Джек Кетчам – Мертвая река (страница 99)

Оказавшись внутри, она включила прикроватную лампу. Крис закрыл дверь и начал раздеваться – сначала расстегивая рубашку, как он всегда делал, спиной к ней, – когда она положила руку ему на плечо. Она постаралась не казаться слишком обеспокоенной.

– Крис, милый, мы можем минутку поговорить? О той женщине. Ты действительно думаешь, что мы должны...

Он резко повернулся, ее рука упала с его плеча, и вдруг ее лицо запылало.

Он поднял другую руку, как будто собирался снова влепить ей пощечину. Его глаза превратились в блестящие щелочки, он стиснул зубы, губы вытянулись в струнку.

– Господи, Крис!

Он медленно опустил руку вдоль бока.

Он не бил ее с момента аборта, того, что она считала абортом, хотя,слава богу, не было ни врачей, ни клиник, ни очередей протестующих. Он не бил ее с тех пор. Но даже тогда у него не было причин. Она лишь сказала, что есть и другие пути, кроме того, что он предложил.

Ее лицо горело, в ушах звенело.

«Ты ублюдок, – хотела сказать она. – Сукин ты сын. Я этого не заслужила».

Он повернулся, выскользнул из рубашки, сбросил тапочки, расстегнул брюки, стянул их с ног и аккуратно сложил рубашку и брюки на стул в углу.

Затем сел, похлопал по кровати рядом с собой и улыбнулся ей.

– Давай немного поспим, Белл.

Он перебрался на свою сторону кровати. Взбил подушки. Натянул на себя одеяло и просто лежал. Она не спеша разделась, облачилась в ночную рубашку, села перед зеркалом и расчесала волосы. Женщина, смотревшая на нее из зеркала, просто так не уснет. Уж точно не сегодня... и еще долго не сможет уснуть.

Она подумала: «Если бы я знала об этом тогда, вышла бы я за него замуж?»

У нее было много вопросов о себе. Всегда. Но на этот вопрос она знала ответ.

Брайан прислушивался в темноте, ожидая, когда дом успокоится. Когда все уснут.

Убедившись, что это так, он встал с кровати, подошел к окну напротив и как можно тише поднял жалюзи. Во дворе стояла тишина. Не лаяли и даже не скулили собаки. Не было слышно пения ночных птиц. Даже сверчков – и тех не слыхать. Внизу, у пруда, стрекотали бы сверчки и квакали лягушки, но здесь? Ничего. Лунный свет и мертвая тишина.

Он уставился на дверь фруктового погреба.

И там тоже – тишина.

Ему стало интересно, что она там делает.

Как она выглядит, вися в темноте.

Она смотрит на месиво из еды и стекла перед собой. Кровь из уха попала в еду. До еды можно легко дотянуться, но она к ней не прикоснется.

Она слышит справа от себя слабый шорох, доносящийся из-под старого сундука в другом конце комнаты. Ей не нужно нюхать воздух, чтобы понять, кто издает эти звуки. Запах слышен уже давно. Звуки издают мыши, и теперь она видит их, трех, робких, но все же спешащих к ней короткими перебежками.

Три маленькие коричневые мышки наконец-то находят еду – и накидываются на то, чего она сама не хочет.

ЧАСТЬ II

Глава 13

Утро было ясным, в воздухе чувствовалась свежесть перед наступлением дневной жары. Крис, не торопясь, ехал на работу с открытыми окнами по прибрежным дорогам. Вид этих дорог невольно наводил его на мысли о женщине в подвале – и о том, по каким же она ходила дорогам в свое время. По дорогам, где нет закусочных «На скорую руку», «Пончики Робина» или «Желтая подводная лодка».

Он думал о женщине, бродящей в одиночестве вдоль канадского побережья.

Он мог доехать от дома до работы за полчаса, но сегодня ему потребовалось целых три четверти часа, прежде чем он миновал гостиницу «Прибой», магазин «Интересности минувших лет», библиотеку и здание суда – и оказался в центре города. Припарковался он на своем обычном месте перед книжным магазином «Древо познания».

Когда он поднялся по лестнице в свой кабинет, Бетти, конечно же, уже сидела за компьютером. На ней было красивое зеленое платье без рукавов. Она знала, что это платье ему нравится – да и потом, оно само по себе очень шло ее вьющимся рыжим волосам. Она поприветствовала его своей обычной улыбкой и словами:

– Доброе утречко, мистер Клик.

Голосок у нее был энергичный и сладкий, как сахарный сироп.

– Доброе утро, Бетти. Как у нас дела с миссис Ольденбург? Довольна составленными документами?

– Она их подписала, даже не читая.

– Прекрасно. Хотя я всегда советую читать документы перед подписью.

