Джек Кетчам – Мертвая река (страница 39)

Он был слишком отвлечен. Испуган. Раззадорен.

Ник низко склонился над телом Мардж. Он пытался поднять ее на ноги с тех пор, как началась стрельба, но ей было слишком больно, и, как ни осторожничал Ник, казалось, он только причинял ей еще большую боль. Выглядело так, словно ей сломали одну ногу, потому что, когда она в первый раз на нее налегла – потеряла сознание. С его собственной ногой не было никакой возможности нести ее. Он кое-как привел ее в чувство, но решил, что, наверное, будет лучше просто оставить ее здесь – теперь, когда он знал, что снаружи ждут люди, пришедшие им на помощь. Тощий, корчившийся на полу возле клетки, уже не выглядит таким безобидным, но с ним Ник мог справиться.

Он едва успел аккуратно опустить Мардж на землю, как к ним ворвалась полиция.

Едва услышав их, Ник повернулся, ибо не мог предположить ничего иного, кроме как то, что вернулись враги, – и тут же смекнул, что совершил ошибку. Он мгновенно узнал страх, застывший на лицах спасителей, и понял, что они способны пристрелить и его в этой суматохе, за компанию. Ник протянул к ним руки, желая показать, что в них ничего нет, что они пусты, и даже открыл рот, готовясь сказать: «Я свой! Я не с ними!»

Но слова застряли у него в горле. Под ошалевшим взглядом тучного шерифа Ник дернулся в сторону – и даже не успел толком услышать звука выстрела, убившего его.

Питерс увидел, как очки слетели с лица отлетевшего в угол пещеры мужчины. Он не сразу сообразил, что это за вещь вообще такая – очки, – но нутро подсказало: только что произошла какая-то неприятность, какая-то некрасивая ошибка. Но ведь мужчина бежал в сторону, да и руки не поднял, как положено, а вытянул перед собой... Да и в отношении намерений второго мужчины сомневаться не приходилось – он вроде и был сильно ранен, но все же, внезапно пригнувшись, бросился на них, замахнувшись раскладным ножом с черной ручкой.

Едва завидев блеснувшую сталь лезвия, Питерс выстрелил. И все же как странно получилось: не успев еще выстрелить, он уже увидел кровь. А может, он и выстрелил в это кровавое пятно; может, все это время оно уже было там, между ногами этого человека? Впрочем, все случилось молниеносно, на осознание времени не оставалось. Питерс попал именно туда, куда метил, и мужчина рухнул ничком, взбрыкнув ногами – как если бы кто-то выдернул из-под него ковер. Когда они перевернули его, под животом у тощего не было ничего – какой-то багровый провал, а ниже начинались грязные ноги.

Но сам тощий все еще был жив.

А чуть позже Питерс загоревал. Загоревал сильно. Особенно жаль было паренька – даже больше, чем мужчину, которого девушка называла Ником. К тому часу, собственно, вся его команда по достаточно веским причинам расклеилась. Но он-то уловил, что было в мальчишке что-то не от пещеры сей, никак не соответствовавшее окружавшему кровавому безумию.

Но, господь свидетель, парень повел себя странно. Он пошел навстречу – голый, с вытянутыми перед собой руками, – и не пошел даже, а будто сказочным образом поплыл по воздуху. И, когда Питерс приказал ему стоять, он не остановился, не замедлил даже шага. Невозможно сказать, кто именно, решив не рисковать после всего случившегося, убил его. В парня выпалили одновременно шесть дробовиков – и то, что от него осталось, не набило бы толком и хозяйственную сумку средних размеров.

Питерсу было очень плохо из-за мальчика.

Его призрак, похоже, будет преследовать его еще очень-очень долго.

Когда все закончилось, запоздавший Уиллис и остальные члены его отряда кое-как втиснулись вслед за ними в пещеру. Дейл огляделся и тихо присвистнул.

– Что за херня тут происходит? – выпалил он.

– Очень плохая херня, – сказал Питерс. – Кажется, мне пора на покой.

И Уиллис, похоже, понял, что шериф имеет в виду.

Тощий умер по дороге на кручу, где ждали «Скорые». Питерс не мог и помыслить, что человек может продержаться так долго с такими ранами. В конце концов он повернулся лицом к морю, харкнул кровью и затих; бледный худосочный труп вынесли на поляну. По этому ублюдку Питерс ничуть не горевал. Спасательные бригады дождались их, но тому же Кудзиано это не принесло никакой пользы – он умер еще до того, как оба полицейских отряда покинули пляж.

Что касается девушки... ну, им просто придется подождать и посмотреть. Питерсу казалось, что она совсем плоха. Скорее всего, ей ампутируют мизинец на правой руке и одну из сильно разодранных грудей. Неясно, что там у нее с ногой – какой-то сложный перелом голени. Еще ее довольно сильно лихорадило. Вообще, может, и сдюжит. Зависит от того, насколько организм крепкий. Крепкой спасенная не выглядела однозначно – тонко сложенная, тщедушная, зашуганная.

