Джек Кэнфилд – Куриный бульон для души. Выход есть! 101 история о том, как преодолеть любые трудности (страница 43)
Я сделала глубокий вдох и выдала:
– Я беременна. У нас будет ребенок.
Внезапная перемена реакции дочери могла бы вызвать землетрясение. Она сложилась пополам от хохота. Все ее лицо покраснело, в глазах стояли слезы, из горла исходили хрипящие звуки. Я всерьез начала о ней беспокоиться. Еще никогда в жизни я не видела, чтобы кому-то было настолько весело.
– Ничего смешного, – сказала я. – Я не такая уж и старая, между прочим.
А вот в нашем городке считали иначе. У всех была примерно похожая реакция. Буквально через день в продуктовом магазине я встретила знакомого – завидев меня, он врезался в полку и сшиб пирамиду из консервных банок. Ничего удивительного: в маленьких городках новости разносятся быстро, а уж тем более такие! Я бы даже не удивилась, если бы услышала сообщение об этом в вечерних новостях на местной радиостанции. Так и представляла себе заголовок: «Сарра и Авраам наносят ответный удар: морщинистая бабуля находится под угрозой разрыва живота».
Но со временем я начала видеть в этом чудо.
Я расслабилась и стала наслаждаться беременностью вместе с друзьями и семьей. Мама же оказалась самой преданной моей сторонницей. Стало очевидно, что беременность – невероятное и благословенное событие, хоть и немного запоздалое.
Когда младшей дочке было примерно десять лет, стальная хватка менопаузы меня все-таки настигла. Я оказалась в бесконечном крещендо из приливов, потливости и эмоциональных взрывов. Я рыдала от рекламы косметики и истерически смеялась над старыми комедиями. Муж умолял:
– Женщина, пощади. Пей свои таблетки.
Сегодня у меня девять внуков. Их имена я не всегда могу вспомнить. Иногда я забываю о планах или не могу найти свои очки. Как ни крути, я на последнем круге гонки, несусь прямо к торжественному финишу. Но вот вам мой совет: если на пути крутой поворот, немного сбавьте скорость и смело езжайте дальше! Жизнь прекрасна! В любом возрасте.
Надежда, восставшая из пепла
Я кричала: «Помогите!» и «Спасите нас!» Но ревущее адское пламя вокруг заглушало звук моего голоса. Я пыталась уползти, кожа на руках и ногах оплавлялась и слезала. Моя семья осталась в огненной ловушке. Я снова и снова спрашивала себя: «Когда же я очнусь от этого кошмара?» Но через несколько дней я поняла, что это был вовсе не кошмарный сон. Со мной, моим мужем и дочерью произошел ужасный несчастный случай в нашем доме на колесах. И это случилось наяву.
Все выжили, но мы с мужем получили тяжелые ожоги. Перед нами лежал долгий путь к выздоровлению. У мужа была изуродована правая сторона лица, он потерял зрение и четыре пальца на левой руке. Его шансы на выживание составляли 9 %. Наша дочь получила серьезные травмы, но не обгорела.
Я лежала на больничной койке и каждый день смотрела в окно, наблюдая, как вертится мир. Все и вся как будто было в движении. А я была заперта в сильно обожженном теле со сломанным позвоночником. Боль была невообразимой. Теперь я понимала, что такое «корчиться от боли». Я постоянно плакала, но не могла поднять обожженные руки, чтобы утереть слезы.
Наблюдая за сменой времен года, я поняла, что моя жизнь уже никогда не будет прежней. Я столкнулась с самым тяжелым испытанием за свои сорок семь лет и погрузилась в глубокую пучину отчаяния и депрессии. В книге «Дар скорби» Джорджия Шаффер точно описала этот темный этап в жизни: «Внутри и снаружи меня наступила зима».
Я была с ног до головы закована в повязки. За первые несколько недель я перенесла пять пересадок кожи и операцию на сломанном позвоночнике. Кожу брали с моего живота каждые три-пять дней и скобками прикрепляли на новое место. В эти дни я должна была лежать неподвижно, поэтому мышцы разучились работать. Мне пришлось учиться заново сгибать пальцы и проходить реабилитацию, чтобы учиться есть и ухаживать за собой.
Мне казалось, что моей мечте изменить жизни других людей не суждено сбыться: ведь я не могла даже позаботиться о себе.
Мне помог визит бывшего пациента ожогового отделения. Он рассказал мне свою историю и показал фотографии со времен его пребывания в больнице. Сейчас мужчина выглядел совершенно обычно. Он не казался чудовищем, как я представляла саму себя. И ему удалось зародить во мне веру в то, что однажды все наладится.
Эта искра надежды помогла мне преодолеть все, что ждало меня дальше. Я как никогда цеплялась за свою веру. Я слушала музыку, которая поднимала настроение. Каждый раз, когда в мою комнату заходил терапевт, я повторяла Послание к филиппийцам, глава 4 стих 13: «Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе». И с каждым повторением этих слов моя надежда росла.
