оуэна ничуть не смущала ее. Но если не считать ее первого школьного парня, Оуэн был самым добрым и нежным мужчиной, которого она когда-либо встречала.

Его педиатрическая практика разрослась до такой степени, что он недавно открыл новый кабинет для двух молодых коллег, чтобы справиться с возросшим количеством работы. Для него казалось невозможным отказать пациенту или вообще кому-либо. Оуэн был нежен с детьми и, возможно, еще нежнее с их обеспокоенными и порой безумно требовательными матерями. Он любил повторять, что до тех пор, пока у него не начнут трястись руки или он не сможет найти дорогу на работу, он не собирается уходить на пенсию.

Лучшего мужа или отца она и желать не могла.

Что делало ее положение еще более невыносимым.

Джанин била своих детей. Сьюзи было одиннадцать лет, Дебре девять. Она била их обеих. Иногда она просто ничего не могла с собой поделать. Особенно когда девочки подросли.

Они сводили ее с ума. Обе были такими невинными. Мир, как она знала, не был таким.

В порыве ярости она вполне могла наброситься и на Оуэна. Она набрасывалась на него со всей силы, из ее рта вырывались самые мерзкие слова, которые она только могла вообразить, как будто он был другим Оуэном, первым - как будто она могла повернуть время вспять и сделать сейчас то, на что была неспособна тогда. Разрывать его. Делать ему больно.

А вечер, когда они смотрели "Американское правосудие", был худшим из всех. Передача была для них в новинку, и до сих пор всегда доставляла им удовольствие, но в этот раз она шокировала обоих.

Она, конечно же, продолжала пить водку с добавлением клюквенного сока. Оуэн больше не пил. Девочки, слава Богу, остались на ночь в гостях.

Она взглянула на лицо на экране телевизора. Красивый загорелый молодой человек на пляже со своей очаровательной невестой.

- Выключи, Джанин, - мягко сказал Оуэн. - Переключи на другой канал. Тебе это не нужно. Убери с глаз долой этого сукина сына. Ну же, выключи.

- Ты ошибаешься. Мне нужно это увидеть. Я хочу это увидеть.

Он вздохнул и поднялся со стула.

- Оставь! - сказала она.

- Да ладно тебе, Джанин.

- Оставь!

Теперь в передаче говорилось об изнасилованиях. Ее изнасилованиях. Хотя ни ее лица, ни лиц других девушек не показывали.

До убийств еще не дошли.

Только когда его арестовали по обвинению в убийствах, она узнала, кто напал на нее. Это было много лет назад, и, прочитав, что он еще натворил, она почувствовала себя счастливой от того, что осталась в живых. В то утро она увидела его лицо на первой странице газеты точно так же, как сейчас видела его по телевизору, и у нее подкосились ноги. Так что внезапно она оказалась сидящей на тротуаре, ошеломленная и почти неспособная понять, что именно читает, и снова услышала этот голос в своей голове.

Я хочу, чтобы ты поздравила меня с Рождеством, сказала "я - сука", "я - пизда", "я - маленькая грязная шлюха", "я люблю тебя", "это мой рождественский подарок тебе, любимый", "я ненавижу своего парня", "я - изменщица, ебаная, лживая маленькая пизда".

Как тебя зовут? Джанин? Красивое имя. Очень красивое имя. Сколько тебе лет? В какую школу ты ходишь, Джанин? Скажи мне, что хочешь, чтобы я вставил тебе в попку. Хорошо. Теперь скажи, что хочешь слизать свое говно с моего члена, маленькая грязная сучка. Ты видишь нож? Ты его видишь?

И теперь она снова слышала этот голос, когда на экране телевизора мелькали фотографии. Свадьба Оуэна и Шерри. Оуэн и Шерри танцуют на свадьбе, открывают рождественские подарки и проводят медовый месяц на острове Мауи, улыбаясь в камеру.

- Ты мудила, - сказала она.

Она допила свой напиток.

- Я знаю, Джанин. Я знаю, милая. Знаю.

- Нет, ты не знаешь! Не говори так! Никогда не говори мне этого. Что ты, блядь, можешь знать! Не говори мне "я знаю"!

- Эй, я всего лишь хотел сказать...