Джек Кетчам – Мертвая река (страница 80)

Понял, что сам он задержался здесь слишком надолго.

Он увидел, как ноги человека прошаркали мимо, нетвердо ступая по вьющейся вдоль края утеса тропе. Ему было слышно, как шаги приблизились к самой кромке – и вернулись назад, к прежней меже. Теперь он совершенно отчетливо чувствовал запах этого человека. Более того, он прекрасно помнил этот запах, ибо уже успел узнать, что именно так пахнет смерть – ведь не кто иной, как он сам, совсем недавно своим собственным ножом убил его.

И все же сейчас мертвец почему-то снова шел по тропе.

Дрожа всем телом, Заяц вжался в гущу зарослей, впервые в жизни почувствовав самый настоящий страх. Призрак тем временем начал медленно спускаться с горы.

Сквозь волны пульсирующей боли Клэр наблюдала за тем, как высокая, покрытая бесчисленными шрамами женщина опустилась на колени перед Стивеном и стала всматриваться в его глаза. Словно бы изучала – легонько и по-звериному тряся головой.

Так могла бы вести себя кошка.

Клэр было ясно, что оба близнеца и мальчик с бельмом на глазу смотрят на мужчину в ожидании приказов, готовые к тому, что в любой момент им снова дозволят – и они снова набросятся на нее. Станут пинать ее ногами, рвать своими острыми, грязными ногтями. Она совершенно отчетливо видела их рты и ощущала, какая грозная сила таится за их оскалом.

Но еще она продолжала слышать, как плачет Эми.

На гребень одного из лежавших у края костра валунов заполз крупный таракан и тут же с легким хрустом свалился вниз, запекшись на его жгучем дыхании.

Это она тоже увидела. Но львиная доля ее внимания была обращена на женщину.

Было в ее облике нечто такое, чего явно недоставало остальным обитателям пещеры. Это Клэр ощущала с особой силой. Некое особо опасное естество, целостность. Полнейшая концентрация чисто животной энергии, мощной и неделимой.

Женщина склонилась чуть ниже.

Клэр заметила, что Стивен не решался даже встретиться с ней взглядом.

– Младенет-с-с, – проговорила она.

В слове этом отчетливо прозвучала ярость, кровь, и Клэр почувствовала это, словно внезапно налетевший порыв холодного ветра.

Стивен озадаченно посмотрел на нее.

– Ее, – спокойно произнесла женщина, указывая рукой в дальний конец пещеры.

Наконец до него дошло.

– Я не знаю, – ответил он.

И она увидела, как испугался он собственного незнания.

Ненадолго отведя взгляд от женщины, Стивен словно бы о чем-то задумался, а затем снова посмотрел на нее. Все это время глаза женщины ни разу не моргнули. Он скользнул взглядом по костру, потолку, на мгновение задержался на фигурах близнецов, потом на мальчике с бельмом, и даже – лишь на долю секунды – на Клэр. Однако, когда он снова посмотрел на женщину, Клэр мгновенно почувствовала, что он уже что-то надумал, принял какое-то решение; теперь он уже осмеливался встретиться с ней взглядом, пусть даже совсем мимолетным.

Ей и раньше приходилось замечать подобный взгляд.

И она даже не могла с уверенностью сказать, кого из них – Стивена или женщины – ей следует опасаться больше.

Потом Стивен снова посмотрел на мальчиков, на их открытые ухмыляющиеся рты и сказал:

– Я правда не знаю. Но, думаю, вы сможете его найти. – А затем перевел взгляд на Клэр и добавил: – Ей не нравится, когда ее кусают.

Клэр ошеломленно смотрела на Стивена.

Ведь этот человек когда-то был ее мужем.

Они же столько раз занимались с ним любовью, и это было так хорошо.

Вместе с ним они зачали ребенка. Поговаривали, не завести ли второго.

Катались на лыжах в Вермонте и проводили уик-энды на берегу моря.

«Ей не нравится, когда ее кусают».

Клэр отчетливо расслышала, как Стивен сказал это. Ей показалось невероятным, что он на самом деле произнес эти слова – неимоверно спокойным и столь же серьезным тоном, как если бы речь шла не о человеческих жизнях – ее самой и Люка. Как будто он просто высказывал деловому клиенту личное суждение по интересующей того проблеме.

– У вас есть все необходимое, – сказал он, кивнув на мальчиков. – Прямо здесь.

«Так вот, значит, какой ты на самом деле», – ужаснулась Клэр.

Где-то под слоем внезапно охватившей ее паники уже зрела лютая ненависть к этому человеку.

«Ну что ж, сукин сын, ты и в самом деле слишком хорошо меня знаешь, чертовски хорошо. И меня саму знаешь, и верно оценил сложившуюся ситуацию. Но главное в другом – просто у тебя нет души, и ты сможешь предать кого и что угодно».