Спустя два месяца лечения и невыносимой боли я смогла сделать шесть шагов с помощью медсестер, поддерживавших меня с обеих сторон. Я целый час просидела на стуле. Я училась самостоятельно есть. Но мне все равно было очень тяжело в эмоциональном плане – я все время плакала. А потом пришло время возвращаться домой. Покинуть больницу было очень радостно. В этот момент мне пришло в голову, что меня ждут великие дела. Теперь мое предназначение – вдохновлять людей.
На восстановление ушел год, и я была готова дарить надежду другим.
Я приходила в больницы, чтобы приободрить людей, оказавшимся только в начале пути, по которому я уже прошла. Поначалу мне было очень тяжело возвращаться в ожоговое отделение. Ослепительно-белые стены, щелканье аппаратов, поддерживающих жизнь, и запах обожженной кожи напоминали мне о том мучительном времени.
Ожоги – одна из самых тяжелых травм. Ты можешь потерять привычный облик за считаные секунды. Это влияет на всю твою суть: духовную, физическую, интеллектуальную и эмоциональную. Каждая часть тебя выходит из строя и требует восстановления. Многим пациентам хочется умереть, чтобы не терпеть боль и не мириться этим состоянием. Своим примером я хотела помочь людям выбрать жизнь.
Теперь я живу очень насыщенно. Мы с мужем и дочерью полностью выздоровели. Я благодарна за все перемены, которые мне пришлось вытерпеть, чтобы стать той, кто я есть. Без этого опыта я бы не познакомилась с прекрасными храбрецами, пережившими огромные испытания.
Мое предназначение – вдохновлять не только людей, потерявших трудоспособность из-за несчастных случаев, но и всех, кто столкнулся с трудностями. Даже когда судьба к нам неблагосклонна, мы можем изменить свою жизнь, если поймем как. Я поняла это и теперь благодарна за то, что могу дать подсказку другим.
Крышки с любовью
Осень только началась. Мы с детьми искали новый дом поближе к городу, чтобы проще было добираться до школы, церкви, магазинов и всего остального. И вот нам повезло: мы нашли идеальный дом в идеальном месте за идеальную цену. Когда сделка уже почти состоялась, раздался звонок.
Звонил мой бывший муж – Марти.
– Ты не хочешь переехать с детьми в мой дом, а я куплю жилье поменьше?
Его дом был слишком большим и просторным – для одинокого мужчины. А еще там был земельный участок. Я всю жизнь об этом мечтала: дом за городом с несколькими акрами земли.
Мы заключили сделку: Марти несколько месяцев поживет на цокольном этаже, а мы с детьми расположимся на первом. Это был странный период. Мы уже много лет не жили в одном доме. На время пришлось забыть об обидах и негативе, которым сопровождался наш развод. Нужно было немного пожить рядом, пока Марти не подыщет квартиру.
Но месяцы шли, а он все не съезжал. В стране начался финансовый кризис, который довел нас обоих до ручки. Нам пришлось учиться делиться.
Со временем мы привыкли жить под одной крышей, а дети могли больше общаться с отцом и проводить время с обоими родителями. Мы вместе работали во дворе, прыгали на батуте, сажали деревья в саду и фотографировали каждый новый овощ, как будто это был новорожденный младенец. Однажды до меня дошло: дети счастливее, когда живут в полной семье. Туман моих тревог и недовольства сложившейся ситуацией развеялся, когда я это осознала. Мы снова стали семьей. Не считая одной маленькой детали: мама с папой не были парой и даже не особенно друг другу нравились.
Финансовые проблемы становились все сложнее, им не было конца. Удивительно, но этот огромный источник стресса заставил меня проявить сочувствие к мужу, чего я не делала уже много лет. Конечно, мы не могли снова сойтись, но дружба и доброта начали расцветать. Мое сердце смягчилось, его тоже.
Два года мы учились, боролись и менялись, и однажды летним вечером муж пришел ко мне. Он был смущен, и я видела, что у него на душе действительно тяжко. Марти вошел в комнату и предложил поговорить. Я тут же занервничала. Эти слова не предвещали ничего хорошего. Бывший муж присел на краешек моей кровати – соснового ложа с балдахином и резными сердечками, которое он подарил мне пятнадцать лет назад, когда я была беременна сыном.
– Мне кажется, нам нужно попытаться восстановить наш брак.
От неожиданности я так и застыла с открытым ртом. Но принять это предложение, и уж тем более раскрыть сердце и дать ему надежду я была не готова.
– Нет.
Мы долго говорили, взвешивая все «за» и «против», но в глубине души мне было страшно снова довериться Марти. Когда-то я была бы счастлива, если бы он начал такой откровенный разговор. Но теперь было поздно: Марти опоздал на много лет.