Джек Кетчам – Мертвая река (страница 38)

– Ну вот и пришли, – бросил он.

– Факт, – подтвердил Питерс. Теперь и он учуял дым, причем готов был поспорить, что горит не одно лишь дерево. Он даже подумать не мог о том, что ему придется дважды за одну ночь обонять одну и ту же вонь, однако факт оставался фактом. «Специфика службы», – подумал он и повел плечами, будто избавляясь от тяжести мысли.

– Так, а теперь, парни, ведем себя тихо, – вполголоса скомандовал он.

Они сошли с пляжа и прошли по песку к подножию скального массива. Теперь клубы дыма курились прямо у них над головами. Шеринг услыхал, как где-то вдали кричит – вернее всего, от боли – мужчина, и повернулся к Питерсу.

– Я тоже это слышал, – сказал шериф. – Двигаем наверх.

– Найдите подход, – скомандовал Шеринг. – Рассредоточьтесь!

Отряд включил фонарики, и Шеринг сразу нашел тропу.

– Работаем, – сказал он. Мужчины сгруппировались вокруг него. Питерс решил, что будет разумнее пропустить Сэма вперед – при обзоре снизу вверх склон показался довольно крутым, и он смекнул, что вперед следует послать кого-нибудь помладше.

«Кого-нибудь помладше», – эхом отдалось у него в голове. Все тот же навязший в зубах мотивчик – хотя, что уж тут отрицать, он и в самом деле уже далеко не тот, что прежде. А Шеринг был в общем-то неплохим парнем, даже если он был чертовски тощим для шерифа, и даже если иногда нависал над Питерсом, как канюк, выжидая оказии и шанса проявить себя. Ну что ж, вот и случай подвернулся. «Сэм не замешкается, – подумал Питерс, – но и не сторопыжничает, где не надо».

Теперь они знали, что наверху еще есть кто-то живой. Или был – вплоть до этого самого крика. О том, что именно значил крик, ему пока думать не хотелось.

– Это твоя миссия, сынок, – сказал Питерс Шерингу. Сэм в ответ лишь улыбнулся. Позднее шериф еще вспомнит эту улыбку. Так мог улыбаться хороший, добропорядочный мужик, намеренный всем доказать, из какого теста сделан.

Они начали подниматься на скалу.

По тропинке их вела беременная женщина. Из ее носа все еще сочилась кровь – после удара револьвером Ника. Они скрывались от оружия. Все их мужчины теперь были мертвы, за исключением тощего, но его женщина-жертва сделала совершенно бесполезным. Итак, они сбежали – от страшного незваного гостя, бившегося с яростью зверя.

Когда женщина вышла из пещеры, она обнаружила уже впереди себя двоих детей и толстуху. Она призвала их остановиться. Теперь она была истинным главарем, и в ее уме медленно вызревал план. Знамения сошлись – им все-таки пришлось покинуть пещеру.

Женщины и дети будут ждать их внизу. Она знала, что жертва-боец ранен; что же до жертвы-членогрыза, то та, судя по всему, тоже при смерти. Скорее всего, они выберутся из пещеры, спустятся подыхать на пляж. Ну что ж, они преподнесут им сюрприз – когда эта пара станет спускаться по узкой тропе, дети нападут на них. Боец не успеет воспользоваться своим оружием. Они заранее наберут камней и забьют их. Эту ночь им, правда, придется провести снаружи и до рассвета питаться мясом жертв. А потом они вернутся в пещеру. Мужчина и женщина умрут при свете луны – в безгласном королевстве ночи.

Кое-какими из этих соображений женщина поделилась с толстухой и с детьми, пока они спускались со скалы на пляж. К тому моменту, когда они оказались почти у основания скал, будущая мать уже радостно смеялась – так ей было весело от мысли о предстоящем продуманном убийстве. Толстуха, правда, буркнула, чтобы она угомонилась и приструнила детей, так и норовивших забежать вперед. Она мнила себя главарем по возрасту и поэтому велела вести себя подобающе – иначе отправит их туда, куда ушли многие братья и сестры, сраженные яростью бойца. Но план беременной был хорош. Она даже решила, что убивать бойца сразу не стоит. Этот человек был силен, а их мужчины были мертвы, и многие дети были мертвы. А истинная главарка знала способы заставить мужчину трахнуть ее, пускай даже он ее ненавидеть будет.

Когда придет время, она рассудит.

Позже Питерс догадался, что женщина была удивлена не меньше их.

Будь это не женщина, и к тому же не в положении, они бы среагировали шустрее, на долю секунды раньше. Шеринг едва успел пошевелиться, когда она подошла прямо к нему. Никому из них еще не доводилось видеть ничего подобного – полуголая, по меньшей мере на восьмом месяце беременности, вся покрытая грязью и копотью, с кровоточащим носом и к тому же воняющая, как стадо скотины. Питерсу показалось, что он сначала учуял ее, а уж потом – увидел; при этом он готов был поклясться в том, что совершенно не расслышал ее шагов. В какой момент у нее в руке появился нож, и вовсе никто не мог сказать.