Бетти глянула на настольный календарь.

– У вас обед с Дином в полдень. Затем суд в два и встреча с представителями «Экзон» в половине четвертого. Они что, взаправду собираются снести здание той компьютерной конторы Мак-Аллена?

– Не снесут, если мы вместе с городским советом сможем этому помешать. Не хватало только заправочной станции в трех кварталах от «Канадского королевского банка». Бумаги по делу Дефуриа готовы?

– Да, только их нужно распечатать.

– Что ж, принеси их сюда, когда закончишь, вместе с чашкой кофе, и мы ими займемся. Заранее спасибо, Бетти.

У Бетти была одна забавная привычка. Всякий раз, когда она возвращалась к своему компьютеру после разговора с ним или с кем-то еще, она делала глубокий вдох, как будто собиралась нырнуть под воду. Что еще более выпячивало и так достаточно внушительные под одеждой груди. Он не раз представлял, каковы эти груди без одежды. Но все-таки он – юрист, а она – помощница юриста, и они оба прекрасно знают все о домогательствах на рабочем месте. Хотя он был уверен, что Бетти влюблена в него.

Но все же.

Может быть, когда-нибудь он найдет причину уволить ее. Но осторожно. Это должно быть что-то серьезное. Может, какой-нибудь крупный клиент на нее пожалуется. И что он тогда сможет сделать? Господи, прости, Бетти, но ты же знаешь этих парней с большими деньгами. Они всегда добиваются своего.

Но она очень хорошо справляется со своими обязанностями. Будет жаль потерять ее. Но никогда нельзя сказать наверняка.

Пег смотрела, как ее класс делает растяжку на поле. И хотя трибуна были жесткой, но лучше было сидеть здесь, чем быть там.

Миссис Дженнингс пронзительно свистнула – да так, что Диди Хардкофф заткнула уши. Пег ненавидела этот проклятый свисток – все его ненавидели. Девочки выстроились поперек дорожки. Учительница была одета в цвета средней школы – зеленые шорты, белую блузку. Она была плоскогрудой, с короткими массивными ногами и мужской походкой. Пегги задумывалась, не лесбиянка ли она. И хотя она была замужем, в наше время это мало что значило.

– Бежим восемь кругов, дамы.

Снова раздался свисток. Девочки, казалось, издали один всеобщий вздох и пустились рысью. Миссис Дженнингс увидела, что Пег сидит на трибуне и подошла к ней.

– Пег, ты сегодня снова себя плохо чувствуешь?

«Ну, это же очевидно», – хотела ответить Пег. Ей не понравился тон учительницы. То ли сарказм, то ли обвинение. Но учителям наплевать, каким тоном они разговаривают с учениками, так ведь?

– Да. Не очень хорошо.

– У тебя есть освобождение от занятий?

Пег порылась в рюкзаке и передала записку от медсестры учительнице.

Та, казалось, изучала ее целую вечность – будто выискивала грамматические ошибки. Эта сука вообще умеет читать? Должны ли учителя физкультуры знать хотя бы самые азы английского языка?

Учительница вернула записку, кивнула и, не говоря ни слова, пошла обратно на поле.

«Что ж, было очень приятно, – подумала Пег, – и ну тебя к чертям собачьим».

Позади билетной кассы Женевьева Ратон поделилась сигаретой с Биллом Фалмером.

Фалмер был учителем труда. Ему было за сорок, он был женат, с двумя детьми, весь из себя невысокий, пухлый и лысеющий. Он здорово умел обращаться с токарным станком или циркулярной пилой, и в его поведении не было ни малейшего намека на учительское высокомерие, присущее многим постоянным преподавателям школы. Женевьеве он очень нравился.

– Так это здесь ты уединяешься? – спросила она.

В учительской она сказала ему, что ей ужасно хочется курить. Но тут курить запретили еще двадцать лет назад – как и везде в школе, и вокруг нее.

Обычно она просто оставляла сигареты в бардачке и молча терпела до конца уроков. Но сегодня Билл предложил ей пойти с ним.

Билетная касса была идеальным убежищем. Через заднюю дверь был вход прямо в спортзал. Им пользовались только на уроках физкультуры, и как только ученики выходили на спортплощадку, потайных курильщиков можно было увидеть только со стоянки.

В течение учебного дня этой будкой тоже никто не пользовался.

– Я уже много лет тайком прихожу сюда во время перерывов, – сказал Фалмер. – Даже на школьном дворе запрещено курить, что за срань! Главное – не бросать здесь окурки.

– Ты гений, Билл. Думаю, мы теперь будем чаще сталкиваться друг с другом.

– Всегда рад компании, мисс Ратон. – Он улыбнулся и кивнул.