Стивен явно понимал, что Люк остался где-то снаружи, в данный момент прятался в каком-нибудь укромном месте и был единственным, кого не удалось схватить. Знал он и то, что Клэр никогда не бросила бы ребенка Эми на произвол судьбы. Выходит, малышка с Люком – и Клэр могла знать, где именно они прятались. Теперь же Стивен предлагал этим дикарям найти Мелиссу при помощи Люка, а Люка – при помощи ее. Он предлагал им боль. Исход его предательства – боль.

«Поступиться собственным сыном...»

«Ей не нравится, когда ее кусают».

Простая констатация факта – до нелепости простого и банального, справедливого в своей земной, повседневной, элементарно-убийственной простоте.

Клэр взаправду страшно не нравилось, когда ее щекочут или касаются пяток; не любила вкус свежего лука, чересчур дождливые или снежные дни, запах виски или бензина. Что было, то было – достоверные факты из анамнеза ее личности. Эми знала об этом. Дэвид знал. Люк знал.

Этот же копнул глубже, воспользовался уникальным выведанным знанием – чем-то, что обозначало физические пределы ее морального мужества и умения одолевать страх.

Это уже не просто лук или какое-то виски. Это было сродни кошмару, ибо проникало в самые глубины ее понимания своего естества. А он продал ее, рассказал им об этом – сделал это так запросто, словно его спросили о цвете ее волос.

«Кто же хуже из них двоих? Мужчина, выдающий секреты, или женщина, готовая использовать их в собственных целях?» То, что за женщиной не постоит применить знания, не вызывало ни малейших сомнений. Сейчас она смотрела на мальчиков – а ведь первым о них обмолвился именно Стивен.

Они пинали ее, но, слава богу, всего лишь босыми ногами – было больно, но никаких серьезных увечий они ей не причинили. Да и боль была намного слабее, чем у мужчины, – его она несколько раз с силой пнула, да так, что он пополз по полу, застонал и взмолился о пощаде.

Мальчишки подчинились, отошли от нее к стене. Пацан с бельмом на глазу принялся копаться в куче всякого хлама и наконец извлек из нее две пары зазубренных железок – как вскоре выяснилось, это были самодельные искусственные зубы, грубо вырезанные из старых банок из-под содовой воды. Поднеся свою пару ко рту, он просунул закругленный край железки между верхней губой и десной верхней челюсти, отчего со стороны могло показаться, будто изо рта у него и в самом деле растут острые металлические зубы.

Затем они снова подошли к ней и, чуть наклонившись, широко распахнули рты, поблескивая стекающей на подбородки слюной. Теперь они ждали сигнала – ждали, когда мужчина разрешит им действовать.

Женщина также приблизилась к Клэр и, слегка наклонившись, резким рывком подсунутых под мышки огрубелых шершавых рук поставила ее на ноги. Она провернула этот трюк с такой легкостью, словно это было не живое тело из плоти и крови, а какой-то пустой мешок.

– Говори, – сказала женщина.

Ее взгляд впился в лицо Клэр, изо рта пахнуло тухлым мясом, а гладкий шрам почти засветился на фоне бледной кожи.

Позади нее, в тени, встал мужчина. Сейчас он улыбался.

«А у него-то какие зубы?» – подумала Клэр.

Коричнево-черные, гнилые, остро заточенные.

Дети подступили ближе.

Она почувствовала, что помещение пещеры начинает плыть у нее перед глазами, поры ее собственного тела словно распахиваются, исторгая наружу все свое содержимое, а желудок выворачивается наизнанку, как после слишком обильной выпивки. Клэр знала, что пройдет еще мгновение, и ее обязательно стошнит. Прямо на стоявшую перед ней женщину. И та, конечно же, ее за это убьет. Может, оно и к лучшему. Не придется ни о чем им рассказывать. Можно держать язык за зубами до конца – и точка.

– Говори, – повторила женщина.

Клэр увидела зубы, поблескивающий светлый шрам и вдруг осознала, что не сможет произнести ни слова, даже если захочет. Вот пространство пещеры соскользнуло в пучину белого света, а сама она оказалась на мокром тротуаре плохо освещенной улицы на окраине Бостона. Теперь ей было всего десять лет. Начинало темнеть, а она шла в гости к своей кузине Барбаре, чтобы поиграть с ней и с ее друзьями в прятки.

Водить выпало Клэр, и она довольно быстро отыскала всех детей – вот только Барбару никак не могла найти. Тогда она осторожно, чтобы не испачкать свое коротенькое платье, проползла под забором, отделявшим их от смежного двора, и оказалась на соседской территории. Кусты у самого забора росли густо, отчего там всегда царила тень и было немного страшновато – в общем, самое место, где могла бы спрятаться ее кузина. И там ее не оказалось. Клэр снова собралась переползти под забором в свой двор, потому что ей очень не хотелось оставаться в том темном и неприятном месте, но в этот самый момент из-за угла дома показалась собака, большая такая, черная и явно старая. По одному лишь оскалу пасти Клэр сразу догадалась, что сейчас та будет кусаться. В общем, было в ее взгляде что-то, наводящее на подобную мысль.