Было очевидно, что их, сбившихся в группу и только приступающих к подъему, ждут с ней большие неприятности. Места для маневра не было, а женщина орудовала быстро. Сэм Шеринг оторопел от дикости в ее глазах, увидел нож и попытался отойти назад, чтобы освободить место под маневр идущим следом за ним полицейским. Сдавая назад и вынимая пистолет, Сэм умудрился наткнуться на шедшего позади Дэниелса. Он так и не среагировал должным образом – не издав ни звука, подскочившая женщина перерезала ему горло от уха до уха.

Падая, помощник Шеринг завалился не назад, а вперед, тем самым, как впоследствии осознал Питерс, сохранив многим жизнь – ибо в тот самый момент, когда глаза женщины захлестнул маленький кровавый фонтан, Чарли Дэниелс успел выхватить свой револьвер и одним выстрелом снести ей полголовы. Женщина свалилась, точно картонная утка в тире. Остальные поджидали прямо за ней.

Питерс увидел, как они врассыпную бросились с тропы, тут же разметавшись по тянувшемуся по обе стороны от скалы песку. Он будто угодил в какой-то безумный вестерн – уцелевшие после кровавой резни пассажиры дилижанса сбились в кучу с оружием наголо, в то время как кровожадные мародеры зажали их, не давая пропуску. И ведь речь шла не о какой-то там орде бандитов.

Отряду вооруженных копов противостояли, по сути, трое детей и женщина.

«Нас зажали, как крыс, – пронеслось в голове у Питерса, – и даже не в угол – целые мили пляжа кругом. Беги куда хочешь. Правда, далеко не убежишь».

Нападающие не ведали страха, не спешили сдаваться. Пока Питерс мешкал, толстая женщина успела вонзить нож в плечо молодого Парсонса, и он тут же подумал о том, что еще никогда в жизни не видел столь стремительной реакции от крупнотелого человека. Его обуял суеверный страх.

Не прошло и трех минут, как все началось и окончилось. Лезвие ножа взметнулось, опустилось, раздался крик Парсонса, вслед за чем вперед шагнул Кестлер. Он практически в упор выстрелил в толстуху из дробовика, и ее брюхо раскрылось ужасающим бутоном из мяса и крови. К тому времени, как кто-либо успел обратить внимание на молодую девицу, она уже накинулась на Кудзиано и одними зубами разорвала ему шею с правой стороны. Уткнув дуло помпового ружья ей в глаз – чтобы уж точно не промахнуться, – он выстрелил. Ее челюсти все еще были на шее Кудзиано, когда они оторвали ее от него. Остальная часть ее головы исчезла.

Именно тогда, как решил позже Питерс, парней охватила истинная паника. Никакой необходимости убивать остальных уже не было. Либо из-за звериной свирепости атаки на Кудзиано, либо просто от сумасбродности всего происходящего – кучка детей-оборванцев успешно нагнала страху на полицейский отряд! – они немного потеряли головы, и шериф исключением не стал.

Девочка с виду лет одиннадцати – и уже беременная, как и та женщина! – вцепилась в ногу Чарли Дэниелса и изо всех сил пыталась прокусить ее чуть ли не насквозь. Визжа, как ягненок на бойне, Чарли дрыгал ногой, силясь отшвырнуть дикарку прочь, как опасную змею. Возможно, они могли бы оттащить девочку. Вместо этого Соренсон сломал ей спину прикладом дробовика, а затем огрел ее снова для пущей убедительности, когда она уже лежала в песке без движения лицом вниз.

Мальчишка обеими ногами обхватил поясницу Тома Дж. Бертона и зубами рвал его рубаху. Том натурально заверещал, когда парень добрался до кожи, вскрыл ее острыми зубами и присосался, точно огромная пиявка. Скорее всего, им удалось бы отлепить его, но среагировали парни снова не вполне адекватно. Когда мальчишка, не переставая вгрызаться Бертону в грудь, потянулся грязными руками к глазам полицейского, метя в них ногтями с явным намерением ослепить врага, Дик Парсонс чуть ли не всю жизнь друживший с Томом, на голых эмоциях ухватил руку парня и стал выкручивать ее назад, пока сустав не хрустнул. Взвыв от боли, парень покатился по земле, но Парсонсу этого было мало – он наступил на грудь оборванцу и разрядил в него всю обойму револьвера в упор. Уже напрочь лишенное жизни тщедушное тело подскакивало, ловя очередную пулю.

Они не задумывались о том, что делали, – что это была уже скорее расправа, нежели полицейская операция. И все же никто не остановился. Даже Питерс. Страх беспощадно бурлил в них, когда они помчались вверх по холму туда, где дым все еще валил из жерла пещеры. Там они нашли остальных – и израненную женщину.

«Я знал, что где-нибудь обязательно прячутся и мужики», – подумал Питерс. При этом он как-то упустил из виду то, что один из них – в очках. Не припомнил, что услышанный ими внизу крик тоже издавал мужчина.