Джек Кетчам – Мертвая река (страница 98)

– Я узнал это на собственном опыте. Эта наша подруга любит кусаться.

– Она тебя укусила? – спрашивает Белл.

– Отхватила кусок пальца и проглотила.

– Господи! – Брайана это поразило. Ну, так и должно быть. Черт возьми, он на измене! Жаль, что не в хорошем смысле этих слов.

– Что мы будем с ней делать? – спрашивает его сын.

– Обучи ее, Брайан. Цивилизуй ее. Освободи ее от бремени ее самой, от ее низменных инстинктов. То, что мы здесь имеем... ну, я никогда не видел ничего подобного. Женщина считает себя животным. Будь я проклят, если знаю, как она стала такой. Но мы не можем допустить, чтобы люди бегали по лесу, думая, что они животные. Это ведь неправильно. Это как минимум небезопасно.

Он бросает быстрый взгляд на свою семью. По выражению лица Дорогуши видно, что она очарована. Брайан, наверное, думает: вот так номер, чтоб я помер. С Пегги, конечно, будут проблемы. На ее лице читается смесь неверия и отвращения... или это презрение? Лучше бы это было не презрение. У Белл тот же настороженный взгляд. Она еще не пришла ни к какому мнению. Но она определится. Так всегда бывает.

– Белл, сбегай наверх и сваргань какую-нибудь кашу – овсянку, или еще что-нибудь. Что-нибудь простое. Эта женщина, должно быть, голодна. Все, что она ела с тех пор, как я ее нашел – это... – И он опять машет пальцем, а Дорогуша опять хихикает. – Ты, Пег, найди аптечку. Я хочу обработать ее раны. А теперь шевелитесь, дамы.

Они обе, кажется, мгновение колеблются, а затем Белл ведет дочь вверх по лестнице. Дорогуша не хочет уходить, это видно, но Пег берет ее за руку, и они отчаливают. Брайан остается с ним. Мальчик не может отвести от нее глаз. Понятное дело, почему. Она дикарка и неряха, но она все же женщина... почти голая. Крис не может удержаться от улыбки.

– Лучше, чем горный лев, сынок?

– Папа, мы взаправду можем оставить ее у нас?

– Можем. Сходи в сарай и принеси грабли, ладно?

– Конечно, папа.

Брайан поднимается по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и, оказавшись во дворе, заставляет собак залаять. Их хоть покормили сегодня?

Возможно. Кто знает.

Крис устал спрашивать.

Этот человек оказал ей услугу. Она не знает, почему. Он снял травяные компрессы с ее бока, промыл раны и приложил компрессы собственного изготовления, белые. Нет, он оказал ей две услуги. Он убрал из-под нее миску с мочой и с помощью рукоятки на стене опустил ее вниз, чтобы она могла стать на колени и снять нагрузку с рук и ног.

Семья человека стоит вокруг него. Его женщина держит другую миску, поменьше. У женщины обеспокоенный вид. Но ее интересует та, что моложе. Она – ровесница Второй Добытой, надо полагать; такая женщина, что только начинает становиться женщиной. Сначала ей показалось, что она нездорова, но теперь она в этом не уверена.

Женщина гадает, родная ли это дочь мужчины, или он ее украл.

Она крепко держит за руку маленькую девочку.

У мальчика в руках грабли с длинными светлыми зубьями. Она задается вопросом, не хочет ли он проткнуть ее ими. Она бы этому не удивилась.

Мальчик помогает отцу. Он на него похож.

– Сейчас я не могу применить силу – говорит Клик. – Держитесь от нее на расстоянии. Итак, Белл, поставь миску перед ней, но не слишком близко. А ты, Брайан, подтолкни ее граблями вперед, чтобы она могла до нее добраться. Осторожно, постарайся не перевернуть. Белл, что ты приготовила – овсянку?

– Да.

– Очень хорошо. Она вкусная и питательная. Поставь миску на пол.

Она так и делает.

– Брайан?

Тот придвигает миску к женщине.

– Вот видите, – говорит Клик. – У нас командная работа, и мы все вносим лепту.

Женщина, похоже, сначала не понимает, о чем идет речь.

Но потом до нее доходит.