Он подумал о Шеринге. Понадеялся, что его жене и детям обо всем доложит Дейл Уиллис. «Хотя, конечно, это должен быть я, – подумал он, – но, боюсь, мне это не по силам».

Спасенная сказала – плача, словно дитя, – что мальчик в клетке был лишь жертвой. И что убитый парень в очках, Ник, пришел спасти ее. «А я-то, старый мудак, пристрелил его. Двадцать три года службы – и ни одной тебе промашки, своего рода рекорд. Конечно, приходилось иной раз идти на такие поступки, что потом осадочек оставался. Но ничего и близко схожего с ЭТИМ. Ни в чем не повинный мальчишка. Смелый парень, прорвавшийся к подружке сквозь сущий ад. Оба убиты – и все потому, что кое-кто облажался по полной».

Сэм Шеринг был очень хорошим человеком. Патрульного Кудзиано шериф Питерс знал меньше, но Шеринг был знаком ему досконально. И это был хороший человек. Даже в мэнской глуши иногда удается воспитать очень толковых парней.

«Мне бы немного поспать, – подумал Питерс. – А потом садиться за отчеты. Но что я, во имя господа, там напишу? Как описать, что мы сносили из дробовиков головы детям – детям, в одиночку способным завалить крепкого копа? Кто не поднимет этот бред на смех? “Губернатор, у нас тут, на побережье штата Мэн, водились дикари-каннибалы. Мы их всех, конечно, уложили – сперва одних, потом других...”»

Он бросил последний взгляд на девушку на заднем сиденье машины «Скорой помощи», а затем сел в патрульную машину рядом с Уиллисом. Он понятия не имел о том, как и когда назначить нового человека на пост Шеринга, не говоря уже о том, кем этот человек будет. Если уж на то пошло, он не знал, кто сменит его самого. Вот разве что Уиллис. Местность мужик знает – уж точно не хуже других...

– Увези меня отсюда, – попросил шериф.

Был почти рассвет.

Марджори слушала вой сирены. Ей казалось, что источник звука – очень далеко, но она знала, что это не так, что «Скорая помощь» совсем рядом и что ей вскоре помогут. Она задалась вопросом, сможет ли когда-нибудь нормально слышать – после оглушительного выстрела, ударившего по ушам. Жить с глухотой не особо-то хотелось.

Мертвый сезон

Боль никуда не делась, но заметно ослабла. Врачи позаботились о ней.

Это действительно врачи? Или фельдшеры-парамедики? Какая разница – они были с ней очень обходительны, весьма чутки и добры, и она благодарила их за избавление от ужасных мук. Ей уже почти показалось, что само понятие «доброта» упразднено в этом мире – то ли до, то ли уже после того, как Ника застрелили у нее на глазах, – но, очевидно, это было не так. Она видела это по лицам людей в «Скорой». Даже по лицам полицейских, доставивших ее сюда. Ни один страж порядка никогда прежде не был добр к ней. Странные дела – они убили Ника, не сказав ни слова и без всякой причины, и все же она не могла их ненавидеть. Уж точно – не в эту ночь.

Она радовалась уже тому, что не увидела дом, когда они уезжали.

Затем на какое-то мгновение Мардж опять стало страшно. Она с трудом откашлялась и обратилась к одному из медиков, самому молодому и, как ей показалось, самому доброму. Как и сирена, ее собственный голос звучал слабо и откуда-то издалека.

– Я сейчас усну? – спросила она.

– Пока нет, – ответил медик, – но скоро. Мы сделали только местную анестезию. В больнице вам дадут что-нибудь посильнее – после того как осмотрят.

– Я пока не хочу спать, – взмолилась она. – Прошу, не дайте мне заснуть, хорошо?

Медик улыбнулся:

– Конечно. Обещаю.

Мардж коснулась руки врача. Не особо-то сильной с виду.

Она немного повернула голову, чтобы посмотреть в окно. С места, где она лежала, были видны лишь медленно светлеющие небеса, да провода, тянущиеся над головой, пока машина «Скорой» мчала по ровному, недавно подновленному гудронированному шоссе.

Проброшенные между деревянными опорами, они казались ей темными ножевыми ранами на теле нового дня.

Надеюсь, вам пришелся по нраву сей ночной вояж вдоль побережья штата Мэн.

Я несколько раз писал о том, сколь много надежд я возлагал на эту книгу, – и о том, что далеко не все оправдались. Я подробно обсуждал этот момент в интервью. Большинство читателей этого нового издания, предположу, уже в значительной степени осведомлены об истории «Мертвого сезона», так что давайте-ка я буду бить прямо в сердце вопроса – черт, почему это звучит так забавно в контексте?.. Не иначе как Боб Блох меня укусил![7]

Ладно, будем серьезны. Книга вышла, мне за нее заплатили. Так о чем речь?

И что в этом издании такого «дополненного» и «расширенного»?

Черт побери, да это же обычный проходной «ужастик» в мягкой обложке!