Ей предлагают какие-то серо-коричневые помои, не имеющие внятного запаха – так могла бы пахнуть пыль. И она должна уткнуться лицом в эти помои и лакать их, как собака. Она не собака. Но она им покажет, на что способна собака.

Она рычит, бьет миску лбом. Та разбивается, и каша летит во все стороны.

«Черт побери! – думает Клик. – Будь я проклят, если она не сделает это снова!»

Она его удивила.

Дорогуша немного поплакала. Эта женщина напугала ее до слез. Она напугала всю семью.

– Теперь вы понимаете, что я имею в виду, говоря о соблюдении дистанции, – говорит Клик. – Думаю, в следующий раз используем пластиковую посуду.

Он забрал у Брайана грабли из отчаянно сжатых рук, сгреб овсянку и осколки миски в небольшую кучку перед ней.

– Когда она достаточно проголодается, она это съест.

Крис возвратил грабли Брайану и повернулся к своей семье.

– Это наш общий проект, и он – секретный. Думаю, вы понимаете, что надо держать язык за зубами, но я все равно вам об этом напоминаю. У всех нас будут свои обязанности в этом проекте. Это то же самое, что заботиться о собаках. Кто-то должен убирать за ней, и так далее. Мы с матерью позаботимся обо всем... слишком сложном. Верно, милая?

Белл кивает и слегка улыбается. Он видит, что ей это совсем не нравится. Но она будет делать то, что ей скажут. Все будут делать.

– Ладно, пора ужинать. Может, она и не голодна, но я-то точно голоден. После ужина займемся распределением обязанностей. Все согласны?

Это было сказано таким тоном, что никто не посмел возразить.

Даже Пегги кивнула в знак согласия.

Глава 12

Пегги предполагала, что отец зайдет в ее комнату сегодня вечером. Он остановился в дверном проеме, освещенный светом из прихожей, и посмотрел сперва на Дорогушу, мирно спящую у окна, а потом – на нее. После подошел и сел рядом с ней на кровать.

– Как у тебя дела в школе, все нормально? – спросил он.

– Конечно, папочка.

И хотя это было не так, но именно это он и ожидал услышать. И услышал. Интересно, распознал ли он ложь? Просто проигнорировал ее? Он, без сомнения, был на это способен.

– Ты – хорошая девочка, Пег. В твоем возрасте иногда бывает трудно, но ты должна помнить, что нужно смотреть на вещи с разных сторон. Скоро получишь права, верно? У тебя хорошие оценки. Сможешь поступить в колледж. Подумай об этом.

– Хорошо, папа.

Она мечтала о колледже. Мечтала выбраться отсюда.

А тут еще и это новое безумие.

Казалось, он мог читать ее мысли. И это было не в первый раз.

– Я знаю, что ты расстроена из-за этой женщины. Не расстраивайся. Мы творим мицву, Пегги, как говорят евреи. Благо. Ты это поймешь. – Он улыбнулся, положил свою руку ей на плечо, медленно наклонился и поцеловал ее в лоб, затем нежно сжал ее пальцы в своих.

– Люблю тебя, малышка, – сказал он.

– Я тоже люблю тебя, папочка.

Это была их ежевечерняя мантра – еще с тех пор, как она была маленькой.

Глупое утверждение – и не менее глупый ответ.

Она уже выросла, и терпеть не могла эти полные фальши слова-капканы.

Он встал с кровати и повернулся, и Пегги увидела, что мать стоит в коридоре и тихо наблюдает. В эти дни мать, казалось, только и делала, что наблюдала.

Ей было интересно, всегда ли она была такой. Может, Пегги в детстве просто этого не замечала. Была ли мать такой же инертной в ее возрасте, когда они с отцом встретились в том же школьном коридоре, где она сама ныне ходит каждый день? Или же это произошло постепенно, со временем, это соскальзывание – и если да, случится ли это когда-нибудь и с ней? Унаследует ли она это проклятие – постепенно раствориться в тени желаний какого-то неведомого мужчины?

Она боялась, что так и случится. Но какое-то время она многого боялась.

Крис не выказал ни малейшего недовольства тем, что она наблюдала за ними, и Белл подумала, что это хорошо, потому что ей нужно было попытаться серьезно поговорить с ним. Он нежно положил руку ей на затылок, когда они вместе шли в свою комнату.